Читать книгу Тень падёт - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 9

С первыми лучами рассвета Гизала проснулась в редком для себя состоянии: лёгком и свободном, когда на душе ничего не скребёт, а в голове полный порядок. В такие дни ей казалось, что счастье возможно простое, тихое и без причины.

Умывшись холодной водой, она подошла к столику в углу комнаты. Тёмное дерево, изящные линии — работа рук её покойного отца. Этот столик был свидетелем множества событий и потому выглядел почти живым. Она провела по нему кончиком пальца, оставив едва заметный след, который постепенно стёр пыль.

Присев, Гизала поправила покосившееся зеркало и улыбнулась своему отражению. Схватив со столика гребень, она принялась медленно расчёсывать длинные пепельные волосы, бережно перебирая прядь за прядью. Вглядываясь в зеркало, она мысленно вернулась в прошлое, в те дни, когда была моложе. Тогда она казалась себе неотразимой, полной жизни и энергии, теперь же в отражении была лишь блёклая тень прежней красоты.

Солнечный свет уже проникал в комнату, медленно скользя по стенам и полу. Заметив это, Гизала поторопилась, опаздывать она не любила.

Она резко качнула головой, словно стряхивая воспоминания так же нетерпеливо, как смахивают назойливых мух с обеденного стола. Мысли рассеялись, и Гизала вновь сосредоточилась на своём отражении. Гребень мягко скользил по густым волосам, движения становились ровными, спокойными и уверенными. Пряди послушно ложились на плечи. Спустя мгновение она тихо запела, почти неслышно, едва касаясь звуком тишины. Мелодия текла мягко и плавно, наполняя комнату тёплым, домашним покоем, будто в этих стенах никогда не было ни боли, ни тяжёлых мыслей.

Две тонкие косы легли по обе стороны лица и были закреплены на затылке. Остальные волосы она откинула назад, позволяя им свободно рассыпаться по спине. У лба остались несколько прядей, подчёркивающих черты лица и едва заметные морщинки, следы прожитых лет. Гизала выбрала платье из лёгкой синей ткани, подпоясав его кожаным ремнём. Уже на ходу накинула на плечи чёрную накидку с широким капюшоном на случай непогоды.

— Сегодня прохладно, — сказала она, сдвинув брови.

Гуляя по улицам, знакомым ей с самого детства, Гизала вдыхала запахи, витавшие в воздухе. Еда, растения, сырость и животные сливались в густой, живой аромат Хедебю. Она давно здесь не бывала, предпочитая тишину дома или лесную окраину неподалёку. Но сегодня был особенный день.

На её лице играла улыбка. Она шла, внимательно вглядываясь в дома и прохожих. Многие лица были ей знакомы, но здороваться она не спешила, прошли те времена, когда она была рада их видеть. Теперь женщина с радостью обойдёт этих людей стороной.

Среди толпы Гизала напряжённо вглядывалась в лица. Взгляд скользил от одного человека к другому, но каждый раз проходил мимо. Она искала лишь одно знакомое лицо, которое сегодня должно было появиться.

Пальцы невольно сжались в складках плаща, люди проходили мимо, смеялись и торговались, перекрикивали друг друга, а её сердце билось всё быстрее, словно боялось пропустить нужный миг. И вдруг она заметила её, подруга стояла у торговой лавки, склонившись к прилавку. Она оживлённо беседовала с купцом и громко смеялась, запрокинув голову. Всё такая же, как прежде: скромная и робкая, но удивительно светлая, будто в ней жила тихая радость, которую не могли погасить ни годы, ни плохая погода.

Гизала быстро направилась к ней, когда их взгляды встретились, на лице подруги вспыхнула искренняя улыбка. Они почти одновременно шагнули навстречу и крепко обнялись, но объятие длилось недолго. Гизала первой оглянулась по сторонам, уловив на себе несколько слишком внимательных взглядов. Сжав ладонь подруги, она тихо потянула её за собой, и они быстро ушли прочь, растворяясь в толпе и скрываясь от чужого любопытства.

Продолжая путь, Гизала вдруг поняла, насколько сильно изменился Хедебю за время её заточения в четырёх стенах. Домов стало больше, площади шире, а людей так много, что порой трудно было пройти. Каждый спешил по своим делам, и жизнь здесь кипела. Большинство домов оставались скромными, и лишь чертог конунга выделялся мощью, его острая крыша была видна издалека, словно тянулась к небесам в чертоги богов.

Дети по-прежнему носились по улицам, смеялись и мешали взрослым. Торговые лавки вновь заняли свои места, а купцы, прибывшие накануне, раскладывали диковинные товары, привлекая взгляды и шёпот толпы.

Пройдя вдоль берега, они исчезли за бугристой кромкой леса, где смогли спрятаться. Усевшись на дряхлое дерево, которое омывалось водой во время прилива, Гизала и её подруга глубоко вздохнули. Воздух был насыщен ароматами моря, свежей травы, леса и влажной земли после дождя. В этом уголке царила тишина и спокойствие, лишь шум волн и шелест ветвей тревожили слух.

Гизала посмотрела на подругу, на лице которой время оставило свой след. Она выглядела намного старше, а былой блеск в глазах, свойственный жизнерадостным людям, чья улыбка всегда украшала её лицо, исчез. Их последняя встреча была много лет назад, в тот трагический день. Время наложило свой отпечаток на каждую из них, но их воспоминания оставались живыми.

— Моя дорогая Ингви, — прошептала Гизала, чуть дрожа, а дыхание сбивалось. Она нежно провела рукой по щеке подруги, стирая одинокую слезу. — Ты всё такая же, как и раньше: открытая и добрая. — Её глаза наполнились слезами, и она опустила взгляд, чтобы скрыть их. — Как жаль, что время отняло у тебя так много, но ты всё равно сияешь, словно звезда, которую никто не может погасить.

— Гизала, что было, то прошло, — тихо сказала Ингви, её голос трепетал от волнения. Она осторожно накрыла руки Гизалы своими. — Лучше расскажи мне, как поживает твой муж? Ах, как давно я его не видела!

Ингви задумчиво посмотрела вдаль, бережно гладя руки своей подруги. Лишь они двое знали, что скрывается в их сердцах. Ингви давно забыла, каково это… улыбаться, с тех самых пор, как её муж погиб на охоте.

— Хоть я редко выхожу из дома, до меня дошёл слух, что Магнус больше не ходит в набеги. Наверное, всё из-за вашей дочери? Это ведь прекрасно, не правда ли? Видно, как он вас ценит и любит.

Гизала невольно сжала губы. Едва заметно, но достаточно, чтобы выдать себя.

— Как твоя дочь? — беззаботно спросила Ингви, поправляя подол платья, который начал развеваться на ветру. — Она, наверное, уже совсем взрослая и такая же красивая, как и её мать. Как бы мне хотелось увидеть её хотя бы одним глазком!

Ингви жадно ловила каждую возможность узнать больше о своей старой подруге. Она столько слышала о Далии, что желание увидеть эту девочку стало её навязчивой идеей. Но за все эти годы она так и не решилась выйти за пределы своего дома. Её сковывала сильная боль в костях, которая не позволяла ей преодолеть даже небольшое расстояние до ближайшего дома, не говоря уже о том, чтобы взобраться на холм.

— Гизала. — тихо произнесла Ингви, заметив перемену в лице подруги. Она коснулась её лица худой, почти костлявой рукой, нежно поглаживая впалые щёки. Ингви уже много лет живёт на Земле, и, хотя она не слепа, она чувствует, что подруга расстроена, и её долг — поддержать Гизалу. — Всё хорошо?

Ингви нахмурилась и сжала челюсти, недовольно покачивая головой.

— Если я тебя чем-то обидела, скажи мне. Я снова что-то не так сказала?

— Нет, — ответила Гизала, — просто всё не так, как я тебе говорю. Всё куда сложнее.

Зелёные глаза Гизалы устремились вдаль, следуя за стаей птиц, которые легко скользили в воздухе, направляясь к лесу. Иногда она мечтала о том, чтобы стать такой же свободной, как они, парить в облаках и чувствовать себя живой и счастливой.

Минуты тянулись одна за другой, ветер становился всё более яростным, а волны с силой разбивались о песчаный берег, стирая все воспоминания об этом месте. Гизала пыталась услышать в этом шуме ответ, понять, как ей поступить и что делать дальше. Но чем больше она пыталась разобраться, тем сильнее запутывалась.

Как ей сказать подруге правду. Как озвучить имя того, чьи уста хранят его? Как признать свою слабость и поражение? Она отвела взгляд, стиснула пальцы, будто пытаясь удержать слова внутри. Но Ингви не требовались объяснения. Она всмотрелась в лицо подруги всего на мгновение и всё поняла. Уголки губ Гизалы дрогнули, дыхание сорвалось, и этого оказалось достаточно, чтобы вспомнить далёкое прошлое, в котором Ингви была виновницей.

— Сигурд… — тихо сказала она. — Скажи, ты всё ещё любишь его?

Гизала промолчала, лишь крепче сжала челюсть.

— Я помню ту трагедию, когда умерла Брида, а затем и Сигурд.

Она на мгновение умолкла, всматриваясь в лицо Гизалы, будто боялась увидеть в нём ответ раньше, чем услышит слова. Пальцы её сжались в складках плаща.

— Если моя догадка верна… — она медленно выдохнула и почти шёпотом продолжила: — то твоя дочь, Далия… — Ингви покачала головой, словно сама не веря в то, что собирается сказать. — Ты не любишь её. Всё потому, что твоё сердце так и не оправилось после смерти Бриды?

Знать прошлое недостаточно, важно, что ты с ним делаешь в настоящем. А в настоящем всё было далеко не так радужно, как хотелось бы. Гизала любила Сигурда. Любила и Магнуса. Но предательство, совершённое однажды, шло за ней по пятам, не давая забыть ни на день.

Ей не нужно было ничего объяснять. Ингви и так знала всё от начала и до конца. Теперь оставалось лишь слушать подругу, которая навзрыд проклинала себя за ошибку, медленно разрушающую её брак. Гизала хотела сохранить отношения с Магнусом, хотела быть рядом, стать его опорой, но между ними всегда стояла Далия.

Ребёнок, так и не ставший центром любви, превратился в проклятие. Её сторонились, о ней шептались, и первой в этом ряду была мать.

— Я честно пыталась полюбить её, — с горькой усмешкой сказала Гизала. — С самого начала, с первых дней её жизни… Но сколько бы времени ни проходило, во мне ничего не менялось. Абсолютно ничего, понимаешь?

Её голос сорвался на крик.

— Как полюбить ту, о ком все шепчутся, кого открыто проклинают и боятся? Я оказалась втянута в это проклятие! Её ненавидят все, нас избегают, и всё это из-за неё! И знаешь, что хуже всего? Она крадёт моего мужа. Буквально крадёт, понимаешь?!

Гизала вскочила и принялась ходить взад и вперёд, оставляя на влажном песке чёткие следы, будто вбивая каждое слово в землю.

— Но как…

Ингви попыталась вмешаться, но Гизала не остановилась.

— Я пыталась быть хорошей матерью… — она ухмыльнулась. — Но теперь я мечтаю: пусть её не будет. Пусть исчезнет, как тень, и Магнус перестанет тратить на неё время. Пока она здесь, мои ошибки живут рядом с ним. Они не уйдут никогда.

Разговор у воды стал тем редким мгновением, какого не было уже много лет. Впервые за долгое время Гизала могла говорить о чувствах вслух, не прячась за маской, не боясь, что её осудят. И когда слова были сказаны, на сердце стало легче, словно тяжёлый груз наконец опустился на землю. Теперь она знала, куда идти. Потому что подруга придумала план.

Гизала не помнила, как очутилась в этом месте, как шла по тропинке, уводившей в неизвестность. Окружающий мир словно утратил реальность: она не замечала ни травы под ногами, ни шелеста листвы, ни криков птиц. Шаги давались тяжело, руки безвольно повисли, а брови нахмурены. Всё её сознание было занято словами подруги, которые эхом отдавались в голове.

Это единственный шанс для тебя, подруга…

Внезапно она остановилась, пытаясь вырваться из водоворота мыслей, что, подобно муравьям в муравейнике, неустанно копошились в голове. Подняв глаза, она увидела, что перед ней стоял древний чертог из почерневшего дерева, как страж забытых времён. Его крыша с острой вершиной словно пыталась дотянуться до самых облаков. Просторное крыльцо, достаточно большое, чтобы вместить два десятка воинов, хранило в себе эхо прошедших собраний и весёлых пиров. Казалось, ещё немного, и можно услышать гул голосов, звон кубков, смех…

Гизала сделала несколько нерешительных шагов и приблизилась к двери. Медленно подняла руку и осторожно прикоснулась ладонью к дереву. От поверхности веяло прохладой. Дверь оказалась массивной, украшенной замысловатыми узорами, которые, словно живые нити, расходились во все стороны, сплетаясь в таинственные руны.

Удар сердца. Страх. Вновь удар о грудную клетку.

Долго она стояла в нерешительности, не смея постучать и войти. Но вот двери распахнулись сами, словно по воле судьбы. Перед ней предстал мужчина небывалого роста, похожий на древнего великана. Берсерк — так называли его в народе. В нём читалась та самая свирепость, о которой слагали сказания: он мог броситься в бой без доспехов, доверяя лишь силе своих рук, потому что сама природа наделила его нечеловеческой мощью.

Его черты лица были грубы, небрежная щетина покрывала челюсть, проблескивая едва заметной сединой. Глаза, наполненные злобой и ненавистью, были настолько тёмными, что сложно было разобрать их цвет, но Гизала знала, они были янтарными.

— Тайр. — Робко произнесла она, сцепив руки. С едва уловимым пренебрежением и характерной ухмылкой, которая всегда была присуща Тайру, он окинул женщину взглядом.

— Так-так-так. Какая птичка решила заглянуть в клетку? — процедил он, вытирая губы. — Гизала, зачем ты здесь? Неужто истосковалась по моему обществу?

Его голос, проникая в самую душу, звучал так тихо и проникновенно, что, казалось, заполнял собой всё пространство вокруг.

— Нет, дорогой Тайр, мне нужен твой брат.

С едва заметной улыбкой она произнесла, смахивая пылинку с его плеча.

— У Вигго сегодня паршивое настроение, он не хочет ни с кем говорить, — произнёс он, после чего сделал паузу. — Но я готов пойти на риск и попытаться убедить брата принять тебя.

Тайр широко распахнул дверь, жестом приглашая гостью войти. С улыбкой на устах она решительно переступила порог чертога конунга. Войдя внутрь, Гизала оказалась в полумраке: окна, выходившие на улицу, были наполовину завешены, а факелы, подвешенные на стенах, едва горели, создавая мрачную атмосферу.

Гизала, провожая взглядом удаляющуюся спину Тайра, предавалась воспоминаниям о минувших днях. Когда-то она была почётным гостем в этих стенах, а теперь здесь лишь эхо былого.

— Здесь почти ничего не изменилось, — сказала она, проводя рукой по резному столбу. Закрыв глаза, Гизала прислонилась щекой к дереву и глубоко вдохнула его аромат. По телу прошла давно забытая, но приятная дрожь. — Те дни были самыми счастливыми.

Оттолкнувшись от столба, что устремлялся к самому потолку, она прошла в центр зала. Взгляд её скользнул по потолку, увешанному костями, вырезанными рунами и разными украшениями, присущими её народу. Этот чертог был местом силы, местом власти.

Стены ещё хранили запах той силы, силы братьев, что держали власть годами. Тайр… Он тоже из их числа. Своевольный, высокомерный, вечно жадный до чужих взглядов. Младший брат Вигго, конунга, чьё имя было проклятием для Хедебю, и как же они не похожи. Один рвался вверх, другой отступал, боясь даже приблизиться к трону.

Тишину рассекал треск пылающего огня. Он полыхал в центре зала, где стояла Гизала, согревая руки. Языки пламени завораживали, словно шептали пророчество, но расслышать его было невозможно. Она хотела коснуться огня, услышать его шёпот, но с шипением отдёрнула руку. Огонь укусил её так же, как однажды любовь оставила след на руке.

— Сколько лет минуло, а ты всё та же, — голос, нарушивший тишину, которая только что царила здесь, был резок. — Всё такая же настойчивая и упрямая.

Гизала обратила взор к трону, но тот всё ещё оставался пустым. Со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, доносились глухие и неторопливые шаги. Из тени, скрывавшей его черты, вышел Вигго, человек, полный самодовольства и надменности.

Его глаза, серые, как небо в шторм, не отрывались от неё: взгляд хищника, подстерегающего добычу. Вигго был невысокого роста, но каждое его движение дышало странной лёгкостью, почти грацией. Одежда конунга выглядела просто: белая рубашка с вырезом на груди, обшитым тонкой красной каймой, чёрные плотные штаны, стянутые толстым ремнём. На ремне висел топор — работа Магнуса. Грязные кожаные ботинки завершали наряд, будто напоминая, что за внешней сдержанностью таится человек, не боящийся грязи и крови.

Воссев на трон, он жестом подозвал Гизалу, указав на место рядом с ним. Их взгляды пересеклись, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах.

— Ты ведь пришла сюда не для того, чтобы говорить о прошлом? — Уголки его губ приподнялись в усмешке. Грубыми пальцами он ухватил выбившуюся прядь её волос и неторопливо завёл за ухо. Прикосновение было коротким, но ощутимым, словно напоминание, что здесь и сейчас главный он. — Давай перейдём сразу к делу.

Гизала, сидя на троне, подняла голову, выпрямилась и сложила руки на коленях. Осанка её стала строгой, почти торжественной. Ни тени волнения, ни намёка на слабость.

— …Так вот, — Гизала медленно провела ладонью по краю дерева, собираясь с мыслями. — Люди говорят разное, тебе ли не знать.

Она подняла взгляд на Вигго, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Порой это правда… — тихо добавила она. — А порой лишь ложь.

— И что же говорят?

В его глазах читался неподдельный интерес.

— Господин, до меня дошли слухи о том, что в вашем браке возникли разногласия и вы подумываете о том, чтобы найти себе новую спутницу жизни, которая будет соответствовать вашим ожиданиям.

— Продолжай, — с усмешкой велел он.

— Ты ведь не забыл нашу с Магнусом дочь, Далию? — тихо произнесла Гизала и легонько коснулась руки конунга. Вигго вздрогнул. — С самого детства она росла под крышей этого чертога. Бегала по залу, играла с твоим старшим сыном, воровала со стола твой кинжал и уносилась прочь, пока воины лишь смеялись ей вслед.

— Помню эту маленькую разбойницу, — хмыкнул Вигго, и на его лице появилась широкая улыбка. — Упрямая была, как молодой жеребец, а глаза сверкали, будто у лисёнка, что впервые выбрался из норы.

— Именно, — спокойно продолжила Гизала. — Но с тех пор прошло много зим, она больше не ребёнок. Теперь она взрослая девушка, а таким, как она, полагается союз. Достойный союз.

Она чуть выпрямилась, голос стал твёрже.

— Магнус — твой военачальник и близкий друг, его дочь не может быть отдана первому встречному. Её брак должен быть таким, чтобы укрепить род, умножить честь дома и напомнить всем, чья кровь течёт в её жилах.

Вигго медленно повернул голову и внимательно посмотрел на неё.

— К чему ты клонишь, Гизала?

На его губах появилась тонкая, хищная улыбка. Он не отвёл взгляда, и в этом взгляде уже мелькнуло понимание. Гизала заметила, как дрогнули его пальцы.

— К тому, о чём ты сам думал долгие годы, — тихо сказала она. — Я видела твои взгляды. Ты наблюдал за ней, видел, как она растёт, как держит голову, как смотрит на мир, будто он должен покориться ей.

Она наклонилась чуть ближе.

— Я знаю, что она тебе приглянулась, и не как та неугомонная девчонка, что бегала по этому залу с кинжалом в руках. А как valr, как та, кого воин выбирает сам. Та, что достойна стоять рядом с ним у огня и делить с ним кровь, славу и судьбу!

Женщина умолкла, а затем продолжила:

— Я знаю, что с самого детства ты наблюдал за ней, видел, как она растёт. Знаю, что восхищаешься ею, но теперь ты можешь сделать больше, чем просто наблюдать. Ты можешь взять её.

Она сделала паузу, позволяя словам осесть, проникнуть вглубь.

— Представь, что она — в твоих руках. Не призрак из фантазий, не далёкий образ, за которым ты следишь из тени, реальная и живая. Но только твоя.

Голос чуть понизился, стал почти шёпотом, но от этого звучал ещё весомее.

— Это не просьба, а предложение, и оно не повторится. Я знаю, что ты нуждаешься в ней, как рыба в воде, потому соглашайся, мой господин.

— Взять, — повторил он бесстрастно.

Слегка приоткрыв рот, он провёл большим пальцем по нижней губе. Уголки его губ дрогнули, приподнимаясь, а глаза, подобные глазам дикого зверя, сверкнули. Вигго ощутил приятную дрожь, пробежавшую по телу.

— Она станет твоей женой. Твоей королевой. Только твоей.

Тем же вечером

— Гизала, ты понимаешь, что ты наделала? — гневно кричал Магнус.

В доме бушевала ярость. Дверь ударялась о стену, глухо стонали балки, посуда звенела и падала на пол. По лавке прокатился кубок, ударился о ножку стола и опрокинулся, расплескав тёмный эль по доскам. Каждый угол комнаты был пропитан тяжёлыми эмоциями, словно воздух сгустился и стал вязким. Он давил на грудь, не давая вздохнуть полной грудью.

— Знаешь, я не могу понять, как в тебе может быть столько гнили! — рычал от злости Магнус, держась на расстоянии от жены. — Как в такой, как ты, может таиться подобное чудовище? Как? Как это возможно?

Голос Магнуса дрогнул и прервался. Тело била неистовая дрожь, дыхание срывалось, а в пересохшем горле будто застрял невысказанных слов и обид.

— Остановись! — воскликнула она, подняв руки к небу. — Ты не имеешь права судить меня, ты не вправе говорить мне такие слова. Я твоя жена!

На секунду Магнусу показалось, что он упал в ледяное озеро. Тело сковал пронизывающий холод, а на лице отразилась мучительная борьба: гнев быстро уступил место разочарованию. Глаза, ещё недавно горевшие, теперь потускнели, а на губах проступила улыбка, но в ней не было ни капли радости. Это была маска, за которой скрывалась обычная боль.

— Ты говоришь, жена? — прошептал он, медленно приближаясь к Гизале.

Он оказался совсем рядом, но по-прежнему молчал, впиваясь взглядом в её лицо, словно пытаясь отыскать в нём черты той, которую когда-то любил. Магнус поднял руку, грубые пальцы осторожно коснулись её подбородка, едва заметно поглаживая.

— Ты моя ошибка, — сказал он. — Огромная ошибка.

Его голос звучал с явным разочарованием, и было очевидно, что он на грани срыва.

— Я любил тебя. Я так сильно тебя любил, но ты… — голос мужчины дрогнул, а из глаз медленно скатилась слеза. — Я ненавижу тебя, Гизала. Не-на-вижу тебя!

Последние слова слетели с уст его так тихо, но Гизала их услышала. Сильный мужчина, подобный скале, был сломлен. Сломлен той, кого любил много лет. Покачав головой, он развернулся и, не желая больше видеть её лица, ушёл прочь из дома.

Гизала замерла посреди комнаты, не в силах отвести взгляд от двери, за которой скрылся Магнус. Она хотела было последовать за ним, попытаться объясниться, но ноги налились свинцом, не позволяя сделать и шага. Но спустя пару минут дверь распахнулась настежь, впуская в помещение леденящий ночной воздух Хедебю.

— Мама…

В тишине раздался тихий голос, и в дверном проёме появился силуэт. Он приближался, но Гизала смотрела сквозь него. Она узнала этот голос и почувствовала острую ненависть. Настолько сильную, что была готова совершить убийство.