Читать книгу Тайна трамвая №7 - Группа авторов - Страница 2

.Скотленд-Ярд, на следующее утро.

Утро в полицейском участке на набережной Виктории не начиналось – оно вползало, как тяжёлый, пропитанный угольной сажей и речной сыростью туман. Оно состояло из стука сапог по каменным плитам, скрипа дверей, металлического перезвона ключей и низкого, неумолчного губа голосов, смешанных с запахом дешёвого табака, мокрой шерсти мундиров и крепкого, почти лекарственного чая.

Инспектор Каин стоял у своего стола, втиснутого в угол перегружённого бумагами кабинета, и чувствовал это утро каждой воспалённой нервной нитью в своём теле. Он не спал. Вернее, он забылся на пару часов в кожаной конторе у себя в кабинете, и теперь его чёрные волосы были ещё более непокорными, а в ледяных голубых глазах плавала усталая мутность, которую он пытался прогнать глотком обжигающего кофе. На столе перед ним лежала тонкая, но невероятно тяжёлая папка. Новое дело. Переданное ему на рассмотрение всего час назад.

«Виктор Роуэн. Писатель. Найден мёртвым в своей квартире на Блумсбери-стрит рано утром дворником. Обстоятельства… требуют осмотра».

«Требуют осмотра». Это полицейская формулировка для «здесь что-то нечисто». Каин открыл папку. Предварительный рапорт дежурного констебля был скуп: тело обнаружено сидящим у окна. Признаков насильственной борьбы нет. Вещи не тронуты. Причина смерти не установлена. Лицо жертвы, согласно запаси, «искажено гримасой крайнего ужаса».

«Идеальный кандидат для сердечного приступа», – язвительно подумал Каин, если бы не одно «но». Вчерашний день. Он провёл его, прослеживая последние перемещения одного скандального журналиста, который вдруг перестал писать. Имя этого журналиста мелькало в связи с тем же самым Виктором Роуэном. Они оба, судя по всему, рылись в одних и тех же тёмных уголках истории города. А вчера вечером, как только что выяснилось из записей в библиотеке Британского музея, Роуэн в состоянии, близком к истерике, получил там редкую книгу.

Каин потянулся к другому, ещё не остывшему листку бумаги на столе – краткой справке, запрошенной им с самого утра в библиотеки. Имя библиотекаря, выдавшего книгу: Астерия Синклер.

Его тонкие губы сжались. Мир лондонского дна, к которому он привык, был миром конкретной жестокости: нож, дубина, яд. Но это дело…Оно пахло чем-то иным. Психическим расстройством? Возможно. Но его инстинкты, отточенные годами раскрытия самых грязных преступлений, шептали другое. Это пахло театром. Паникой. И знанием, которое убивает быстрее и тише любой пули.

Он допил кофе до горького осадка, взял со стойки свой плащ и шляпу. В его движениях не было спешки, только холодная, целенаправленная решимость. Убийца или нет, но что-то напугало Виктора Роуэна до смерти в буквальном смысле. И последней живой душой, видевшей его, была библиотекарь Астерия Синклер.

Ей и предстояло теперь стать первой нитью, за которую потянет инспектор Каин. А трамвай, который мог бы доставить его в Блумсбери, как раз проезжал мимо его окна, заполняя сырой воздух скрежетом колёс и ржанием лошади. Утро началось. Охота – тоже.

Блумсбери-стрит, квартира Роуэна

Камердинер с бледным, подозрительным лицом впустил его в дом. Лестница пахла капустой, дешёвым мылом и старостью. Дверь в комнату Роуэна была уже открыта; у порога дежурил молодой констебль с неестественно выпрямленной спиной, словно пытаясь не пустить в помещение не столько живых, сколько собственные нервы.

– Инспектор Каин Джонатан, – коротко представился он, и констебль, явно обрадованный сменой караула, почти отпрыгнул в сторону.

Запах ударил в нос первым. Не разложение – ещё рано. Застоявшийся табачный дым, пыль, затхлость и …что-то ещё. Слабое, но въедливое – как запах озона после грозы, смешанный с холодным пеплом.

Каин видел комнату глазами охотника. Беспорядок не хаотичный, а сконцентрированный вокруг эпицентра, каковым стол и стул перед окном. И, конечно, тело.

Виктор Роуэн сидел, откинувшись в позе мнимого размышления. Его лицо, обрамлённое неопрятной бородой, было гипсово-серым. Но не бледность привлекла внимание, а гримаса. Констебль в рапорте не преувеличил. Это было незабываемое выражение абсолютного, леденящего душу ужаса, вмороженные в черты. Глаза, широко открытые, не в окно, а в пустоту перед столом, и в них застыло немое, окончательное понимание чего-то невыносимого.

Каин, не спеша, надел перчатки. Его взгляд, холодный и аналитический, скользил по деталям, отсекая несущественное. Пустая бутылка из-под джина в углу. Разбросанные бумаги. Перевёрнутая чернильница – но чернила высохли давно, это не след недавней борьбы.

Он подошёл к столу. В пепельнице – огарок трубки с холодным пеплом. Рядом – коробок спичек. И…смятый, с рваным краем, клочок старой бумаги. Каин аккуратно взял его. Бумага была грубой, шершавой. На ней – несколько строк неровного типографского текста, не относящегося, судя по всему, к делу. Но это было не главное. Главное было в том, откуда она.

Край был неровным, бахромчатым. Её не аккуратно вырезали ножом для бумаги. Её вырвали. С силой. Поспешно.

Значит, книга, – моментально вывел его ум. Он что-то искал. Нашёл на этой странице. И выдрал её, чтобы оставить себе. Где же сама книга?

Каин поднял глаза, обводя комнату взглядом. Книги были. Стопки, груды, рассыпанные фолианты. Но ни одна не лежала открытой на столе, ни у одной не было зияющего разрыва в корешке.

– Констебль, – позвал он, не отрывая взгляда от поисков.

– Сэр?

– При обыске. Была найдена книга. В кожаном переплёте, тонкая. С вырванной страницей.

Молодой полицейский замялся.

– Никаких книг у него в руках не было, сэр. И рядом на полу… вроде тоже нет. Только эти бумаги и брошюры. Мы ничего не трогали.

Каин опустился на одно колено, стоя на нём, провёл ладонью в перчатке под кроватью, вытащив лишь комки пыли и скомканный листок с неразборчивыми каракулями. Он уже осмотрел груду бумаг в углу, каждую стопку на полу, полки, забитые потрёпанными томами. Бесполезно.

Он выпрямился, и его ледяной взгляд снова упал на смятую страницу в его руке и на пустой стол перед трупом. Логика выстраивалась, жёсткая и неумолимая.

Роуэн получает книгу в библиотеке вчера вечером. Возвращается сюда. В состоянии, близком к истерике, находит нужную страницу и вырывает её.

Что дальше?

Вариантов было немного. Можно было оставить книгу здесь. Но её не было. Значит, он от неё избавился. Самый очевидный путь для человека, который внезапно испугался собственной находки или не хотел, чтобы её привязало к нему – вернуть источник. Особенно если книга была на его имя и выдана всего на день.

Каин взвесил на ладони вырванный листок. Бумага была грубой, шершавой, не типографского качества, а скорее кустарного. Чернила выцвели. Он аккуратно разгладил его и прочёл обрывки фраз: «…истинный ключ не в месте, а в материи… прах забытых… знак падающей башни… укажет врата там, где сходятся три дороги, но нет перекрёстка…»

Мистический бред. Но бред, который кто-то счел настолько важным, что совершил акт вандализма. И, возможно, из-за которого кто-то другой теперь мёртв.

Он положил страницу в полотняный мешок для вещественных доказательств. Исходная книга была ему теперь нужна как воздух. Чтобы понять контекст. Чтобы увидеть, что ещё содержалось в ней, что могло напугать человека до такой гримасы на лице. И чтобы проверить свою гипотезу.

Он вернул её. Сегодня утром, прежде чем… это случилось. Или прежде чем его нашли. Значит, книга должна быть сейчас в библиотеке. На полке возвращённых изданий. Или уже снова в хранилище.

Каин бросил последний взгляд на комнату – на это царство бедности, безумия и необъяснимого ужаса. Здесь больше нечего было искать. Все нити, кроме этой клочка бумаги, вели в одно место – к тихим залам Британского музея и к женщине, которая последней говорила с покойным.

Астерия Синклер.

Он вышел на улицу, в серый лондонский день. Теперь его путь был ясен. Ему нужно было найти книгу. И понять, что вчерашняя встреча библиотекаря и писателя-нигилиста была не случайным эпизодом, а первым актом в пьесе, финал которой он только что видел. И следующая сцена, он чувствовал это костями, развернётся среди пыльных стеллажей.

Британский музей, библиотека.

Тишина Британского музея, всегда звенящая, сегодня казалась Каину особенно плотной, почти вязкой. Газовые рожки уже были зажжены, отбрасывая на дубовые стеллажи и высокие потолки дрожащие, похожие на древние руны, тени. Воздух, как обычно, пах пылью, кожей и временем.

Его шаги по паркету были бесшумными, отработанными. Он сразу увидел её за высокой стойкой библиотекаря – она склонилась над толстым каталогом, переписывая что-то. Астерия Синклер.

Каин позволил себе несколько секунд на наблюдение, прежде чем представиться. Его аналитический ум, настроенный на считывание лжи и страха, начал с внешности.

Лицо – бледное, почти фарфоровое в мягком свете лампы, с тонкими, утончёнными чертами, которые говорили если не о знатном происхождении, то о хорошей крови. Высокие скулы, прямой нос, тонкие брови. Но на эту аристократичную основу легла печать крайней усталости: лёгкие, синеватые тени под глазами, чуть более резкая линия сжатых губ. Это была не обычная утомлённость от работы, а нервная, глубинная усталость, идущая изнутри. И всё же, несмотря на это – или, возможно, благодаря этому – она была отчётливо, тревожно красива. Красива так, что это на мгновение отвлекло его от дела, заставив сделать чисто человеческую, а не полицейскую отметку. Красива, как старинный портрет, на котором грусть становится частью эстетики.

И глаза. Когда она наконец подняла их, услышав его шаги, он увидел, что они были не просто карими. Они были цвета тёмного угля, почти чёрными, с глубоким, тёплым оттенком, в котором, однако, сейчас плескалась тревога. Широко поставленные, очень выразительные. Глаза, которые видели что-то, чего не должны были видеть.

Симпатичная, – констатировал он про себя, без всякой эмоции, как констатировал бы факт «окно открыто» или «на столе книга». Этот факт не имел значения для расследования, но он его зафиксировал.

– Мисс Астерия Синклер? – спросил он, и его голос, низкий и ровный, нарушил тишину зала так, что она вздрогнула.

—Да, я. Чем могу помочь, сэр? – её собственный голос был тихим, немного хрипловатым от напряжения, но вежливым.

—Инспектор Каин Джонатан, Скотленд-Ярд. Мне нужно задать вам несколько вопросов относительно вчерашнего посетителя. Виктора Роуэна. Он увидел, как под кожей на её скулах дрогнули почти незаметные мускулы. Как пальцы, лежавшие на каталоге, слегка сжали край страницы, побелев в костяшках.

—Р-роуэна? Что… что случилось?

—Он мёртв, мисс Синклер, – Каин сказал это прямо, наблюдая за её реакцией. Он увидел не притворный шок, а настоящую, леденящую волну понимания, которая накрыла её с головой. Бледность стала мертвенной, глаза расширились, наполнившись тем самым немым ужасом, который он всего час назад видел на лице покойного. Но в её случае ужас был смешан с чем-то ещё – с горьким, личным предчувствием, которое оказалось правдой.

—О Господи… Как?

—Это и предстоит выяснить. Вы были последним, кто видел его живым, насколько нам известно. Вы выдали ему книгу. «Хроники умолчаний». Он не спрашивал, а констатировал, показывая, что уже в курсе. Она кивнула, с трудом сглотнув.

—Да… Он был очень взволнован. Искал что-то специфическое. Я… нашла ему эту книгу. Он записал её на своё имя и ушёл.

—Он вернул книгу сегодня утром? – в голосе Каина не было и тени сомнения, только ожидание подтверждения его теории. Астерия замерла. Она посмотрела на тележку с возвращёнными изданиями, стоявшую рядом, затем на картотеку.

—Я… не видела его сегодня. И книги в возвратах за его именем нет. Она должна быть у него.

Каин почувствовал лёгкий, холодный укол разочарования. Значит, книга не вернулась. Его логичная конструкция дала трещину. Но это лишь делало картину интереснее.

—Книга не была найдена на месте, мисс Блэквуд. Зато была найдена вот это. – Он достал из внутреннего кармана не сам листок, а его точную копию, сделанную утром в участке, и положил на стойку. – Вырванная страница. Вы не помните, что было на этой странице? Что могло так взволновать мистера Роуэна?

Астерия посмотрела на копию, и её взгляд стал отстранённым, будто она снова видела перед собой лихорадочное лицо писателя. Она медленно покачала головой.

—Нет. Я лишь пролистала книгу мельком. Это был просто список пропавших… со странными пометками. Ничего конкретного. Но он… он смотрел на неё, как на святыню. Или на приговор.

Она произнесла последнее слово шёпотом, и Каин уловил в нём отголосок её собственного, ещё не оформленного страха.

– Вам он ничего больше не сказал? Не упоминал, почему ему это так важно? Не говорил об угрозах?

—Только то, что ищет «тёмные уголки забвения». И что… что я не понимаю, что сделала, помогая ему.

Теперь они стояли друг напротив друга, разделённые полированной стойкой, но объединённые мрачной тайной, центром которой была пропавшая книга и мёртвый писатель. Каин видел в ней не подозреваемую – её испуг был слишком подлинным. Он видел в ней свидетеля. Возможно, невольную ключницу, открывшую дверь, за которой находилось нечто, убивающее одним только видом.

– Мисс Синклер, – сказал он, и в его голосе впервые появился оттенок чего-то, кроме официального тона. Не мягкости, а интенсивности. – Я считаю, что вы можете быть в опасности. Тот, кто забрал книгу у Роуэна после его смерти, может решить, что вы знаете слишком много. Или что через вас можно найти то, что он ищет.

Она не стала отрицать, лишь глубже вжалась в себя, обхватив локти руками, будто замерзая.

—Что мне делать? – её вопрос прозвучал почти беззвучно. – Продолжать жить как обычно, но быть настороже. И, – он сделал небольшую паузу, его ледяные голубые глаза приковались к её тёмным, – если вы вспомните что-нибудь ещё, что угодно, даже самую незначительную деталь в его поведении или в содержании той книги – вы найдёте меня. И никому больше не говорите об этом разговоре. Понятно?

Она кивнула, и в её взгляде, помимо страха, мелькнула твёрдая решимость. Та самая, что заставляла её каждый день возвращаться в этот тихий храм знаний, несмотря на кошмары.

Каин собрался уходить, уже составив в голове план: проверить округу Роуэна, найти возможных свидетелей, понять, куда могла деться книга. Но прежде чем развернуться, он бросил последний взгляд на её бледное, усталое, красивое лицо с глазами-углями, в которых теперь горел отражённый свет газового рожка и тревога.

Симпатичная, – снова, чисто механически, отметил про себя инспектор Каин. И, чёрт побери, впутанная во что-то очень грязное. И почему-то мысль о том, что завтра утром он снова увидит её в трамвае, уже не казалась просто совпадением маршрутов. Это казалось следующей закономерной точкой в расследовании.

Каин уже повернулся, его рука легла на холодную латунную ручку массивной дубовой двери. Тень от его фигуры удлинилась по полу читального зала, готовясь к выходу в серый лондонский день, полный других, более осязаемых преступлений.

– Инспектор! Голос остановил его – негромкий, но резкий, с внезапной решимостью, пробившейся сквозь усталость и страх.

Он обернулся. Астерия Синклер сделала шаг из-за стойки, её пальцы вцепились в край полированного дерева, будто для равновесия. На бледном лице играли противоречивые эмоции: остатки шока, стыд за свою растерянность и новая, хрупкая решимость.

– Я… я могу спросить у Бекки, – выдохнула она, видя его вопросительный взгляд. – Моей коллеги. Она работает на утренней смене и иногда принимает возвраты, если я ещё не на месте. Возможно… возможно, мистер Роуэн действительно вернул книгу рано утром, и она просто ещё не внесла её в журнал. Или положила не туда. – Она говорила быстро, почти торопливо, как будто боялась, что он её перебьёт или что эта мысль ускользнет.

– Я могу её найти. И попытаться найти книгу. Если она здесь… это же поможет, да?

Каин замер, оценивая её предложение. Его первым импульсом было отказать. Вмешивать ещё одного человека, особенно такую же неподготовленную гражданку, казалось неразумным. Но логика подсказывала, что она права. Библиотека – её территория, её законы. Если книга здесь, она найдет её быстрее любого констебля. А если нет… это тоже будет важным знаком.

– Ваша коллега… Она благоразумна? – спросил он, подчеркнув последнее слово. – Это не та информация, которую стоит обсуждать за чашкой чая. Астерия почти неуловимо вздрогнула, и он понял, что «благоразумна» – не первое слово, которое приходит на ум при описании рыжеволосой Бекки.

—Я… я буду осторожна в формулировках. Скажу, что это для сверки каталога. Она любит суету и тайны, но я попрошу её никому не рассказывать.

Каин медленно кивнул. Риск был, но потенциальная выгода перевешивала.

—Хорошо. Найдите её. И книгу. Но, мисс Синклер, – его голос понизился до почти интимного, предупреждающего тона, – если вы её найдете, не открывайте. Не листайте. Не пытайтесь понять, что там. Просто пришлите мне весточку. Понятно?

В её тёмно-карих глазах мелькнуло понимание, смешанное с новым страхом. Он просил её быть курьером, а не соучастником. Она кивнула.

—Понятно. Я найду Бекки. И… я дам вам знать. Она уже поворачивалась, чтобы идти вглубь библиотеки, к служебным помещениям, где, вероятно, была её коллега, но Каин её снова остановил, на этот раз просто называя её имя:

—Мисс Синклер. Она обернулась.

—Будьте осторожны. С книгой. И с вопросами. Ещё один кивок, более твёрдый.

Затем она скрылась в лабиринте стеллажей, её серое платье растворилось в полумраке между рядами старых фолиантов.

Каин задержался на секунду, его рука всё ещё лежала на дверной ручке. План изменился. Теперь у него был агент на месте. Неопытный, напуганный, но мотивированный. И где-то здесь, в этом храме молчаливого знания, возможно, лежала книга, которая испугала человека до смерти. Он вышел на улицу, но теперь его мысли были прикованы не к дому на Блумсбери-стрит, а к этой тихой, пахнущей пылью крепости. Охота сместилась. И следующая добыча, возможно, была не живым человеком, а кожаным переплётом с вырванным сердцем.

Каин вышел из прохладной тишины музея в удушливый грохот Лондона. Разговор с Астерией Синклер оставил в нём странное послевкусие – смесь холодной логики и тревожной интуиции. Книга исчезла. Страница осталась. А девушка с глазами цвета испуганной ночи стала невольным центром этой странной геометрии. Его следующая точка на карте была не менее тёмной, но более осязаемой. Вильям Кларк. Журналист скандальной бульварной газеты «Полуденный крик», специализировавшийся на разоблачениях культов, оккультных обществ и городских легенд. Именно его имя мелькало в записных книжках Роуэна, именно он вёл расследования о «забытых местах Сити», и именно он внезапно, три дня назад, перестал подавать материалы, не выходя на связь с редакцией.

Адрес Кларка находился в менее респектабельном, но всё ещё приемлемом районе Холборн. Не убогая каморка писателя-нигилиста, а небольшая, но отдельная квартирка в кирпичном доме. Каин поднялся на второй этаж, и его острый слух сразу уловил разницу: за не стояла гробовая тишина. Оттуда доносился приглушённый, нервный шорох, словно кто-то торопливо перебивал бумаги.

Он не стал стучать. Используя отмычку – инструмент, не одобряемый руководством, но незаменимый в его работе, – он бесшумно открыл замок и резко распахнул дверь.

Комната предстала в странном противоречии. Внешний порядок – аккуратная мебель, заправленная кровать, чистый камин – нарушался хаосом, сосредоточенным в одном месте. За письменным столом у окна, заваленным ворохом вырезок, фотографий, карт и рукописей, сидел мужчина лет тридцати пяти. Это был Вильям Кларк. Но не живой и энергичный, каким он был на единственном фото в редакции.

Он был бледен, не выспавшись, его руки дрожали, перелистывая страницы какой-то старой церковной метрической книги. На столе рядом с чернильницей стоял почти полный стакан виски, но, судя по тряске, он не приносил успокоения. Услышав скрип двери, Кларк вздрогнул, как на курке, и дико обернулся. В его глазах вспыхнул животный, незнакомый Каину по Роуэну страх узнавания.

– Кто вы!? Вон! – его голос сорвался на крик, он вскочил, опрокинув стул.

– Инспектор Каин Джонатан. Скотленд-Ярд. Успокойтесь, мистер Кларк.

– Ярд? – паника в глазах Вильяма не утихла, а сменилась лихорадочной подозрительностью. – Что вам нужно? Я ничего не нарушал. Пишу материал.

– Материал о Викторе Роуэне? – Каин сделал шаг вперёд, его взгляд скользнул по столу, выхватывая знакомые названия улиц, пометку «часовня св. Абеля», схему канализационных тоннелей.

Кларк замер. Его лицо исказилось.

– Роуэн? Что с ним? Он что-то нашёл?

– Он мёртв.

Журналист медленно опустился обратно на стул, не поднимая его. Не шок, а ужасное подтверждение.

– Так и есть… так и есть, чёрт побери, – прошептал он, проводя руками по лицу. – Я предупреждал его. Не копай глубоко. Некоторые тени… они копошатся.

– Что он нашёл, Кларк? – Каин подошёл вплотную к столу, нависая над ним. – И что нашли вы? Почему перестали писать?

Журналист засмеялся коротким, истерическим смешком.

– Писать? Чтобы они пришли за мной? Нет уж. Я завязываю. Уезжаю. В Шотландию. В любую дыру.

– «Они»? Кто?

Кларк лишь покачал головой, его глаза бегали по комнате, словно ища утечки информации в самых стенах.

– Не знаю имён. Знаю знаки. Знаю, когда за тобой следят. Роуэн искал «Врата». Глупец. Он думал – это метафора. Поэтический образ.

– А это не так? – Каин наклонился, подбирая с пола мятый листок. На нём был нарисован странный символ: круг с тремя сходящимися, но не пересекающимися линиями. Три догори без перекрёстка.

– Нет! – выкрикнул Кларк. –Это конкретно. Место. Или… состояние. Он что-то вычитал в одной книге. Украл страницу, дурак. Думал, это даст ему ключ. А ключ – это приглашение. Его пригласили посмотреть.

Внезапно Кларк схватился за одну из папок на столе, начал лихорадочно совать в неё бумаги.

– Вам нужно уйти, инспектор. И забыть. И скажите… той библиотекарше… чтобы забыла. Она выдала книгу. Её уже отметили.

Ледяная струя пробежала по спине Каина. Он схватил журналиста за запястье, останавливая его паническую упаковку.

– Какая библиотекарша? Астерия Синклер? Почему её отметили?

– Потому что она нашла! – вырвалось у Кларка. – Для них это сигнал. Она не просто выдала. Она выбрала нужную книгу из тысяч. Значит, может прочесть.

Он вырвал руку, швырнул в портфель последнюю пачку бумаг и, не глядя на Каина, бросился к двери.

– Я должен уехать. Сейчас же.

Спускаясь по лестнице дома, где жил Кларк, Каин ощущал знакомое холодное напряжение – чувство, когда пазл начинает складываться в картину, которая не нравится ни уму, ни инстинктам. У него в кармане лежали две вырванные страницы с одним знаком. «Падающая башня». И обрывки фраз о «трёх дорогах» и «немоте».

Журналист сбежал. Библиотекарь напугана и, возможно, отмечена. Книга исчезла. Писатель мёртв.

Он вышел на улицу, где сумерки начинали сливать кирпичные стены домов в единую серо-сизую массу. Фонарщик, постукивая шестом, зажигал один газовый рожок за другим, вырывая из темноты островки медового света. Каин остановился на углу, достал записную книжку и карандаш. Его следующий шаг был очевиден. Нужно было понять, что за место скрывается за этими намёками. «Три дороги, но нет перекрёстка». Это могло быть что-то вроде треугольника площадей, сходящихся к одному несуществующему центру. Или место, где три улицы сходятся к тупику, к реке, к стене. Знак «падающая башня» мог быть буквальным – старая разрушающаяся колокольня. Или символом – гербом, торговой маркой пивоварни, эмблемой какого-нибудь забытого общества.

Он направился не в участок, а в сторону Общества картографов и антикваров на Стрэнде. Если где и искать старые, вышедшие из употребления карты и планы Лондона с отметками давно снесённых построек, то там. По дороге его мозг работал, отсеивая несущественное.

Роуэн и Кларк были собирателями. Они не убийцы. Они искатели. И что-то нашли. Или наткнулись на тех, кто уже нашёл это давно и охраняет. «Пригласили посмотреть» – фраза журналиста отдавала театральным, почти ритуальным ужасом. Это не было бытовым убийством.

В читальном зале Общества, под светом зелёных ламп, Каин погрузился в мир пергамента и выцветших чернил. Он сравнивал современные карты с планами столетней и двухсотлетней давности, искал места схождения трёх улиц, которые на более поздних картах превращались в две или четыре. Искал упоминания о часовнях, колоннах, любых сооружениях с названием или символом, связанным с башней или падением.

Час за часом. Его глаза уставали, но внимание не ослабевало. И вот, на подробном плане Сити 1720 года, в районе, который сейчас был плотно застроен складами и конторами близ реки, он нашёл то, что искал.

Три узких переулка – Воронья, Кривая и Колодезная – сходились, образуя не площадь, а закрытый треугольник. В центре этого треугольника на старом плане было обозначено небольшое строение с пометкой: «Часовня Св. Абеля». Часовня Святого Абеля. Ту самую, что упоминалась в книге, которую взял Роуэн. И которая значилась в его заметках.

Рядом с условным обозначением часовни картограф начертил маленький, почти декоративный значок: башенку с небольшим наклоном.

Каин замер, рассматривая карту. Часовня, судя по более поздним планам, была снесена около 1790 года. На её месте позже построили склад, который стоял там и поныне. Три переулка остались, но теперь они упирались не в часовню, а в глухую тыльную стену того самого склада.

Три дороги. Нет перекрёстка. Падающая башня.

Он аккуратно сделал выписки и копию участка карты. Теперь у него была точка на карте. Место, которое искали Роуэн и Кларк. Место, связанное с пропавшими людьми из «Хроник умолчаний». Возможно, место, куда «пригласили» писателя.

Выйдя на ночную улицу, Каин не почувствовал триумфа. Только тяжесть. Теперь ему предстояло решить: ехать туда немедленно, одному, в темноте, или действовать по правилам – запросить подкрепление, получить ордер на обыск склада, который может ничего не скрывать.

Но правила не работали против того, что оставило на лице Роуэна гримасу чистого ужаса. Правила не защищали от «отметок» и «приглашений».

Он посмотрел на часы. Библиотека уже закрыта. Астерия Синклер, вероятно, уже дома, или ещё в пути в своём трамвае. Она искала книгу. А он нашёл адрес.

Каин свернул в сторону набережной. Он решил навести справки о владельце склада и истории участка. А на завтра… на завтра он отправится к месту, где сходятся три дороги. И, возможно, поймёт, что именно так напугало двух мужчин до полусмерти, а одну – до тревожной красоты и ночных кошмаров.