Читать книгу До последнего поцелуя - - Страница 3

Другой конец страны. Фактически другой мир. Скоростной поезд летел через города, поля и деревушки, оставляя позади ненавистную Академию. Но часть её, в лице Хальтена, пребывала со мной.

Замдекана сидел напротив, уставившись в окно. На такой скорости ничего толком не разглядеть, но он усиленно делал вид, что изучает пейзаж.

Странно было наблюдать главного лизоблюда Академии в строгом костюме, вместо зелёной мантии. Будто другой человек. Тёмные волосы больше не зализаны назад, как у прилежного ученика, накрахмаленная рубашка под пиджаком светилась белизной, и даже его тёмный взгляд стал светлее. Нет больше снисходительной улыбки, чересчур прямой спины и нахмуренных бровей.

Хальтен превратился в простого человека. Не самого уродливого, стоит признать.

Я рядом с ним выглядела неопрятной хулиганкой. Узкие джинсы, пёстрая майка, джинсовка с потёртостями. Тёмные волосы небрежно убраны в хвост, чтобы не лезли в лицо. Отец очень хотел сделать из меня настоящую манерную леди в красивом платье. Я же назло ему одевалась в удобное, а не в красивое.

— Хотите взглядом насквозь прожечь? — не отрываясь от окна, спросил Хальтен.

— Нет. Пытаюсь понять, как вы смогли уговорить родителей отправить меня на смерть.

Замдекана всё же оторвался от окна. Надменная улыбочка тут же вернулась на его лицо.

— Пора взрослеть, Мильна Элвуд. Так считают ваши родители, и Академия с ними полностью солидарна. Карветхолл — не самое приятное место, зато быстро научит необходимым целителю основам.

Вот вроде молодой, а говорит как старикашки с длинными бородами. Нельзя же быть таким… деревянным!

— Да посмотрите вокруг, замдекана! Драконы летают на самолётах, люди идут не к целителям, а в больницы. Магия никуда не делась, но телефон с интернетом выглядит не менее волшебно. Мир изменился, и вам надо подстраиваться под него. Уверена, Карветхолл — не цитадель защитников мира живых, а всего лишь мрачное место среди болот с герцогом-самодуром!

— Вы, главное, герцогу Ланреду этого не говорите, — нахмурился Хальтен. — Приграничные места славятся поверьями, традициями и строгостью законов.

— Никто не тронет Элвудов, — фыркнула я.

— Вспомнили о своей фамилии? Браво. Не забывайте и о том, что, помимо статуса, фамилия несёт и обязательства. В Карветхолле давно ждут сильного целителя. Ожидают вас, Мильна.

Я моментально напряглась. Кажется, прямо сейчас Хальтен сказал чуть больше, чем следовало. Почему среди болот ждут именно меня? Что, в мире мало целителей?

— Меня? — уточнила я. — Вот прям меня?

— Таков уговор между герцогом Ланредом и вашим отцом. После обучения вы, вероятнее всего, вернётесь на полноценную службу в Карветхолле.

Вот это поворот. Значит, всё было решено за моей спиной, а я просто болванчик, которым управляют деканы и собственный отец. А против папы я пойти побоюсь. С мамой ещё могу повздорить, но с отцом… Вот уж нет, с ним ругаться страшно.

— Не переживайте так сильно, Приграничье не терпит страх, — надменно усмехнулся замдекана. — Без вашего согласия герцог не получит нового целителя. Но и наглеть не советую. Голова держится на шее, а не на фамилии.

Хальтен снова вернулся к разглядыванию пролетающего пейзажа, сделав вид, будто меня не существует.

Не надо меня пугать, я знаю правила поведения. Ну, может, не все до единого. Половину занятий по этикету я просидела либо в телефоне, либо в кабинете декана. Но принципы знаю с детства. Неважно, кто правитель — человек или дракон — в основе его доброго отношения будет твоя фамилия, напускная вежливость и максимально низкий поклон.

Что же касается самого Карветхолла, то там относительно тихо уже много сотен лет. Никакое зло из Бреши не лезло, а брозоги превратились в детские страшилки. Не удивлюсь, если окажется, что в замке оружие давно заржавело, воины отрастили пузища, побольше, чем у самого Ламата, а страшные истории о невозможности закрыть Брешь, нужны исключительно для пополнения местной казны.

На конечной станции мы вышли последними. Поезд шипнул, закрыл двери и почти сразу ушёл назад, в нормальный мир. Туда, где на платформах пахнет кофе, ругаются таксисты и кто-то вечно кому-то машет.

Здесь не машут с улыбкой и не обнимают при встрече. Здесь только вечные тучи над самой головой и стаи воронья, кружащие над стеной изуродованного леса. Даже воздух в этом месте иной: тяжёлый, вязкий, пробирающий до мурашек.

Площадь перед вокзалом стояла пустая. Ни людей, ни машин, ни даже бродячей собаки. Только ветер — сырой, липкий, неприятный — гонял по камням серую пыль и трепал облезлые вывески на почерневших домиках. Я поёжилась и крепче вцепилась в ярко-розовый чемодан.

— Весело, — фыркнула я и испугалась собственного голоса.

Хальтен только посмотрел по сторонам. Даже он стал собраннее и серьёзнее. Больше никаких дурацких улыбочек, лёгких подколов и шуточек. В Приграничье нет места шуткам.

Посреди этого уныния блестел один-единственный предмет, настолько чужой здешней мертвенности, что я сначала решила: померещилось. Чёрный лимузин. Отполированный до зеркального блеска. На дверце — золотой герб Неммор.

— За нами, — тихо сказал Хальтен.

Я кивнула, будто и так не было ясно. Внутри машины на мгновение вернулось ощущение цивилизации. Кожаный салон, яркие кнопки, приятный запах дорогого авто. Пахло чем-то ещё — болотной водой, что ли.

Мы тронулись без слов.

Сначала потянулись поля. Плоские, пожухлые, будто их когда-то выжгли, а потом забыли закопать. Земля лежала серо-бурая, с проплешинами белёсой соли. Ни травы. Ни машин. Ни следов жилья. Мёртвые земли. Такие, где живому делать нечего. Я смотрела в окно и пыталась не думать о том, что именно здесь, по легендам, зло однажды проснулось и так до конца не уснуло.

Потом начался лес.

И мне впервые стало по-настоящему не по себе.

Деревья стояли тесно, плечом к плечу, как войско, которому велели замереть. Искривлённые чёрные стволы, с узлами и наростами, походили на скрюченные тела. Голые ветви тянулись в туман, и на них свисали длинные серо-зелёные лишайники — как истлевшие знамёна. Ветер шевелил их едва заметно, и от этого казалось, будто лес дышит. Ждёт. Ещё немного — и вся эта застывшая армия призраков двинется с места, заскрипит, расправит сучковатые пальцы и пойдёт давить всё живое, что осмелилось сюда забрести.

Я отвернулась, потом снова посмотрела. Глупо. Но не смотреть было ещё хуже.

Туман стелился между стволами, прятал корни, чёрные лужи, провалы в земле. Болота подступали совсем близко. Я видела тёмную воду, затянутую тусклой плёнкой, кочки, заросшие мхом, редкие мёртвые камыши. Там можно было сгинуть в трёх шагах от дороги. Тихо, без крика, как будто тебя и не было.

— Как здесь вообще живут люди? — шёпотом сокрушалась я.

— С оглядкой на Брешь, — ответил Хальтен.

Да уж, так себе жизнь.

Когда лес расступился, на горизонте появился Карветхолл.

Внутри всё неприятно сжалось, захотелось остановить машину и вернуться на станцию, к поезду, в цивилизацию, к солнцу и людям. Даже Академия больше не казалась местом заточения.

Замок смотрел на меня с холма, как чёрный страж, который не спит уже много веков. Стены тёмные, мокрые, источенные ветром. Камень почернел от вечной сырости, местами облупился, местами блестел, словно его покрывала тонкая плёнка воды.

Узкие высокие окна напоминали щели, за которыми кто-то мог стоять и наблюдать за долиной, не выдавая себя. Над главной башней рвались на ветру чёрные флаги с красными драконами. Дозорные башни поднимались по углам, острые, как зубья старой короны.

Ни одного тёплого огонька, ни единого знака, что внутри вообще есть жизнь.

Над замком кружили вороны. Целые стаи. Они срывались вниз, снова взмывали вверх и хрипло каркали, будто спорили из-за падали.

Ещё выше висели иссиня-чёрные тучи — плотные, тяжёлые, готовые рухнуть на замок. В одном месте они не сходились до конца. Там чернела Брешь. Рваная дыра в небе. Слишком тёмная даже для грозы.

Я уставилась на неё и каждой клеточкой тела осознала, что больше не хочу здесь находиться.

Но лимузин уже поднимался к воротам. И дороги назад, похоже, не было.