Читать книгу Проклятие дома на Перекрестке - - Страница 3

Казалось бы, когда тебя тошнит лягушками, это должно напоминать самое жуткое расстройство желудка, которое у тебя когда-либо было, но, на удивление, это совсем на него не похоже. Комок медленно поднимается по твоему пищеводу, забираясь на заднюю стенку горла. Он прыгает тебе на язык, а потом – тьфу – и ты сплёвываешь лягушку.

Тихое, но мерзкое волшебство.

Лягушки, каждая меньше дюйма в длину, пока ещё не успели полностью заполнить тазик у меня на коленях, но, если у меня не получится быстро от них избавиться, они начнут прыгать по всей машине.

– Мам, надо остановиться.

Моя мама бросает на меня дикий взгляд, на миг оторвав глаза от дороги. В отличие от меня у неё плохо получается сохранять спокойствие, что как-то странно, но, наверное, неплохо, если хоть кто-то его сохраняет.

– Просто выброси их из окна, Гарнет.

– Я так не могу!

– Почему? Они ведь не… – мама не заканчивает фразу. Она не может мне сказать, что лягушки ненастоящие. От галлюцинаций на языке не остается дорожка слизи.

Вот я и задумываюсь – а откуда они берутся? Они просто магически возникают у меня в желудке? Или их крадут из какого-то обычного тихого пруда и помещают в ситуацию, которая, вероятно, столь же неприятна для них, как и для меня? В любом случае я не стану выбрасывать их из окна движущейся машины.

– Ма-а-ам!

– Ладно, ладно! – Она включает поворотники и съезжает на обочину. – Только поскорее. Чем быстрее мы доберемся туда, куда направляемся, тем скорее это закончится. – Даже сейчас она старается не произносить название того места.

Я нажимаю на ручку, чтобы открыть дверь, и вываливаю лягушек на обочину. Бегите на волю, малыши. Едва я успеваю закрыть дверь, как мама снова выруливает на дорогу и давит на газ.

– Используй те браслеты, что я тебе дала, – говорит она сквозь крепко стиснутые зубы. – Взывай к силе камней, чтобы контролировать этот феномен и замедлить его.

– Я пытаюсь! – Но браслеты не помогают.

Не сказать чтобы мамин магазин практической магии поставлял амулеты специально против лягушачьей чумы. Один из браслетов, которые мама впихнула мне в руки, когда мы в спешке покидали дом, – это обруч из обсидиана и бирюзы, созданный для того, чтобы облегчать тошноту у беременных женщин. Во второй вставлен гелиотроп, отводящий магическую опасность, – но что-то он не остановил это лягушачье проклятие.

Собственно говоря, на подходе ещё одна, скользит по дальней части моего языка. Я сплёвываю лягушку в металлический тазик с хлюпающим бляммс.

Подушечками пальцев я поглаживаю камни в браслетах, умоляя их принести облегчение. К этому времени я уже знаю каждый из них наизусть. Этот продолговатый обсидиан находится рядом с бирюзой, у которой зазубренная кромка. У гелиотропа внизу скол в форме полудуги. Но я чувствую только их физическую форму, а не магию.

Действия ведут к последствиям. Это один из первых уроков магии, который преподала мне мама. И думаю, я сейчас как раз расплачиваюсь за свои действия. Потому что дело не только в том, что браслеты не помогают против моей беды, так я ещё и не слышу и не ощущаю силы камней. Я! Гарнет Карфур!

Мама назвала меня в честь мощного драгоценного камня, и я слушала потайную песню камней сколько себя помню. Собственно, пока я не пошла в детский сад, я не понимала, что другие люди не могут их слышать. Сегодня же эта тишина меня оглушает. Я вполне уверена, что меня наказывают за то, что я сделала этим утром, но маме я об этом рассказать не могу. Пока мы не доберёмся до Дома-Перекрёстка.

В подставке для стаканов начинает звонить мамин телефон. Я ставлю тазик на колени и проверяю экран.

– Это Холли.

Мама мотает головой, но я всё равно тыкаю в зелёную иконку.

– Привет, Холли. Это Гарнет.

– Привет, милая. Ещё не отпустило?

Милая – это звучит как-то уж слишком фамильярно от того, кого я и в глаза не видала, пусть даже она и кузина моей матери.

– Нет, пока не отпустило.

– Что же ты сделала, Холли? – орёт мама в сторону телефона. – Что, во имя магии земли, вы с Линденом сделали?

– С Гарнет – ничего! – возражает голос Холли. – Мы произнесли небольшое заклятие призыва на тебя. Винди ведь предупреждала тебя, что нам придётся это сделать, если ты не приедешь добровольно.

– Я ваше заклятье заблокировала, и поэтому вы явно наложили что-то на мою дочь. – Ярость в мамином голосе эхом гремит по машине. Я бы точно так же себя чувствовала, если бы считала, что это её кузины виноваты в моих неприятностях, но я думаю, что я сама это с собой сделала ненароком.

– Да мы бы никогда! – восклицает Холли. – И с чего бы нам насылать лягушек? Привези её в Дом-Перекрёсток, и мы поглядим, что можно сделать.

Услышав название дома своего детства, мама морщится.

– Это я и пытаюсь сделать, так что хватит меня отвлекать. – Она выхватывает телефон из моей руки и выключает его.

Дом-Перекрёсток. Несмотря на дурное настроение мамы и противность лягушек, вниз по моей спине бегут мурашки предвкушения.

Я наконец-то еду в фамильный особняк Карфуров, в котором выросла моя мама. Он всегда был для меня всего лишь легендой, местом действия рассказов мамы о её детстве. Я никогда его не видела. Уезжая оттуда, мама не взяла с собой ни одной фотографии – кроме той, на которой они с кузинами лежат у бассейна в купальниках и с прическами в стиле 1990-х. И она всегда отказывалась свозить меня туда. Мама не бывала в Доме-Перекрёстке ещё с тех пор, когда меня и на свете-то не было, и она вовсе не рада, что вернуться в родной дом её вынуждает магический парад извергаемых мною лягушек. До этого она уже проигнорировала несколько намёков, ответила отказом на настойчивую просьбу и попыталась заблокировать призыв приехать в Дом-Перекрёсток.

Намёки, просьбы и угрозы провести призыв – все исходили от Винди, ещё одной кузины Карфур. Несмотря на мамино добровольное изгнание из семейного дома, она поддерживала с Винди регулярный контакт. Месяц назад Винди снова начала давить на маму, чтобы та вернулась домой. Сегодня днём у них состоялся разговор на повышенных тонах по видеосвязи, к которому мама подключилась из своей спальни в нашей квартире над магазином. Раз уж она потрудилась закрыть дверь приватности ради, я потрудилась подслушать в щёлочку под дверью.

Любая информация о Доме-Перекрёстке – на вес золота.

Я успела занять позицию как раз вовремя, чтобы услышать, как Винди ставит ультиматум:

– Старик умирает. Он настаивает на том, чтобы вы с Гарнет присоединились к семье прежде, чем это произойдёт.

Я даже не успела понадеяться, что мама может уступить, как та уже резко ответила:

– Я поверю, что он мёртв, когда приеду на его похороны!

Сурово!

Винди, должно быть, тоже так подумала, потому что воскликнула:

– Ну в самом деле, Эм! Несмотря ни на что, Джаспер всё-таки твой дедушка.

Теперь понятно, о каком именно старике они говорили. Потому что, насколько мне известно, в Доме-Перекрёстке живет два пожилых Карфура.

– На передаче должны присутствовать все, – продолжала Винди.

– Зачем? Он выберет наследником Линдена. Это всем известно.

Последовала пауза, а потом Винди сказала:

– Может, он выберет меня.

Мама фыркнула.

– Ты поэтому никак не оставишь меня в покое? Чтобы выслужиться перед Джаспером?

– Я звоню, чтобы предупредить тебя. Джаспер требует, чтобы тебя призвали, если не приедешь сама, а Холли с Линденом согласились это сделать.

Реакция мамы, видимо, была написана у неё на лице, потому что я не слышала, чтобы она хоть что-то сказала, но Винди взмолилась:

– У них нет выбора. Ты не должна их винить.

– Я буду винить того, кого захочу. – На этом мама захлопнула ноутбук, а я отползла на попе от её двери, перевернулась на колени, добравшись до ковра гостиной, и перемахнула через спинку дивана перед телевизором. Когда мама вышла из спальни, лицо у неё было злое, но злилась она вроде бы не на меня. – Гарнет, принеси из магазина пару красных свечей.

Притвориться, что я всё это время смотрела телик, а не подслушивала, было легко – ведь я на самом деле была сбита с толку.

– Красных свечей?

Белые свечи – для защиты. Красные же для… ну… битвы.

– Красных! – отрезала мама. – И поживее!

Теперь – несколько часов спустя, – пока я выплёвываю лягушек, а наша машина мчится по тёмным дорогам Новой Англии в сторону Дома-Перекрёстка, мама бормочет себе под нос:

– Должно было сработать. Мой щит должен был отразить их призыв.

Действия ведут к последствиям.

Я сплёвываю ещё одну лягушку в тазик и не признаюсь в том, что сделала.