Читать книгу Дети Пирамиды-2. Время, которое будет - - Страница 4

Зима на Дальнем Востоке — это когда утро наступает только к середине второго урока. Я всегда просыпаюсь рано, когда за шторами в окнах ещё стоит плотная, ватная темнота. Но даже эта тьма кажется мне уютной.

Я нашарил рукой очки на тумбочке и нацепил их на нос. На настенных электронных часах — шесть сорок пять утра. Среда. Середина недели, мой любимый экватор! Ещё три дня поработаем, и — выходные. Хорошо, что в местной школе пятидневка! В субботу можно предложить Оле покататься на лыжах, а вечерком устроить романистический ужин. Хотя не рановато ли для подобного шага?..

Тапки нашлись быстро, и я, сделав небольшую остановку в уборной, вышел на кухню.

Тут было зябко, печка за ночь подостыла, а местная котельная в сражении с январским морозом пока проигрывала. Свет на кухне я включать не стал и шлёпал по скрипучим половицам, ориентируясь на единственный яркий огонёк в этой пустоте — зелёный глаз кофеварки. Всё-таки великая вещь — таймер. Ароматный кофе уже ждал меня…

На столе лежала районка «Таёжный вестник». Свежая, хоть и недельной давности по дате. Радио радостно сообщило, что сегодня 25 января, и что в соседнем районе бураном повалило главную ёлку. «Бедное дерево», — подумал я в сотый раз… стоп, почему в сотый? Просто к слову, наверное…

Я быстро собрался. На лестнице меня встретил дядя Миша. На его голове красовалась огромная, лохматая шапка из лисьих хвостов. Мне кажется, или вчера у него была шапка из барсучьего меха?

— Здорово, Кирилл Николаич! Морозец — во! – сосед растирал свои замёрзшие руки. – Еле машину завёл. Тебя подвезти?

Я вежливо отказался, и сосед потопал в свою квартиру, ещё с порога крича своей жене о необходимости сбора «тормозка».

У ФАПа меня перехватила Оля. Она выглядела очаровательно в своей красной курточке на меху.

— Кирилл, доброе утро!

- Привет, Оль! – улыбнулся в ответ. - Ты чего тут мёрзнешь?

- Тебя ждала. У меня в кабинете полка разболталась, боюсь, все документы скоро на голову полетят. А рабочего у нас нет, сам знаешь. Починишь?

— Обязательно, Оль! – кивнул я. – Сейчас уже не успею, у меня с первого урока сегодня, и до конца... Ты инструменты приготовь, а я после школы забегу!

Возле магазина старушка на скамейке крошила хлеб голубям. Птицы хлопали крыльями, взлетая и опускаясь на снег, ворковали, благодаря сердобольную женщину. Я приветливо помахал ей рукой. Она не заметила.

Урок геометрии в 9 классе. Светка Петрова, скучая, рисовала в тетрадке сердечки. Когда я спросил про золотое сечение, она ответила: «Один и шестьсот восемнадцать», — и вздохнула так тяжело, будто это число было грузом всей её пятнадцатилетней жизни. Молодец, подготовилась к уроку! А остальные?

Женя Перевалова косит глаза на спрятанный под пеналом телефон. Пожелтевший фингал на лице Артёма Синякова... Странно, вчера вроде у него ничего на лице не было… Егор Смирнов на задней парте зевает уже в какой раз, грустно поглядывая то на часы, то в окно. Двое отсутствуют по болезни… Вот такой вот класс…

В учительской Марина, учитель биологии и химии, страдала по поводу отпуска:

— …и он мне такой говорит: «Марин, ну куда мы в феврале?». А я ему: «Серёж, давай в Сочи!». А он мне: «Марин, у меня отпуск только в марте!»

— Твоя личная жизнь начнётся только после семидесяти! Ты учитель! У детей ОГЭ на носу, готовить надо, а она в отпуск собралась! — ворчала Маргарита Ивановна, пытаясь справиться с кнопками потера.

Я помог ей наполнить чашку кипятком, и она благодарно мне кивнула.

- А мы с детьми летом по Золотому кольцу прокатимся! – добродушно поведал всем наш учитель физики.

Вожатая Нина, не встревая в их разговор, проходя мимо, легонько коснулась моего плеча и прошептала: «Кирилл Николаевич, а вы не хотите завтра помочь мне с плакатами к 23 февраля? Вечером, когда все уйдут…»

Я вежливо отказался, сославшись на проверку тетрадей, и вышел из учительской.

Вечером, уже возвращаясь от Оли (полку, не особо-то и качающуюся, я прикрутил за пять минут, заодно и чаю попили, обсудив породу приблудившегося к медикам утром котёнка), я заметил у сарая что-то блестящее. Это была старенькая октябрятская звёздочка.

Выбрасывать не стал, решив начать коллекционировать старые значки. Должно же быть у меня здесь какое-то хобби?

День прошёл очень положительно, настроение было прекрасное. А звонок Лёвочке окончательно закрепил успех этого дня. Мы договорились о рыбалке в феврале.

— Приеду, Кир, обязательно приеду! У вас там, говорят, подлёдная рыбалка — просто бомба! Мне тут как раз на Рождество новый термос трёхлитровый подогнали, вот и обновим!

— Жду, друг, жду! – улыбался я в телефон.

Перед сном положил звёздочку на тумбочку. Завтра надо будет зайти в магазин, купить ткань и сделать полотно для значков…

Сегодняшняя среда началась с запаха кофе. Я, видимо, вчера вечером на автомате поставил таймер на утро. Я этого не помнил, но мысленно погладил себя по голове. Ах, какой я молодец!

Я нашарил очки на тумбочке, надел их, кое-как нашарил ногами тапочки, зашёл в уборную, потом на кухню. Печка остыла, и тут было немого зябко. На столе одиноко лежала газета, которую я никак не соберусь выкинуть. Пригодится — под сковороду с яичницей подложить, или на растопку печи пустить, а то старые газеты уже скоро закончатся.

Позавтракал, оделся, вышел из квартиры. На лестнице дядя Миша — в какой-то нелепой, но явно дорогой каракулевой пилотке.

— Здорово, Кирилл Николаич! Морозец сегодня — во! Колымага еле завелась, собака такая! Моя Танюха и то быстрее заводится! Тебя подбросить?

Я задумчиво молчал, глядя на его шапку. Вроде вчера была лисья, или нет?

- Танюха, щи мне не наливай! Я к лесникам сегодня, лучше сухомятки какой, на закуску, хы-хы!.. - Не дождавшись от меня ответа, сосед уже вваливался в свою квартиру. - А вечерком Татьянин день отметим…

Оля у крыльца ФАПа уже ждала меня. Чего это она мёрзнет, без шапки? Хоть бы капюшон накинула, что ли…

— Кирилл, доброе утро! – улыбнулась мне Оля. - Выручай, а? У меня в процедурке замок на шкафчике заклинило, а там журналы отчётности. Посмотришь после школы?

— Конечно, Оль. Зайду обязательно!

- Ой, смотри, какой котик!

Возле её ног, громко мурлыча, крутился рыжий пушистый котёнок. Интересно, откуда он так незаметно взялся? Замёрз, бедолага…

- Пойдём, я тебе чего-нибудь вкусненького дам! – Оля пропустила котёнка вперёд себя и пошла следом.

Кормящая голубей пожилая дама на мой приветственный жест даже глазом не повела.

На уроке геометрии звёздочка класса Светка Петрова лениво рисовала сердечки.

Когда я спросил про золотое сечение, она ответила, даже не поднимая головы:

— Один и шестьсот восемнадцать… — в её голосе сквозила такая невыносимая скука, будто она объясняла мне в тысячный раз таблицу умножения. — Кирилл Николаевич, мы это когда-нибудь закончим?

— Гармония бесконечна, Светлана! — наставительно, но не строго заметил я. А про себя подумал: «Мы же только начали эту тему… Чего это она так? Опять перед уроком научных статей начиталась?..»

Посмотрел на остальных учеников. Мне показалось, или у Синякова под глазом был синяк?

В учительской Марина мечтала об отпуске в феврале, но Маргарита Ивановна начала читать ей лекцию о педагогической совести, и я, не дожидаясь назревающей войны миров, поспешил выйти из учительской, попутно очень вежливо отшив Нину, приглашавшую меня на дискотеку в клуб.

После «шефского» посещения ФАПа и устранения неисправности в замке шкафчика (за пару секунд подкрутил один винтик), возле старого сарая нашёл октябрятский значок. Это знак, что пора найти себе какое-нибудь занятие! Начну, пожалуй, коллекционировать старые советские значки, чем не увлечение?

Вечером приготовил ужин, поболтал с Лёвочкой про рыбалку (он обещал привезти какой-то чудо-термос), растопил печь, немного попереписывался с Олей, обсуждая с ней рыжего котёнка и его сбалансированное кошачье меню, и к 11 часам вырубился.

Утро среды выдалось просто прекрасным!

Я проснулся в отличном настроении. Среда — это всегда хорошо, середина недели, дел накопилось много, но все они — в радость! На кухне уже вовсю пахло кофе — кажется, вчера вечером я выставил помол чуть крупнее, аромат стал более терпким. Здорово!

Я надел очки и выудил ногами тапки, пытавшиеся спрятаться от меня под кроватью. Радио бодро рассказывало о поваленной новогодней ели в соседнем районе. Кофеварка дружески мигала зелёным глазом.

Всё было хорошо. Хорошо как всегда!

На лестнице дядя Миша гаркнул приветствие про разогрев машины и жены.

На крыльце ФАПа — Оля. Пройти мимо было никак нельзя, всё-таки мы пытаемся строить отношения…

— Кирилл, доброе утро! Зайдёшь после уроков? База не грузится, а я в этом совсем ничего не понимаю. – голос у Оли был озабоченным, а вот в глазах плясали чертенята. Что-то затевает?

— Зайду, конечно, не волнуйся!

Старушка кормила голубей, рассыпая перед ними семечки подсолнуха. Не хлеб? Когда я поднял руку, чтобы ей помахать, она отвернулась. Слепая она, что ли?

Урок в девятом классе пролетел на одном дыхании. Класс сегодня был особенно тихим. Все вяло слушали про Фибоначчи, так же вяло отвечали на мои вопросы. Потом – урок информатики, математика в пятом классе — дроби, звонок с последнего урока…

Марина в учительской снова ворковала в телефон: «Сереж, ну какие Сочи в феврале? У меня отпуск в марте!». Маргарита Ивановна злобно зыркала в её сторону и ждала, когда та закончит телефонный разговор...

Я, наблюдая за ними, только улыбнулся. Как всё-таки здесь всё правильно, и на своих местах!

Вожатая Нина пыталась зазвать меня на какой-то вечер «Кому за…», но я ловко увернулся. Не моё это… И у меня вроде как есть Оля…

Зашёл в магазин, потоптался у прилавка, вспоминая, что хотел купить. Не вспомнил. Взял сливовых карамелек, овсянку и десяток яиц. Подумал и добавил зачем-то пачку молока.

У Оли в ФАПе познакомился с милым рыжим котёнком, приблудившимся этим утром. Пригодилось купленное молоко.

Возвращаясь от Оли из ФАПа (база в моём присутствии неожиданно начала грузиться без проблем), наткнулся на лежащий в снегу старый октябрятский значок. Решил начать с него свою коллекцию.

Лёвочка позвонил в середине вечера.

— Ну как ты там, в снегах? На рыбалку махнём? Я отпуск взять собираюсь.

— Приезжай, — ответил я. — Тут, говорят, подлёдный лов просто отличный! Только термос свой новый возьми.

— Откуда ты знаешь, что мне термос подарили? — удивился он.

Я и сам не знал. Просто угадал. Бывает же такое единомыслие у старых друзей?

Вспомнил про найденный значок, достал его из кармана пальто и положил на тумбочку. Завтра что-нибудь придумаю, на что его прицепить, чтобы начать формировать коллекцию. Над кроватью будет смотреться лучше всего!

Уснул быстро. Снег за окном был таким белым, что казалось, он светится сам по себе.

Проснулся я в полной темноте. Шесть тридцать три утра. Надо же, что-то я сегодня проснулся раньше обычного!

Среда. На кухне шумела кофеварка, наверное, включился таймер, выставленный мной вчера вечером.

Хорошо всё-таки здесь, не то что в городе! Позволив себе немного побалдеть под одеялом, я, наконец, решился на подъём. Привычно потянулся к тумбочке, чтобы взять очки. Пальцы коснулись прохладного металла. Но это были не очки, а что-то маленькое…

Я осторожно ощупал предмет. Холод острого металла неприятно кольнул подушечку пальца. Водрузив на нос очки и прищурившись, я вгляделся в предрассветные сумерки.

На краю тумбочки лежал… значок?

Щёлкнул настенным светильником и рассмотрел находку внимательнее. Октябрятская звёздочка. Потёртая рубиновая эмаль, трещинка на левом луче, выцветшее лицо маленького Володи Ульянова.

Откуда она здесь? Я не клал её сюда. Я вообще видел такой значок… когда? В детстве? В детстве… Память со скрипом вдруг спроецировала перед глазами спортивный зал. Мы первоклассники — стоим стройным рядом, а кто-то из старших ребят торжественно прикрепляет на грудь каждому из нас эти знаки принадлежности к огромному советскому братству юных ленинцев…

Воспоминание ушло так же резко, как и пришло, оставив после себя лишь давно забытый запах советской школы — смесь запахов свежей краски, старой пыльной бумаги и жареных котлет…

Покрутил значок между пальцами. Он был холодным. Тяжёлым. Настоящим.

А из кухни уже доносился ровный, уютный аромат свежесваренного кофе и голос диктора.

— …в соседнем районе, во время сильного бурана, на площади повалило украшенную городскую ель, которую ещё не успели убрать после новогодних гуляний…

Я перевёл взгляд на электронные часы на стене. Среда. 25 января.

Но ведь среда была вчера? Или вчера был вторник? А позавчера?..

— Ёк-макарёк… — прошептал я, и это был первый раз за всё время, когда я вдруг чему-то не нашёл логичного объяснения. Что-то было не так…

Часы на стене мигали цифрами. Я понял, что сижу в этом ступоре уже минут десять, не меньше. Чего это я? Я же так в школу опоздаю!

За стеной послышался тяжёлый скрип лестницы. Дядя Миша спускался во двор, чтобы начать прогревать свой УАЗ.

Я замер. Сердце вдруг пропустило удар, а потом забилось часто-часто. В голове что-то щёлкнуло, и… И я покрылся испариной.

Я теперь почему-то знал, что будет дальше: разговор с дядей Мишей на лестнице, Оля у ФАПа, старушка с голубями, урок, учительская, магазин, снова — ФАП, значок, разговор с Лёвочкой, ужин, сон…

Или всё будет не так? Но откуда тогда взялась такая странная уверенность в том, что будет именно так, и не иначе?!

Ладно, допустим, что это будет… Но вот чего пока ещё абсолютно точно не должно было быть, так это – значка на моей тумбочке! Значка, который я сейчас держал в своей руке.

Потому что я его ещё не нашёл!..