Читать книгу Дети Пирамиды-2. Время, которое будет - - Страница 3

Вы когда-нибудь замечали, как привычные вещи вокруг вас вдруг становятся совсем иными – не такими, какими вы их видели прежде? И я говорю не про забор, который был снесён двадцать лет назад, а потом вдруг появляется на прежнем месте как ни в чём не бывало. Нет. Это было бы глупо, заборы не могут перемещаться во времени!

Я говорю про другое.

Вот вчера, например, ваш сосед по дому вышел на улицу в потёртой куртке на собачьем меху и лохматой барсучьей шапке, а вечером возвращается домой — в аккуратном полушубке и экстравагантном меховом кепи? Или симпатичная продавщица из продуктового магазина вчера тебя одарила многообещающей улыбкой, а сегодня вдруг смотрит букой, хотя ты покупаешь то же самое, и абсолютно также максимально вежлив и приветлив?

Большинство из вас скажет: «Ну, купил сосед новую одёжку и шапку, что здесь такого? А продавщицы – это вообще иная раса, и учебников по изучению их внеземной психологии никогда написано не будет». И вы будете правы.

Но я думаю, что всё гораздо проще: жизнь вокруг нас обязана меняться! И люди — тоже. Пусть незначительно, но меняться! Ведь иначе нам просто было бы неинтересно жить, правда? В жизни время от времени должны происходить какие-нибудь приятные странности. Иначе нам будет очень скучно. Кому из нас понравилось бы жить в дне, который всегда будет точно таким же, как и вчера?

Мой сегодняшний день как раз начался с такой вот приятной странности. Я проснулся от запаха свежесваренного кофе! Вот только варить его для меня было некому!

Живу я по-прежнему один. После пятнадцати лет работы в крупной районной школе, после бесконечных собраний «ни о чем», бумажной (и не только) волокиты, и особенно — после последней ссоры с завучем, которая вдруг решила, что моя личная жизнь – это роскошь, и решила лишить меня уже третьих выходных подряд, загнав вместо себя на очередной форум, посвящённый «перспективам перспектив», я решил — хватит! Довольно! И написал заявление по собственному.

Первое время я чувствовал себя королём мира. Занимался собой, спортом, компьютерными играми, пару раз проехался по стране. Но когда денежки стали потихоньку таять, включая мою заначку – деньги от продажи родительской тойоты, я остановил своё безделье.

Сначала устроился в небольшой магазинчик, торгующий компьютерами и офисной техникой, попутно подрабатывая репетиторством, но через пару лет понял, что скучаю по школе. По настоящей школе, если вы понимаете, о чём я. И я сделал то, чего сам от себя совсем не ожидал!

Уволился из магазина, собрал вещи и… уехал работать учителем в сельскую школу – почти точную копию той, в которой ещё во времена студенчества проходил преддипломную практику. И не в продвинутое село в тридцати — сорока километрах от какого-нибудь крупного города, а — в далёкий северный посёлок, где время течёт иначе, а люди здороваются, даже если видят тебя впервые.

И вот уже пятый месяц я живу в этом маленьком мире, затерянном где-то между сопками и «бескрайними морями тайги». Сейчас, зимой, снега здесь было столько, что, кажется, он не падает с неба, а вырастает сугробами прямо из земли. Ослепительно-белый, хрустящий, как сахарная пудра, кристально чистый — не то что в городе, где он превращается в серо-жёлтую кашу уже через час…

Сельсовет на радостях, что в школе наконец-то появится настоящий учитель математики, и не придётся опять ломать голову с дистанционными технологиями, вгоняющими детей в бездну невежества и лени, выделил мне служебную квартиру — на втором этаже старого деревянного дома, с кривыми полами, скрипучими ступеньками и… печкой, которую, несмотря на подведённое центральное отопление, всё же нужно было подтапливать по утрам или вечерам. Местная газовая котельная иногда сбоила.

Но мне здесь нравилось. Тишина, снег, простые люди, и дети, которые ещё не совсем испорчены интернетом и гаджетами. Хотя, конечно, без них здесь тоже не обходится. Научно-технический прогресс и так называемые «радости жизни» начинали просачиваться уже и в этот уютный мирок…

Вернёмся к кофе!

Я сполз с кровати, и, не открывая глаз, попытался нашарить ногами тапочки. Левый, правый... Правый?.. Пришлось открыть один глаз. А, вот ты где…

Нашарил рукой на тумбочке очки и нацепил их на нос. И только теперь открыл второй глаз. Что у нас сегодня? Верно, — среда! Середина недели… На настенных электронных часах – шесть пятьдесят утра.

Вздохнул и пошлёпал в уборную. Оттуда – на кухню.

Здесь было прохладно, но терпимо. Печь ещё держала тепло с вечера. На столике рядом с печкой дымилась кружка свежесваренного кофе. Кофеварка ласково и заботливо смотрела на меня подмигивающим зелёным глазом. Вот оно что! Наверное, вчера вечером я всё-таки поставил кофеварку на таймер, просто заработался и забыл. Старею, что ли? Хотя какое там старею? Мне ещё и сорока нет!

Глоток кофе окончательно вернул меня в этот мир.

Всё! К подвигам, как говорится, готов! Голова, правда, немного гудела, словно я не контрольные проверял до двух часов ночи, а до самого утра пялился в монитор ноутбука, залипнув на сериал. Ничего, приму таблетку, и всё пройдёт. Бывает.

На столе рядом с кофеваркой — районная газета недельной давности (она выходит по средам, но нам её привозят раз в неделю по субботам), стопка проверенных тетрадей, и — несколько крошек от печенья, — следы моего ночного бодрствования. Я вытер стол, поставил вариться овсянку и принялся за нарезку бутербродов. Радио пропикало семь утра, и начались новости. Там, как всегда, бодро вещали о зимней погоде, о ценах на бензин и о том, как в соседнем районе во время сильного бурана на площади повалило украшенную городскую ель, которую ещё не успели убрать после новогодних и рождественских гуляний. Жалко ёлочку…

До начала последнего месяца зимы оставалось меньше недели, организм уже вошёл в ритм после долгих новогодних каникул, которые даже тут, на краю земли, прошли вполне себе достойно и очень даже весело…

Позавтракав, я быстро собрался, накинул на себя пальто, напялил шапку, отработанным движением намотал поверх воротника длинный шарф, подхватил портфель и вышел на лестничную клетку. Пока запирал дверь, услышал позади скрип деревянной лестницы и, оглянувшись, увидел своего соседа. Дядя Миша, пенсионер со стажем, и по совместительству — водитель местного главы сельсовета, поднимался мне навстречу, растирая красные от мороза руки. Его голова буквально утонула в огромной и смешной барсучьей шапке.

— Здорово, Кирилл Николаич! — гаркнул он, как всегда. — Морозец сегодня, а? Еле-еле свою колымагу разогрел. Даже свою жену у меня разогревать быстрее получалось… Кхм, да… Тебя подбросить до школы?

Я улыбнулся и отрицательно покачал головой.

- Нет, спасибо, дядь Миш, я пройдусь!

- Как знаешь! – дядя Миша толкнул дверь своей квартиры, и с порога заорал внутрь. – Танюха! С праздником! Обед мне собери, мы сегодня к лесникам едем! Только не щи эти твои…

Интересно, что у них за праздник? А, ну да! Сегодня же 25 января – Татьянин день!

Дверь за ним закрылась. Хороший мужик — дядя Миша. Простой. Но вот эта его шапка… Вроде как вчера я его видел в каком-то нелепом кепи, но, видимо, это была игра света. Или я просто недоглядел. В конце концов, какая разница, в какой он шапке? Наверное, я просто пытаюсь увидеть то, чего нет. Непонятно только – зачем?..

На работу я пошёл на своих двоих. Школа была в пятнадцати минутах ходьбы, через заснеженную улицу, вдоль старых деревянных сараев, мимо ФАПа и универсального магазина, торгующего одновременно и продуктами, и канцелярией, и бытовой химией, и детскими игрушками.

Солнце ещё не проснулось до конца — день хоть и пошёл на прибавку, но по утрам было по-прежнему не очень светло. Снег под ногами хрустел с тем самым звуком, который обещает, что до весны ещё далеко, но она обязательно будет! Ну а как иначе?

У крыльца ФАПа стояла Оля — местный фельдшер, и моя… пока — просто подруга. Мы стали общаться с ней после того, как я сильно обжёг руку, первый раз пытаясь растопить печь в квартире и чуть не устроив настоящий пожар. За те несколько дней, в течение которых я посещал медицинский пункт, где Оля меняла повязки на моей повреждённой конечности, мы успели проникнуться симпатией друг к другу, и в итоге стали встречаться. Посетили пару самодеятельных концертов в местном ДК, организовали осеннюю прививочную кампанию для школьников (я оказался единственным добровольцем от педагогического коллектива), вместе встречали Новый год в клубе. Она разведёнка, без детей, младше меня лет на десять, как говорит она сама, и я делаю вид, что верю. Спокойная, немногословная, с добрыми и печальными карими глазами. Я ей нравлюсь, это видно. И мне она тоже нравится. У нас с ней было кое-что общее: и она, и я были здесь новыми жителями, оба приехали сюда, оставив далеко позади своё прошлое, которое нам вдруг показалось серым, однообразным и неправильным.

Но пока у нас с Олей всё было как-то… в подвешенном состоянии. До жарких поцелуев и более интимных разговоров мы ещё не дошли…

— Доброе утро, Кирилл, — поприветствовала она меня, поправляя сбившийся капюшон своей курточки. — Мороз крепчает!

— Доброе, Оль! – приветливо кивнул я в ответ. - Да, зима в этом году щедрая!

— Ты обещал помочь с компьютером. Он опять не включается. – Оля смущённо улыбнулась.

— После уроков зайду, — пообещал я.

Возле магазина на скамейке сидела старушка и кормила вечно голодных голубей. Та же самая старушка, что и вчера. И позавчера. Она всегда сидит здесь по утрам, и такие вещи успокаивают. Они говорят тебе, что мир стабилен. Я помахал ей рукой, а она опять сделала вид, что не заметила меня…

Одноэтажное здание школы гудело, как маленький растревоженный улей. Дети — это всегда хаос. И это тоже успокаивало меня. К тому же принятая ещё дома таблетка уже подействовала, и головная боль меня совсем не беспокоила.

Урок геометрии в 9 классе. Мой любимый класс! Не потому, что они умные и всегда готовы к урокам — как раз наоборот. Они… живые. Любят поспорить, отвлечься на свои «важные» дела, поговорить не о математике, задать неудобные вопросы.

От учительского стола мне видно, как Светка Петрова задумчиво рисует в своей тетради аккуратные сердечки. Женя Перевалова, преданно глядя мне в глаза, пытается незаметно примостить под большим пеналом свой телефон. На лице Артёма Синякова — новый фингал под глазом, он опять оправдывает свою фамилию. Егор Смирнов на задней парте дремлет, делая вид, что внимательно читает перевёрнутый вверх тормашками учебник. Двое отсутствуют по болезни… Класс небольшой, в нём всего шесть учеников. Детей в посёлке было немного…

— Итак, — начал я, открывая журнал. — Золотое сечение. Божественная пропорция. Кто помнит, чему она равна?

Тишина. Ну, это классика…

— Ну же, будущие Леонардо, это же основа гармонии!

Светка подняла руку. Я знал, что она поднимет. Умная девчонка. Мне иногда даже казалось, что ей здесь скучно. Да и выглядела она явно постарше своих ровесников. Если те ещё только подходили к резкому переходу от нервных подростков к не менее нервному, но уже со сформированным ощущением собственного «я» юношеству, то Светка этот рубеж миновала как минимум ещё год назад. Я определил это не столько по её внешнему виду, сколько по её отношению к своим одноклассникам – не снисходительному, а, скорее, — равнодушно-терпимому. Или это одно и то же?..

— Примерно один и шестьсот восемнадцать тысячных, Кирилл Николаевич, — сказала она, не отрываясь от рисования очередного сердечка.

— Умница, — похвалил я. — Только не «тысячных», а просто «один и шестьсот восемнадцать».

Она кивнула и снова уткнулась в тетрадь. Я продолжил рассказывать о Фибоначчи, спиралях в раковинах и галактиках, о том, как математика и искусство связаны на самом глубоком уровне, и как это отражается в архитектуре. Я любил эту тему. Мне казалось, что именно в такие моменты я был не просто учителем. Я был… на своём месте.

После урока геометрии — урок информатики. Да, не удивляйтесь, закон любой маленькой школы: если ты математик, значит, ты — и информатик, как и наоборот…

Интернет в школе работал стабильно, потому что областные власти очень ответственно подошли к реализации какого-то федерального проекта, а местный староста оказался весьма деятельным и создал для подрядчика наилучшие условия для работы. И потому сейчас скоростной интернет был не только в школе, но и в сельсовете. А вот в самом селе — беда. Мобильный интернет тянул еле-еле, а обещанное подключение всех домов к Всемирной паутине откладывалось и откладывалось. Говорят, грядущей весной вот прямо точно сделают! Ну-ну…

Поговорили про IP-адресацию, создали проекты собственных сайтов, под конец урока – тест. Всё… Девятый класс до завтра от меня освободился, а мне теперь пора в 5 класс – дроби зовут!..

Полдня пролетело быстро.

В учительской Марина, наша молодая химичка-биологичка, опять рассказывала про своего нового парня.

— …и он мне такой говорит: «Марин, ну куда мы в феврале?». А я ему: «Серёж, давай в Сочи!». А он мне, представляете: «Марин, у меня отпуск только в марте!»

Я улыбнулся. Бедная Марина. Каждый день одно и то же. Хотя нет, вчера парень был другой. Коля, кажется. Ну, бывает. У девушек сейчас всё быстро.

- Да кто тебе даст отпуск в школе в феврале? – ворчливо отозвалась Маргарита Ивановна, учитель русского языка и литературы. – Лето тебе на что?

- Личная жизнь, Маргарита Ивановна, должна быть у человека на первом месте! – обиженно, но гордо заявила ей в ответ Марина.

- Личная жизнь, Мариночка, у тебя начнётся после семидесяти!.. – продолжала гнуть свою линию Маргарита Ивановна. Ей уже за шестьдесят, и как поговаривали педагоги, в семейной жизни у неё был полный швах. Но, если верить её же жизненным установкам, лет через пять-шесть случится и на её улице праздник…

- А мы лета подождём! – словно не замечая женских пикировок, скромно обронил Семён Викторович, учитель физики — мой ровесник и счастливый семьянин. – Планируем по Золотому кольцу всей семьёй, ребятишки давно просятся. А среди учебного года это — да, потом нагонять много придётся…

- Даже работая в школе, всегда можно найти время для личной жизни! Верно, Кирилл Николаевич? – это уже наша школьная вожатая, Нина, включилась в разговор.

Молоденькая, симпатичная, с косичками, всегда улыбается мне слишком широко, и всё время чего-то от меня ждёт. Вот и сейчас — вопрос явно с подвохом…

Я с дежурной улыбкой киваю ей и быстро нахожу предлог, чтобы смыться из учительской. Нина хорошая, но… не моя…

День пролетает незаметно. Я проверил самостоятельную работу (Смирнов опять списал у Светки, даже сердечки перерисовал), провёл пару дополнительных занятий с отстающими из 5–7 классов, настроил директору школы по его просьбе принтер (помочь начальнику — святое дело!) и подсобил тёте Зине, нашей школьной уборщице. Расставил стулья в учебных аудиториях. Обычный день. Хороший день. Наверное, самый счастливый день в моей жизни… Всё получается, ты – всем нужен и полезен. И никаких тревог, никаких мыслей, что завтра тебя обязательно навестит что-то нехорошее…

Возвращаясь домой, зашёл в магазинчик, купил печенье, пакетик любимой сливовой карамельки и пачку овсянки. Обменялся с продавщицей улыбками, и только тут вспомнил о просьбе Оли помочь ей с компьютером. Ох, а она ведь ждёт! Ну, время-то ещё не позднее…

Оля, видимо, заприметив меня в окно своего кабинета, выскочила прямо в одном халатике на крыльцо ФАПа, когда я был ещё в нескольких метрах от здания. Вот же, закалённая какая!

Мы прошли к ней кабинет.

- Не могу внести данные в систему, не включается совсем… - Оля стояла рядом и хмурила брови.

- Сейчас посмотрим!

Я пощёлкал кнопками на системном блоке – тишина. Блок питания, что ли, накрылся?

Скинул пальто и залез под стол, кое-как разместившись там в неудобной позе. Сам ФАП был новый, его сдали только в прошлом году, но вот мебель внутри была старая, наверное, ещё с советских времён. Стол был огромный, с полированной столешницей, помнящей, наверное, ещё времена чернильниц и перьевых ручек. Но с моим ростом и под ним было не очень удобно. Выгнувшись в самой невероятной даже для йогов позе, я стал шарить рукой в темноте, пытаясь нащупать среди переплетённых и завязанных в морские узлы проводов самый нужный.

Рядом что-то мелькнуло. Ага! Это Оля присела на креслице рядом со столом. На её ножках — красивые, ярко-красные туфельки на высоком каблуке, что очень странно, учитывая их не очень подходящую неустойчивую конструкцию для человека, который весь день на ногах… Прямо перед моим лицом замерли её круглые, туго обтянутые колготками, коленки. Блин, Оля… Руки, наконец, нашарили нужный мне провод. Он оказался просто отключён от системного блока. Эх, женщины…

- Ольга Сергеевна! – раздаётся сверху голос ворвавшейся в кабинет медсестры. – Там Валентину Петровну её зять привёз, у неё опять гипертонический криз!

Слышу глубокий, полный раздражения вздох.

- Иду!

И Оля вышла из кабинета. Я осторожно вылез из-под стола и запустил компьютер, который, разумеется, тут же исправно включился. Выйдя в коридор ФАПа, я увидел, как Оля суетится возле полной пожилой дамы, и издалека помахал ей рукой, жестом показав, что, мол, всё в порядке, а я пошёл. Она грустно улыбнулась и кивнула в ответ. Всё, пора домой!

На обратном пути, проходя возле старого сарая, я заметил, как в снегу что-то блеснуло алым цветом. Интересно… Подошёл, наклонился и поднял маленький блестящий предмет — старую октябрятскую звёздочку. Потёртую, с трещинкой, юный Ильич в центре почти стёрся. Наверняка какой-нибудь местный старик, разбирая хлам в сарае, случайно уронил.

Я повертел значок в руках, вспомнив, что в детстве у меня была точно такая же звёздочка. Правда, очень недолго. Пионером же мне стать вообще не удалось. Тогда в стране как-то быстро всё поменялось…

И куда её теперь? Бросить обратно, чтобы лежала в снегу до весны, а потом оказалась втоптана в грязь? Рука у меня на такое не поднимется. Хм, а, может, начать собирать старые советские значки? Почему бы и нет? Вот с неё и начну, вещь-то атмосферная!

Сунул значок в карман и пошёл в дом.

Сварганив на скорую руку простенький холостяцкий ужин, я решил позвонить Лёвочке – своему старому другу, который по-прежнему работал физруком в той же школе, где раньше отбывал трудовую повинность и я.

— Ну как ты там, в снегах? — абсолютно искренне поинтересовался Лёвочка.

— Как в сказке! Леплю снежных баб, катаюсь с горок, играю в снежки, а на обед питаюсь медвежатиной и олениной! Вот только интернет здесь — как в девяностых... – отшутился я.

— Хм… — судя по тону, перечисленные мной прелести сельской жизни Лёвочку ничуть не смутили, а наоборот — заинтересовали. - А дети?

— Дети тут золотые! Мотают нервы, конечно, но по-доброму. Уважают, слушают, иногда даже здороваются.

— Ха! Ну, нормально! Слушай, а может, на рыбалку махнём? Я как раз отпуск беру. Приехал бы к тебе, у вас там, говорят, подлёдный лов на реке убойный…

— Какой отпуск в школе в феврале? – удивился я, тут же вспомнив спор в учительской.

- Да у меня ещё с прошлого года кусок неотгуленного остался, директриса мне неделю даст, я тут как раз школьную команду на новогодних областных соревнованиях в призеры вывел. Короче — заслужил! А больше недели нам с тобой и не надо! Мне снежные бабы не нравятся, мне горячие больше по душе!..

Друг заржал в трубку, и я невольно тоже заулыбался. Лёвочка – такой Лёвочка…

Поболтали ещё о том о сём, и закончили разговор, пообещав друг другу созвониться через недельку. Мне Лёвочка даже поручение дал – узнать у местных мужиков, где рыбачат, какую рыбу ловят, и на что лучше клюёт.

После разговора я почувствовал себя действительно счастливым человеком. Как-то тепло на душе было…

Попытался поиграть в онлайн-стратегию. Безуспешно. Интернет дома — как капля в пустыне. Всё виснет, вылетает, нервирует. Мобильный – та же история, только сообщения в мессенджере пересылать, не более того. Я плюнул на свои попытки получить геймерский кайф и выключил ноутбук.

Печка на кухне умиротворяюще трещала сосновыми поленьями, лёгкий запах горящей древесины работал получше медитационных благовоний. За окном на белую и пушистую землю тихо падал такой же белый и пушистый снег.

Я заварил ромашковый чай, и пока он настаивался в маленьком металлическом чайничке, решил немного поваляться на кровати с томиком детективных историй. Перед этим, вспомнив про найденную на улице октябрятскую звёздочку, достал её из кармана пальто и положил на тумбочку у кровати, дав себе обещание завтра купить отрез какой-нибудь ткани. Ну, видел я, что собиратели значков цепляют свои сокровища на какое-то полотнище над своей кроватью! Вот и у меня будет такое же!

Пиликнул телефон. Оля прислала мне фото рыжего котёнка, который утром забрался к ним в ФАП. Я ответил, что это наверняка кот отсоединил провода на её компьютере, и что его надо за это напоить самым вкусным молоком на свете. Она отправила мне смеющийся до слёз смайлик. А потом, через короткую паузу – сердечко. Я решил ничего не отправлять. Потом подумал, и всё же послал ей такое же. Спохватился, хотел удалить, но… передумал. К тому же, судя по двум синеньким галочкам внизу сообщения, она моё сердечко уже увидела.

Вот ведь… Современные средства связи напрочь убили в нас ответственность за свои слова. Смайлики заменили наши чувства. Вот отправил я Оле это сердечко, и — что? Я только что таким образом признался ей в любви? Ну, нет же! Если бы сейчас она была рядом, и вместо своего сердечка сама сказала бы мне, что испытывает ко мне какие-то чувства, то что бы я ей ответил? Спрятаться за цифровым смайликом я бы уже не смог… М-да… Надо разбираться в своих чувствах к Оле, и как можно скорее!

Заснул я поздно. А снег за окном всё шёл и шёл.