Читать книгу До последнего поцелуя - - Страница 9

Я проснулась ровно за минуту до того, как за дверью кто-то закопошился. Сначала он осторожно постучал. Потом постучал ещё раз, уже настойчивее. Я молчала, пялясь в серый потолок, на котором играли первые отблески рассвета. Комната за ночь остыла вместе с камином. Но мне было интересно: служанка решится зайти или уйдёт?

— Леди Элвуд? — донеслось из-за двери. — Это Эна. Велено проводить вас в Южную башню.

Практика. Она никуда не делась. Ненадолго забылась в странной суете Карветхолла, но продолжала висеть надо мной гнетущим топором палача.

Я села слишком резко и тут же поморщилась. Голова была тяжёлая, будто я и сама вчера выпила лишнего, хотя к вину почти не притронулась.

Ладно. Практика так практика. Хоть над Хальтеном посмеюсь за его салатный па. Может быть, даже расскажу, кто всему виной. А, может, и нет. Лучше посмеюсь над ним с девчонками в Академии.

Эна проскользнула в комнату с подносом в руках и зелёным платьем на плече. Завтрак был кстати, а вот платье…

— Опять тряпочка? — воскликнула я, разглядывая тонкую ткань и неприлично глубокий вырез, в котором мне нечего будет показать. — Что за прикол? У кого такой вкус?

— С ним идёт шерстяная мантия, — Эна сняла со второго плеча тяжёлую тёмно-зелёную накидку. — Чтобы не замёрзли. Зелёный — это же цвет травников, верно?

Нет, фигушки, не поддамся! Хотя бы в одежде у меня должен быть выбор. Герцогу очень хочется увидеть, насколько округлая моя грудь? Вполне себе аппетитная, но и не картина в музее, чтобы всем демонстрировать!

Моё маленькое бунтарство вылилось в джинсы и тонкий свитер. Почему-то я не догадалась взять с собой тёплые вещи. Не думала, что в Приграничье будет такой собачий холод в конце мая.

Завтрак оказался тоже в стиле Карветхолла: жирное мясо, варёный картофель и обжигающий компот из фруктов и трав. Либо меня решили откормить, как поросёнка перед забоем, либо местные так согреваются. В итоге я кое-как осилила одну картофелину, запила горячим настоем и пошла вслед за Эной по лабиринтам замка.

Мы шли молча. Утренний Карветхолл выглядел сонным и больным. Серый свет сочился в узкие окна, в нишах почти догорели масляные лампы и факелы, каменные стены покрылись тонкой плёнкой влаги, будто замок был готов расплакаться. Где-то далеко глухо звякнул металл. Здесь все звуки тонули в камне и становились чужими.

И ни одного человека в коридорах. Ни стражников, ни прислуги, которой самое время суетится перед пробуждением господ.

Южная башня поднималась отдельно от жилого крыла, соединённая с замком крытым переходом. Ещё посреди коридора в нос ударили запахи сушёных трав, старой бумаги, воска и чего-то терпкого, лекарского. Лестница закручивалась спиралью, такой узкой, что плечи всё время цепляли стены. Чем выше мы поднимались, тем теплее становился воздух, будто наверху круглые сутки кипятили отвары.

Зал, в который меня привела Эна, занимал весь верхний ярус башни. Под самым куполом тянулись балки, с них свисали пучки трав, кореньев, связки серебристых стеблей и сушёных цветов, похожих на маленькие раскрытые пасти. Вдоль стен, между многочисленными нишами окон, тянулись полки — пыльные, старые, до отказа забитые книгами, банками, пузырьками и костяными футлярами. Посреди зала стояли столы, заваленные ступками, резаками, медными мисками и колбами, в которых лениво клубился цветной пар. В углу потрескивал камин, от которого шла хитрая система покрытых сажей труб, для наилучшей сушки трав под потолком.

Теперь тому, кто посмеет сказать, что у меня бардак в комнате, я покажу обитель лекарей Карветхолла.

Среди всего этого хозяйства копошились два старика.

Первый — высокий и тощий, как подсушенная ветка, с длинными белыми волосами, стянутыми на затылке чёрной лентой. Нос у него был такой острый, что им, кажется, можно было резать бумагу. Он двигался быстро, нервно, щёлкал костлявыми пальцами и разговаривал сам с собой, перебирая сушёные листья в деревянном лотке.

Второй, наоборот, был круглый, низкий и удивительно румяный для своих лет. Его седая борода распушилась веером, а на кончике носа держались очки с толстыми линзами. Он сидел за столом, толок в ступке что-то ярко-синее и время от времени шумно принюхивался, недовольно морщась.

Оба были в зелёных, когда-то одинаковых, а теперь совершенно по-разному проживших жизнь мантиях. И оба выглядели так, будто родились в этой башне, состарились в ней и, если умрут, то просто превратятся в ещё одну банку на полке.

— А-а, студентка! — воскликнул круглый, подняв голову. — Наконец-то! Мы уж подумали, что сбежала девица.

— Поздно пришла, — тут же отрезал длинный. — Уже светло.

Едва я успела открыть рот, как меня тут же перебил круглый:

— Я Марлус, старший травник. А это — Тирвен, второй старший травник, — он указал пухлыми пальчиками на ворчащего тощего старика. — А тебя как звать, девочка?

Учтивый поклон и мысли о правилах. Надо быть вежливой и дружелюбной, иначе месяц практики превратится в ад рядом с этими старикашками.

— Мильна Элвуд, господин Марлус.

Оба травника одновременно нахмурились.

— Это не те самые Элвуды? — осторожно спросил Марлус.

Я молча кивнула. Не найдётся сегодня лекаря, который не знает мою семью.

— Выпендрёжники! — фыркнул тощий Тирвен. — Настоящие лекари здесь, в Карветхолле. А те неженки имя себе сделали, прячась за спинами драконов в войне… — Старик почесал седой затылок, вспоминая, когда именно семья Элвуд сделала себе имя. Не вспомнил. Плюнул и вернулся к деревянному лотку.

Марлус с усмешкой отмахнулся:

— Не обращайте внимания на моего коллегу. Он всегда не в настроении по утрам. И после обеда, к слову, тоже. А вечером к нему лучше вообще не подходить.

Тяжёлые двери с грохотом распахнулись и в зал вбежал Хальтен. Взъерошенный, испуганный, будто бежал от стаи брозогов, но они его догнали и немного потрепали.

— Прошу прощения, господа. Телефон сел, из-за этого будильник не сработал.

— О, ещё один опоздавший студентик, — буркнул Тирвен. — До обеда будем всех собирать.

— Нет, нет, я не студент. Замдекана Академии Хальтен Кайлэн.

Он метнулся к тощему старикашке, протягивая ему руку. Тот лишь брезгливо взглянул сначала на ладонь, потом на мужчину.

— Не слишком ли молодой для декана?

— Заместитель, — поправил Хальтен, натянув одну из своих идиотских улыбочек.

— А разница в чём? Всё равно ещё сопляк.

Я не выдержала и хохотнула. Ну хоть кто-то спустил Хальтена с деканских небес на землю. Пусть и ворчливый старик, зато настроение поднял с самого утра.

Марлус, в отличие от напарника, сразу принялся усиленно жать руку Хальтену и восхищаться талантливым молодым человеком. Два подхалима встретились в одном замке. Прелесть. Теперь весь месяц придётся слушать, как они восторгаются друг другом.

Осыпав друг друга комплементами, господа всё же вспомнили о единственной студентке. С чего начать? С чтения.

Марлус сгрёб мусор с края стола ближе к середине, рукавом мантии вытер пыль и достал с полок целый ворох книг.

— Всё о Карветхолле и об открытиях наших лекарей, — Он ударил ладонью по стопке книг, подняв в воздух облачко пыли. — Пять сотен лет задокументированной истории и уникальных рецептов. Такого больше нет нигде.

— О, как интересно! — Хальтен аж руки вскинул. — Позволите мне тоже изучить?

Я скривила лицо и полушепотом передразнила. Зачем замдекану всё это читать? Это меня приговорили к месяцу пыток, а не его!