Читать книгу Фейридейл - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Его голос эхом отдается у меня в ушах, пока я перебегаю дорогу, врываюсь в дом, захлопываю за собой дверь и убеждаюсь, что все замки надежно заперты.

Тяжело дыша, бегом поднимаюсь по лестнице в спальню, запираю и эту дверь тоже, но все равно не чувствую себя в безопасности.

Тело готово к бою – словно знает, что моя жизнь в опасности, хотя разум едва это осознает. И все же я не могу игнорировать противоречивые чувства, которые зарождаются во мне: ужас, страх… желание?

Я сглатываю, а живот неприятно скручивает.

Внезапно ноги несут меня к большому окну, выходящему на Старую Церковь.

Отодвигаю занавеску и выглядываю наружу.

Мои губы складываются в букву «О», когда я встречаюсь взглядом с ним.

С Калебом Хейлом.

Он стоит посреди дороги, запрокинув голову, и смотрит в мое окно – прямо на меня.

Я потрясенно распахиваю глаза. В бледном сиянии луны сложно что-то разглядеть, но я готова поклясться, что у него на губах снова играет усмешка.

Он просто стоит там. Наблюдает за мной. Знает, что я тоже смотрю на него.

Он медленно подносит руку ко лбу, словно отдавая шутливое приветствие. И за все это время его улыбка даже не дрогнула – она все такая же пугающая и манящая одновременно. Затем он поворачивается и уходит, направляясь по дороге к поместью.

Мое сердце бешено колотится в груди, и я наконец пригибаюсь – на несколько мгновений позже, чем нужно. Когда встретилась с ним взглядом, меня словно околдовали. Приковали к месту так, что я не могла даже пошевелиться.

Именно в этом все дело. В Калебе Хейле есть что-то странно привлекательное. Нечто притягательное, грубое и необузданное. Настолько, что, даже несмотря на все мои подозрения, он сохранял некоторую власть надо мной, сбивал меня с толку своими медленными, обдуманными движениями и загадочными улыбками.

Только сейчас мой разум начинает проясняться.

И сразу возникает множество вопросов.

Какого черта произошло в Старой Церкви? Неужели это Калеб играл на органе? Я уверена, что помимо меня в церкви находился кто-то еще. А поскольку Калеб появился там почти в то же мгновение, само собой разумеется, что это был он.

Возможно, это все-таки глупый розыгрыш.

Возможно, в церкви есть потайная дверь и он воспользовался ею, чтобы напугать меня.

Что ж… ему это удалось. Я все еще дрожу от испуга.

Мало того, что он появился как нельзя более удачно, так еще и в манерах его сквозило нечто странное и необычное, пусть и тщательно скрытое за, надо признать, чертовски привлекательной внешностью.

Нет, не хочу больше думать о нем. Иначе он точно приснится мне в кошмарах.

Убедившись, что окно крепко закрыто на задвижку, я задергиваю шторы, чтобы никто не заглянул внутрь, и снова переодеваюсь в ночную рубашку. На этот раз, лежа в постели, я заставлю себя думать только о хорошем будущем.

Апрель 1789 г., Хавершем-хаус, Кент

Мама и папа снова ссорятся.

Обычно они редко находятся в одном и том же месте, чтобы иметь возможность действовать друг другу на нервы. Но с тех пор, как мы переехали в Хавершем, они не перестают спорить. И каждый раз их голоса эхом разносятся по всему дому.

– Миледи, вам следует уже быть в постели, – упрекает Мэри, моя служанка, когда замечает меня на верхней площадке лестницы.

– Но как? – шепотом спрашиваю я. – Никто не сможет спать спокойно, пока они не договорятся.

Мэри поджимает губы.

– Боюсь, это произойдет не скоро, – говорит она с легкой улыбкой.

Я тихо хихикаю.

Прислуга тоже знает, какими трудными могут быть мои родители, и старается не попадать под горячую руку.

Родители сошлись не по собственному желанию. Как я выяснила из сплетен, мама забеременела, и папе пришлось взять ее в жены. Тогда он был всего лишь третьим сыном и едва ли мог рассчитывать на наследство, поэтому вовсе не собирался жениться. И тем не менее мой дед приложил немало усилий, чтобы довести его до алтаря и заставить произнести клятвы. А то, что отец никогда не соблюдал их… Что ж, это уже другой вопрос.

Большинство людей думают, что я слишком молода и не понимаю, что происходит вокруг. Но как раз именно потому, что на меня не обращают внимания, я замечаю больше остальных.

Спустя несколько лет после моего рождения папа стал первым в очереди на наследование титула маркиза: его родные братья погибли, у отца неслабо пошатнулось здоровье, так что совсем скоро он стал маркизом Хавершемом.

Не могу точно сказать, когда именно начались измены: в то время или же сразу после свадьбы. Всем вокруг известно, что маркиз сам выбирает любовниц, а иногда даже не пытается скрывать свои похождения, приглашая девушек на светские мероприятия и выставляя их напоказ перед моей матерью.

И это одна из главных причин их ссор на протяжении многих лет.

Возможно, когда-то мама и была влюблена в него, но быстро избавилась от этого чувства, когда разглядела истинную натуру собственного мужа. Каждый раз, развлекаясь с новой любовницей, он не только публично ставил маму в неловкое положение, но и заставлял весь город судачить о ней.

Мэри пытается уговорить меня вернуться в свою комнату, но тут я слышу свое имя.

– Не вмешивай в это Элизабет! – кричит мама.

Быстро кивнув Мэри, я на цыпочках спускаюсь по лестнице и направляюсь в кабинет отца. Не желая оставаться в стороне на случай, если меня поймают, служанка тихо идет следом.

Дверь в кабинет слегка приоткрыта, а изнутри льется слишком яркий свет для столь позднего часа. С моего места видна только мама, и я невольно отмечаю, что ее лицо напряжено и испещрено глубокими морщинами.

– Она будет представлена ко двору меньше чем через месяц. Если ты сделаешь это… то разрушишь ее будущее, – сквозь стиснутые зубы произносит Фиона, маркиза Хавершем.

– Разрушу ее будущее? – сердито повторяет мой отец Уильям. – Я обеспечиваю ее будущее! Думаешь, кто-то еще захочет жениться на ней? Она чертовски безумна, Фиона!

Я едва сдерживаю вздох. Меня в не первый раз так называют, но я никогда не слышала, чтобы папа тоже произносил это слово вслух. И даже несмотря на наши натянутые отношения, оно причиняет боль.

– Она не безумна, и ты это знаешь. – Фиона тыкает в него пальцем. – Она просто… другая.

– Если бы мы приплачивали слугам за молчание, всей округе стало бы известно, насколько она другая, – она разговаривает с животными, как чертова сумасшедшая, в конце концов!

– И поэтому ты решил, что Клиффорд хороший вариант? Ему сорок, а ей семнадцать. Ради всего святого, он же свинья!

– Но очень богатая свинья, Фиона, – нетерпеливо вздыхает Уильям. – Он уже видел ее и готов взять в жены. Ему нужен только наследник, и больше он не будет ее беспокоить.

– То есть запрет ее в какой-нибудь деревне, как ты планировал поступить со мной?

– Не приплетай сюда свои личные обиды. Рано или поздно Элизабет все равно пришлось бы выйти замуж. Я просто подыскал ей подходящую партию пораньше, – говорит отец как ни в чем не бывало.

Я застываю у двери, постепенно осознавая, о чем идет речь.

Отец хочет выдать меня замуж. За лорда Клиффорда.

– Клянусь богом, Уильям, если ты пойдешь на это… если посмеешь отдать мою драгоценную дочку этому сифилисному ублюдку, я тебя выпотрошу. Самолично выпущу кишки, и плевать, если меня отправят на виселицу.

Ноздри отца раздуваются от гнева, и он шагает в сторону матери. Я боюсь, что он собирается ударить ее. Но вместо того, чтобы съежиться, мама смотрит ему прямо в глаза, только сильнее провоцируя его.

Я моргаю от потрясения, наблюдая за происходящим.

Отец заносит руку для удара, но обрушивает его на полку рядом.

– Она выходит замуж за Клиффорда, и это мое последнее слово. Он приедет на бал в выходные. После двух недель ухаживаний будет объявлено о помолвке. И это не обсуждается, Фиона. Даже не вздумай ослушаться меня, иначе пожалеешь.

– Разве могу я жалеть о чем-то сильнее, чем о браке с тобой?

Уильям сухо усмехается.

– Посмотрим, будешь ли ты так же решительно настроена, когда Ричард вернется домой из Итона.

Из своего укрытия я хорошо вижу отца, и в этот момент он воплощает собой чистейшее зло, когда улыбается матери.

Несмотря на ее упрямство и решительность, если он угрожает ей Ричардом… не знаю, будет ли она так же охотно поддерживать меня дальше.

Услышав все, что мне было нужно, молча тащусь обратно в спальню.

Я всегда знала, что именно отец будет принимать решение о моем браке. Но не думала, что все случится так быстро – и так неудачно.

Он не позволит мне дебютировать при дворе, потому что думает, что я поставлю его в неловкое положение. И вместо этого решил просто избавиться от меня при первой же возможности.

Той ночью мне хотелось плакать. Но слез не было.

Первый день приема уже в самом разгаре; приглашенные гости прибыли еще после полудня, и вскоре шумное веселье захватило весь дом. Обычно мне не разрешают присутствовать на вечерних торжествах, поскольку я еще не дебютировала официально, однако сегодня отец велел позволить лорду Клиффорду проводить со мной время в течение дня.

Я не стала спорить с ним – знала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Особенно после того, как увидела, как тяжело вся эта ситуация сказывается на матери.

Возможно, она не знает, что я подслушивала разговор в кабинете, но я постоянно замечаю усталость на ее лице и то, что Дороти, ее камеристка, послала слугу за настойкой и особым сбором сонных трав.

Мама плохо спит, скорее всего, именно из-за появления лорда Клиффорда.

– Пожалуйста, передумайте, миледи, – пытается урезонить меня Мэри, когда я надеваю самую темную одежду из имеющейся, чтобы стать как можно незаметнее.

– Мне нужно увидеть все собственными глазами, Мэри. Я хочу увидеть этого лорда Клиффорда и понять, почему мама так взволнована из-за моего скорого замужества с ним.

Я не говорю, как мне страшно. Мама не стала бы противиться этому браку без веской причины. Насколько я помню, лорд Клиффорд пару раз приезжал в Хавершем и встречался с моим отцом, но я видела его только мельком и издалека и никогда не обращала на него особого внимания – не было на то причин.

По правде говоря, я не хочу ни за кого выходить замуж.

Я довольна своей жизнью и своими животными. Ну и что с того, что все думают, будто я сошла с ума? Будь у меня маленький коттедж где-нибудь у леса, я бы вела спокойную жизнь, радуясь, что меня все оставили в покое.

– Но если вас поймают…

– Не поймают, – заверяю ее. – Пожалуйста, не волнуйся так. Если кто-нибудь заглянет ко мне, скажи, что я уже сплю, – наставляю Мэри, указывая на подушки, которые заранее подложила под простыню так, чтобы напоминали человеческий силуэт.

Мэри наконец соглашается помочь мне, и я пользуюсь дверью для прислуги, чтобы выскользнуть из комнаты, спуститься по лестнице, а затем выйти из дома и направиться к главной лужайке.

Бал состоится только через два дня, но каждый вечер устраиваются званые вечера для гостей.

Мэри ранее уже высмотрела лорда Клиффорда в толпе и описала мне его внешность и наряд. На нем жилет темно-сливового оттенка, который должен помочь мне его опознать.

Как и сказала ей, я всего лишь хочу своими глазами увидеть мужчину, за которого должна буду выйти замуж. Может, это врожденное любопытство, а может, и нечто большее – последний толчок, прежде чем предпринимать что-то радикальное. На самом деле настолько радикальное, что я буду опорочена в глазах всего общества.

Большинство гостей уже собралось в гостиной, чьи распахнутые двойные двери ведут прямо в сад. К счастью, отец тратит немалые деньги на садовника, чтобы тот тщательно следил за деревьями и придавал им необычные формы. И они служат мне укрытием, помогая оставаться незамеченной, пока я продвигаюсь по саду.

Тут довольно темно.

Садовая дорожка освещена множеством свечей, как и внутренняя часть дома, но все остальное погружено в темноту.

Как только добираюсь до нужного места, мне открывается беспрепятственный вид на гостиную. Ищу глазами жилет сливового цвета, но не сразу могу его разглядеть. Только через несколько минут в поле моего зрения появляется лорд Клиффорд.

Он… именно такой, как описывала Мэри. Сальные седеющие волосы, покрытое высыпаниями и рубцами лицо. Даже со своего места – в доброй дюжине шагов от стеклянных дверей – я замечаю эти красные пятна, отчетливо выделяющиеся на белой коже.

Я с трудом сглатываю, и горло раздирает такая боль, словно я проглотила осколки стекла.

Слова матери эхом отдаются в ушах.

Сифилисный.

Может, я и невинна, но благодаря бесстыдным романам отца и его пристрастию к дамам легкого поведения я достаточно слышала термин «сифилис», чтобы понять: им можно заразиться, если общаться с проститутками.

К горлу подкатывает желчь, и я едва сдерживаюсь, чтобы не опорожнить желудок прямо там, в саду.

И это должно стать моим мужем? Мужем, который заполучит все права на мою личность, на мое тело? Который будет… прикасаться ко мне?

Яростно покачав головой, я отступаю назад.

Любопытство удовлетворено, и я не уверена, хорошо это или плохо. Но одно знаю точно: я скорее умру, чем позволю этому человеку прикоснуться ко мне хоть пальцем.

Я уже почти дохожу до входа для прислуги, когда слышу тихое мяуканье.

Обернувшись, замечаю маленький меховой комочек рядом с одним из ненавистных деревьев отца.

– Кто это тут у нас? – бормочу я, тут же позабыв о своем побеге.

Опускаюсь на колени и хлопаю руками по бедрам, подзывая котенка к себе. Он снова мяукает, а его глаза вспыхивают красным. И все же он решает довериться мне и делает несколько шагов вперед, оказываясь рядом со мной.

Я не трогаю его, давая ему время обнюхать меня и привыкнуть к моему присутствию.

Он весь черный, с небольшим белым пятнышком на макушке – единственное, что можно разглядеть в ночной темноте.

Котенок трется головой о мое колено, и мои губы растягиваются в улыбке.

Еще одно мяуканье, и я понимаю, что так он просит прикоснуться к нему.

Кладу ладонь на его маленькую головку и начинаю медленно поглаживать.

– Такой хорошенький, – шепчу я, уже придумывая, как оставить его у себя.

Отец ненавидит животных и постоянно запрещает мне проводить с ними время. Боится, что кто-то увидит, как я с ними общаюсь, и придет к тому же выводу, что и он, – что я ненормальная, раз разговариваю с животными так, будто в самом деле ожидаю услышать ответ.

– Но ты ведь понимаешь меня? И если бы мог ответить, то сказал бы мне, что тебе нравятся мои ласки, правда? – тихо воркую я, слушая его ответное мяуканье.

– Он интересуется, есть ли у тебя еда, – внезапно раздается мужской голос, пугая меня. Мои глаза расширяются, я теряю равновесие и падаю на землю.

– Кто здесь? Покажись! – немедленно требую я. При мысли о том, что новость о моей выходке достигнет отца, в груди зарождается страх.

Из-за дерева выходит фигура, окутанная тенями. Сначала я не могу разглядеть его, но потом незнакомец делает еще один шаг, и я в восхищении приоткрываю рот.

– Прошу прощения, миледи. – Он отвешивает мне официальный поклон, а я так и продолжаю стоять, не в силах пошевелиться. Мои глаза прикованы к его фигуре и самым странным чертам лица, которые я когда-либо видела. И все же странность эта вовсе не отталкивает; она необычна, уникальна и по-настоящему завораживает.

Незнакомец одет во все черное, отказавшись от любых ярких цветов, которые бы понравились другим. Но его наряд контрастирует с его волосами – почти белыми и более длинными, чем позволяет современная мода. С такого расстояния я не могу разглядеть цвет его глаз, но они, кажется, светло-голубые.

Чем дольше я смотрю на него, тем красивее он становится.

– Кто вы такой? – шепотом спрашиваю я, с трудом собравшись с мыслями.

Хотя я не ношу корсета, дыхание у меня спирает так, словно на спине старательно затянута шнуровка. Пульс учащается, и я чувствую, как жар разливается по щекам, несомненно окрашивая их в бордовый цвет. Я мысленно благодарю покров тьмы, иначе незнакомец бы увидел, как меня взволновало его присутствие.

– Мне пора, – внезапно бормочу я. – Девушке неприлично оставаться наедине с джентльменом, – оправдываюсь я, поднимаясь на ноги. И все же не могу найти в себе силы уйти. Мистер Мяу отстает, поэтому я беру его на руки и поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Откуда ты знаешь? – внезапно спрашивает незнакомец, подходя ближе.

Я замираю как вкопанная.

– Что я джентльмен, – добавляет он с намеком на улыбку в голосе.

Слегка поворачиваю голову, и уголки моих губ приподнимаются.

– Значит, это еще одна причина, по которой мне неприлично оставаться с тобой наедине.

– Хм… А ты всегда ведешь себя прилично?

Я моргаю, сбитая с толку его вопросом.

Мистер Мяу начинает вырываться из моих объятий, впиваясь когтями в руку.

Тихонько взвизгнув, я отпускаю его и смотрю, как он уносится в темноту ночи.

– Это все твоя вина. – Смерив незнакомца суровым взглядом, я подхожу ближе. – Ты напугал Мистера Мяу, – обвиняю я.

Хотя, если быть до конца честной, я не смогла выдумать лучшего предлога, чтобы приблизиться к нему и хорошенько разглядеть. Как я и предполагала, в чертах его лица… таится что-то потустороннее.

Точеные скулы, прямой аристократический нос, светло-голубые глаза, которые смотрят на меня так, словно могут заглянуть прямо в душу.

– Мистер Мяу? – Он приподнимает бровь, и прядь белых волос спадает ему на лоб. Именно тогда я осознаю сразу несколько вещей. Его волосы не напудрены, и он не носит парика. Нет, они белоснежные от природы, хотя на вид ему не больше тридцати.

Когда я ничего не отвечаю, незнакомец усмехается.

– Так ты намекаешь, что не всегда ведешь себя прилично? Тот, кто резвится посреди ночи с бродячими котами, едва ли считается порядочным, – весело бормочет он, не отрывая от меня глаз.

– Какая тебе разница, порядочная я или нет? Ты так и не ответил на мой вопрос. Кто ты?

– А кем ты хочешь, чтобы я был, chérie?[5] Скажи, и, быть может, я воплощу твое желание в жизнь. – Растягивая слова, он подносит руку к моему лицу и проводит пальцами по коже.

– Ты ведешь себя довольно самонадеянно, mon cher[6], – сузив глаза, парирую я.

Он вполне может оказаться повесой, который отправился в сад на свидание, но вместо своей невесты наткнулся на меня.

– Ты ошибаешься, – внезапно произносит он и приподнимает мой подбородок, заглядывая мне в глаза. – Я здесь не ради кого-то еще. – Он улыбается, обнажая белые, почти хищные зубы.

– Как… как ты узнал?

– Ты позвала меня. – Он наклоняется и шепчет мне на ухо: – Твоя душа взывала ко мне. Так загадай же свое желание. Чего ты хочешь, моя Лиззи?

От удивления приоткрываю губы. Прежде он уже называл меня chérie, но это ласковое обращение почему-то кажется гораздо более интимным. Гораздо более… соблазнительным.

– О чем ты? – Я прочищаю горло, изо всех сил стараясь не поддаться завораживающему эффекту, который оказывает на меня его глубокий, хрипловатый голос.

– Ты позвала, я пришел, – говорит он. Его дыхание ласкает мое ухо, его тепло проникает под кожу, но он больше не прикасается ко мне. Его тело не соприкасается с моим, но я безумно этого желаю.

– Ты сумасшедший, – обвиняю его, хотя именно я, похоже, страдаю от этого недуга.

– Разве не все мы немного сумасшедшие, моя Лиззи? – Он отстраняется и улыбается мне нежной улыбкой, омраченной глубокой печалью. – Но что, если наше безумие совпадает? – спрашивает он, заставляя меня замолчать.

Время словно остановилась, пока я тонула в глазах очаровательного незнакомца, а мое прерывистое дыхание смешивалось с его. Меня охватывает острое чувство дежавю, будто наша встреча происходила уже тысячу раз – всегда с разницей в вечность, всегда с задержкой.

Но чары рассеиваются, когда ночную тишину наполняют возгласы, за которыми следует еще больше шума – это гости с вечеринки устремляются в сад. Я знаю, что если меня застукают с незнакомцем, то это обернется настоящей катастрофой, поэтому отступаю на шаг и слегка покачиваю головой.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Шаг. Еще один. Я пытаюсь увеличить дистанцию и продолжаю пятиться, не в силах отвернуться, – сама мысль о том, что я больше его не увижу, кажется невыносимой.

Он просто улыбается, наблюдая за мной до тех пор, пока я не распахиваю дверь, не врываюсь в дом и не взбегаю вверх по лестнице к своей комнате.

Только скрывшись от его взгляда, я резко выдыхаю и чувствую, как тело сотрясает дрожь, а сердце едва не разрывается в груди.

– Кто это был? – шепчу себе под нос, даже не замечая, куда иду. Я никогда в жизни не встречала человека, который бы так сильно повлиял на меня – вызвал желание убежать и в то же время приблизиться.

Однако я доверяю своим инстинктам. И плохого предчувствия достаточно, чтобы заставить меня держаться на расстоянии – если, конечно, увижу его снова.

Но почему мне так грустно от мысли, что я никогда больше его не увижу?

Резко встряхнувшись, я начинаю подниматься по неосвещенной лестнице. Должно быть, все слуги прислуживают на вечере и забыли зажечь свечи на ней. Я медленно иду вверх, держась одной рукой за стену и нащупывая ступени в темноте.

Не успеваю я достигнуть вершины лестницы, как вдруг оказываюсь распластанной на полу, а чья-то рука тянет меня за лодыжку.

– Отпусти! – Я пинаю его свободной ногой и поворачиваюсь на спину, чтобы занять более устойчивое положение.

– Гребаная шалава! – Слова, полные злости, застают меня врасплох. – Мне обещали невесту-девственницу, а не шалаву, раздвигающую перед всеми ноги, – выплевывает он и, притянув меня ближе к себе, отвешивает пощечину, от которой моя голова дергается вбок. – Думаешь, я не видел, как ты подглядывала за мной снаружи? Что, хотела потрахаться? Так я это быстро устрою.

Несмотря на темноту, я понимаю, что это лорд Клиффорд, и страх наполняет меня до краев.

Продолжаю отбиваться, нанося удары и пинаясь изо всех сил, чтобы освободиться из его хватки. Когда у меня ничего не получается, я пытаюсь позвать на помощь, но успеваю лишь вскрикнуть, как его вонючая ладонь закрывает мне рот.

Одной рукой Клиффорд прижимает меня к полу, а другой шарит по моему телу, отыскивая подол платья и пытаясь задрать его.

Неведомая прежде паника охватывает меня, слезы застилают глаза. Как бы я ни старалась, ничего не помогает.

Совсем ничего.

И если так пойдет…

Нет.

Он не может прикоснуться ко мне. Не может…

Помоги.

Одно едва произнесенное слово, одна слезинка, стекающая по щеке.

И вот лорд Клиффорд, который сражался с моим платьем, внезапно замирает на мне и густая, вязкая жидкость покрывает мое лицо и грудь.

Секундой позже вспыхивает свет, освещая весь коридор.

Я быстро моргаю, не в силах пошевелиться, когда вижу перед собой мерзкое выражение лица лорда Клиффорда, которое застыло навсегда. У него на шее зияющая рана, из которой продолжает хлестать кровь.

В этот момент я осознаю, что меня тоже покрывает… кровь.

А лорд Клиффорд мертв.

Задыхаясь, я поднимаю взгляд и – потрясенная, но почему-то не удивленная – замечаю своего незнакомца. В правой руке он держит маленькую свечу, с левой капает кровь лорда Клиффорда, но оружия нигде не видно.

Как он…

Я смотрю на него и, кажется, не могу обрести дара речи. Может, я слишком громко кричала, хотя никто не слышал. Или, может быть… может быть, он услышал.

– Сможешь идти тихо? – спрашивает он суровым тоном.

Не знаю как, но я нахожу в себе силы кивнуть. Возможно, еще не оправилась от шока.

Или все это ночной кошмар и я вот-вот проснусь.

– Идем. – Он стаскивает с меня мертвое тело, отбрасывая его в сторону, и протягивает мне руку без перчатки. – Быстрее! – рявкает он, а потом нетерпеливо отрывает меня от пола и прижимает к своей груди. Не говоря ни слова, ловко ведет нас по лестнице для прислуги, пока не достигает моей комнаты. Я не представляю, как он угадал, какая из дверей моя. Но не спрашиваю об этом. Сейчас я не в состоянии логически мыслить, поэтому решаю подумать об этом позже.

Закрыв за нами дверь, мой незнакомец кладет меня на кровать и запирает обе двери.

Я едва осознаю, что происходит. Внезапно чувствую прикосновение влажной ткани к щеке, когда он начинает осторожно стирать кровь.

– С тобой все в порядке? – спрашивает он – мужчина с белоснежными волосами и голубыми-преголубыми глазами.

Я моргаю, борясь со слезами. Боже милостивый, меня чуть не изнасиловали.

И если бы не мужчина передо мной, меня бы точно изнасиловали.

– Спасибо, – шепчу я охрипшим от криков голосом.

Не знаю, как он догадался, и, честно говоря, мне все равно.

Я просто рада, что он пришел – что спас меня.

– Спасибо, – повторяю я и накрываю его руку своей, останавливая движения.

В его глазах отражается тревога, столько беспокойства за незнакомую девушку! Но если он смотрит на меня так, словно моя боль – его боль, то, может, я ему вовсе не чужая. Может…

– Ты никогда не должна благодарить меня, моя Лиззи. – Он слегка качает головой. – Я должен был прийти раньше. Я бы пришел раньше, но…

– Ты появился как раз вовремя, – перебиваю его. – Ты спас меня, а это главное, – говорю я и начинаю рыдать, не в состоянии больше притворяться сильной.

– Тише, – шепчет он и заключает меня в объятия, медленно покачиваясь вместе со мной. – Я всегда буду спасать тебя, моя Лиззи, – выдыхает мне в волосы и прижимает к своей груди так сильно, что я едва могу дышать.

Но я не протестую.

Напротив, наслаждаюсь его близостью, его теплом, которое оказывает на меня чудесное воздействие, даруя чувство комфорта и защищенности, а такого я никогда прежде не испытывала.

Если раньше я опасалась его, то сейчас хочу лишь растаять в его объятиях, слиться с ним кожей, чтобы больше не расставаться, всегда оставаться в безопасности рядом с ним.

Когда я немного успокаиваюсь, незнакомец снова начинает смывать кровь с моего тела, а потом приказывает избавиться от одежды.

– Нужно уничтожить все улики, – говорит он и снимает жилет.

Заметив мое колебание, устанавливает ширму, чтобы дать мне немного уединения.

Я повинуюсь; быстро сбрасываю испачканную одежду и натягиваю ночную рубашку. Когда передаю ему вещи, он складывает их в самодельный мешок.

– Ты хотя бы скажешь мне свое имя? – спрашиваю я, внезапно испугавшись, что больше его не увижу.

Он криво улыбается мне.

– Мы обязательно увидимся, – говорит он, уже не в первый раз читая мои мысли.

Я медленно киваю, не в силах отвести от него взгляда.

Почему я считала его опасным? Глядя на него сейчас, я хочу лишь взять его за руку и никогда не отпускать.

В мгновение ока он оказывается передо мной.

– Всему свое время, – шепчет он, поглаживая мою щеку костяшками пальцев. – Скоро, моя милая Лиззи. Скоро ты станешь целиком и полностью моей.

Я облизываю губы, теряясь в бездне его глаз. На кончике языка снова вертится вопрос. Но не успеваю даже подумать о нем, как незнакомец заговаривает.

– Амон. Амон д'Артан, – отвечает он на невысказанный вопрос, и в его голосе звучит нежность.

Улыбка появляется на моих губах. Но стоит мне моргнуть, как незнакомец исчезает.

Словно его никогда и не было…

Я оглядываю комнату, широко раскрыв глаза.

– Амон? – зову его, но мне отвечает лишь слабое эхо.

Двери по-прежнему заперты. Окна нетронуты.

Он словно растворился в воздухе.

Но я не успеваю обдумать случившееся, потому что мое внимание привлекает громкий шум. Быстро накинув халат, открываю дверь и вижу толпу слуг, снующих вверх и вниз по лестнице. Несколько секунд спустя замечаю Мэри.

– Миледи! – кричит она, тут же бросаясь ко мне.

Я растерянно моргаю, и на мгновение мне становится страшно, что они нашли тело лорда Клиффорда и теперь идут за мной, что меня повесят за убийство и…

– Он мертв, – сообщает Мэри, и я замираю на месте. – Ваш отец мертв, – сокрушается она и начинает рассказывать, что его нашли в кабинете без сознания. Они полагают, что у него случился сердечный приступ.

Мэри продолжает болтать, а я просто киваю, потому что в голове у меня только один вопрос.

Амон… Неужели он…

Август 1955 г., Фейридейл, Массачусетс

Я резко сажусь в постели, чувствуя, как по лицу стекает пот, грудь сжимается, а с губ срываются резкие и прерывистые вдохи. Я дико озираюсь по сторонам, и мне кажется, что стены комнаты смыкаются вокруг меня, словно грозясь задушить.

Сон… Он казался таким реальным. Все в нем – от одежды до зданий и слов людей – моих слов.

С бешено колотящимся сердцем я пытаюсь понять, что происходит.

Впервые я погрузилась в сон так глубоко, впервые так отчетливо воспринимала каждую мелочь.

Смахнув пот с лица, опускаю взгляд на свои руки и почти ожидаю увидеть кровь. Даже сейчас чувствую ее тепло на коже и его нежное прикосновение, когда он стирал алые пятна.

Амон…

Как, во имя всего святого, мое воображение смогло нарисовать кого-то похожего на него? Кого-то настолько… странного, но в то же время знакомого. Кого-то, кто одновременно вселяет страх и чувство безопасности, подобного которому я никогда раньше не испытывала.

Всю свою жизнь я полагалась только на себя. И хотя рядом есть близкие люди, я всегда знала, что в критических ситуациях могу рассчитывать только на себя. Всегда считала себя сильной и неуязвимой для одиночества. Да, в глубине души я чего-то желала – чего-то невыразимого, – но отмахивалась от этого, боясь разочароваться.

И все же его объятия… его руки на моем теле… казалось, он проник в мое сердце, нашел единственную слабость и использовал ее против меня. Потому что он не просто обнял меня. Он подарил тепло и нежность вместе с обжигающим жаром, которые наводили на мысли только об одном.

О доме.

В его объятиях я чувствовала себя как дома.

Но дело в том, что… раньше у меня никогда не было дома.

Закрыв глаза, я пытаюсь мысленно воссоздать его образ. Но теперь, когда я не сплю, черты его лица затенены, почти размыты. И все же ощущения остаются – все, что он пробудил во мне одним прикосновением.

По телу бегут мурашки, а лицо заливается краской от осознания.

Мне снился мужчина. Несомненно, очень привлекательный мужчина.

Который, казалось, тоже был неравнодушен ко мне.

Я смущенно закрываю глаза, а потом заставляю себя встать с постели и пойти в ванную, чтобы подготовиться к предстоящему дню.

Умываясь, я смотрю на свое отражение в зеркале, изучаю черты лица, гадая, что он увидел во мне.

Темные волосы, бледная кожа, темно-синие глаза.

Я довольно симпатичная, но не из тех, кто пробуждает в мужчинах страсть.

Но затем, словно вспышка молнии, в голове проносится воспоминание о встрече с Калебом Хейлом прошлой ночью. Все словно встает на свои места, и я не могу не задаться вопросом, не был ли этот сон реакцией на него. На мужчину, привлекательнее которого я в жизни не встречала. И хотя мне не хочется признаваться в этом даже себе, правда в том, что он произвел на меня сильное впечатление.

Он потряс меня. А это волнение, которое я испытала? Это была моя физическая реакция на него.

Но в то же время эти двое мужчин разительно отличаются друг от друга. В присутствии Калеба меня одолевало беспокойство, с Амоном я обрела величайший покой.

– Возьми себя в руки, Дарси, – бормочу я, хлопая себя по щекам.

Я здесь не для того, чтобы интересоваться сердечными делами – или любыми другими, если уж на то пошло. Мое пребывание в Фейридейле ограниченно, и нужно помнить о цели. Нельзя позволять какому-то симпатичному личику отвлечь меня от нее. Особенно тому, кто назвал меня хулиганкой и был довольно напорист, что заставляет меня задуматься о том, а не узнал ли о моем приезде уже весь город.

Именно поэтому мне нужно быть настороже. Я уже заметила скрытую враждебность Пирсов и думаю, не одни они негативно отреагирует на появление незнакомки в их городе.

Закончив утренние сборы, я одеваюсь и готовлюсь к похоронам. Грейс одолжила мне черное платье, которое отлично должно подойти для такого случая.

Смотрю на наручные часы и понимаю, что до приезда мистера Воана еще есть время. Любопытство снова берет надо мной верх, и я решаю еще раз осмотреть Старую Церковь.

Выйдя из дома, я запираю дверь и перехожу дорогу.

При дневном свете церковь выглядит не так зловеще, и я любуюсь готической архитектурой и витражными стеклами.

Приблизившись к главному входу, я пытаюсь открыть дверь, но та не поддается.

Нахмурившись, пробую снова. И снова. Но все бесполезно.

Дверь заперта.

– Но вчера она была открыта. – Я растерянно моргаю. Осмотревшись по сторонам, закидываю сумочку на плечо и обхожу церковь, пытаясь отыскать потайную дверь, которую Калеб мог бы использовать, чтобы подшутить надо мной.

Но, обойдя здание дважды, не нахожу никакого другого входа.

Сбитая с толку, смотрю на старое здание и уже не в первый раз чувствую, что разум играет со мной злую шутку.

– Я что, схожу с ума? – тихо бормочу себе под нос.

И все же я отчетливо помню прошлую ночь. Дверь была открыта, и кто-то играл Баха на органе. Затем раздались шаги, а я наткнулась на Калеба.

Я так глубоко погружаюсь в размышления, что даже вздрагиваю, когда из-за угла церкви доносится мяуканье. За несколько шагов оказываюсь перед котом – черным котом с пучком белой шерсти на груди.

Я застываю на месте, а мои мысли возвращаются ко сну и котенку из него. Они практически одинаковые.

Но прежде, чем успеваю подойти ближе к нему, раздается голос мистера Воана:

– Мисс Дарси! Что вы здесь делаете, черт возьми? – восклицает он, направляясь ко мне.

– Я услышала мяуканье кота и…

– Какого кота? – спрашивает он, приблизившись, но когда я указываю на маленький комочек черной шерсти, то понимаю, что его уже нет.

– Наверное, убежал, – в смятении шепчу я.

– Идемте, нужно прибыть на похороны вовремя.

– Подождите! У кого-нибудь есть ключ от церкви? – внезапно спрашиваю я.

– Ключ от церкви? – Он хмурится. – Ключа от церкви не существует.

– То есть как?

– Ее заперли после эпидемии. Единственный способ попасть в нее – взорвать дверь, – объясняет он, явно сбитый с толку моим вопросом.

– Но… Вы уверены? Ночью я слышала звуки органа, а когда пошла проверить…

Мистер Воан раздраженно вздыхает, а затем подходит к двери и, взявшись за ручку, дергает за нее изо всех сил.

Та, как и прежде, не поддается.

– Но… Этого не может быть, – бормочу я, удивленно таращась на запечатанную дверь.

– Должно быть, вам все приснилось, мисс Дарси, – хрипло произносит он, не глядя на меня.

– Неправда! – протестую я. Как он смеет говорить, что мне это приснилось, когда я собственными глазами все видела, слышала мелодию?

– Калеб Хейл тоже был там. Он сможет подтвердить, – заявляю я, гордо вздергивая подбородок.

Но реакция мистера Воана совсем не такая, как я ожидала.

Его губы растягиваются в коварной усмешке, и он громко смеется.

– Калеб Хейл? – Его веселье только нарастает, особенно когда я в замешательстве поднимаю брови.

– Он не в ладах с головой, мисс Дарси. С тех пор как вернулся с Корейской войны. Хотите совет? Держитесь от него подальше. От него одни неприятности.

Но…

Но мистер Воан уже поворачивается ко мне спиной и направляется к припаркованной на обочине машине, тем самым заканчивая наш разговор.

А я остаюсь в еще большем замешательстве, чем раньше.