Читать книгу Нунтиус - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

I

И вот ступил он на тропу мирскую,

Где пыль седая клубится, как туман,

Где жизнь, борьбою душу истребую,

Встречает стонами со всех сторон и стран.

Ему навстречу — лики искаженные,

Больные скорбью, яростью, тоской,

Души, во тьме ночной заблужденные,

С своей неразрешенною тоской.

II

Он шел меж них, и каждый вздох тяжелый

Ему напоминал о клятве роковой,

О тишине озер, о глади смолой,

Оставленной в стране его святой.

Но не роптал избранник одинокий,

Нес в сердце образ, светлый и немой,

И ветхий мир, что дан был в срок высокой,

Как щит от ужаса и скорбями земной.

III

В его душе, как в келье монастырской,

Хранился тот елей, что все же не угас,

И в шуме площадном, и в речи быстрой

Он слышал отзвук горних, чистых глаз.

И в каждом нищем, падшем и больном

Узреть стремился он черты благие,

Ту искру Божию, под греховным хламом

Томящуюся в плену, всечастно изнывая.

IV

Но демон сомнения, с улыбкой хладной,

Шептал ему: «Вот твой высокий строй!

Где ж благодать? Все здесь так безобразно,

И твой геройский подвиг — лишь покой.

Вернись в твой рай, в долину заповедную,

Где эхо шепчет в сладостной тиши,

А здесь — одна лишь проза бесследную,

Одно людское рабство и грехи».

V

И в час такой, когда душа смущалась,

И крест земной казался нестерпим,

Он образ тот, что в озере остался,

Воздвигнул в сердце, слез омывшим им.

И вновь звучал тот голос, неизменный:

«Прими сей дар — и муку, и любовь,

Иди в народ, в больницы, в сени тленны,

Неси свой свет, свою святую кровь».

VI

И нес он крест, смиряя дух мятежный,

Сквозь гул толпы, сквозь смех и ложь,

Благословляя путь свой безнадежный

И оправдав свою судьбу во всем.

И видел он — сквозь морок и паденье

Порой мелькал родной, нездешний свет,

Как отблеск той, утраченной весны,

Что вечно жив в душе, что гибели и нет.

VII

И в этой скорби, в этом постоянстве,

В борьбе с самим собой, с мирской грозой,

Явился ему новый смысл в состраданье,

Как искупленье в жизни у земной.

Не для себя, для призрачного рая

Он путь — для страждущих, живых,

Чтить тоску, их боль смиряя — растворяя

В бездонной милости души своей больной.

VIII

Так шел пророк в толпе неотличимо,

Неся в груди и холод, и пожар,

Где утешенье становилось бремя,

А тяжкий крест — блаженством из утрат.

И в этом был высочайший строй души,

Не отреченье, а ее внимающий закон,

Когда из мук, из тьмы и из суши

Бессмертный дух, как феникс, возрожден.

IX

Их путь пресекся у реки разлившейся,

Весенний гнев вздыбил седой вал,

Вода ревела, пеной осквернившейся,

И переправы смерть им обещала.

«Нам не пройти, — Виктория сказала, —

Волна сомнет и мощь ладьи, и плот.

Одним из нас стать жертвою бы надо,

Чтоб дать другому шанс пройти вперед».

X

Он взгляд ее поймал — в нем не было покоя,

Лишь решимость, холодная, как сталь.

«Нет жертвам! — голос носится над воем. —

Наш общий путь — иль адская нам даль.

Я не приму спасенья той ценой,

Не стану жить, зная, что ты — кость в воде.

Мы или вместе будем погребены,

Иль вместе перейдем на этом судне».

XI

«Безумец! — прошептала, — ради света,

Что ты нести обязан для других…»

Но он, схватив ее за руку, вот ответ

Да к волнам прокричал, безумью вопреки.

И, обернувшись к челну одинокому,

Что буйство накаляло, как щепку в зле,

Шагнул, влача ее за собою строго,

На хлипкий настиг в яростной воде.

XII

И в этот миг, когда вода холодная

Уж обжигала их дрожащие ноги,

И смерть дышала в лицо, голодная,

Случилось чудо, снявшее тревоги.

Не ангел с неба — старик в плаще седой,

Скрытый до срока в тени скал сырых,

Перекрестился медленно рукой

И крикнул: «Держитесь!» — речью волевых.

XIII

И лодка, будто от хаоса вскинута,

Повинуясь единству и смелостью их,

Пошла сквозь вал, волной не опрокинута,

Как будто Господь хранил к цели двоих.

А старик, исчезнув тропою туманной,

Словно и не бывало вовсе его тут,

Оставив им в дар путь неожида́нный,

Что только вера и любовь создают.

XIV

Они, на берег выбравшись дрожащий,

Смотрели вспять, где рев еще звучал,

И понимали в битве настоящей

Не чудо их спасло, а их закал.

Тот шаг в пучину, сделанный благими,

Не для себя, но чтоб другого не предать,

Сломил теченье гибельной стихии,

Сумев саму судьбу за горло взять.

XV

И здесь, в тиши, придя в себя едва ли,

Он обнял Викторию — и в тишине

Понял, что больше нету в мире дали,

Что могла бы разлучить их в беготне.

Не мост из света, не сиянье рая —

А этот берег, мокрый, некрасив,

Им новую дорогу открывая,

Где их дыханье навсегда слилось.

XVI

Еще дрожали руки, кровь стучала

В висках, как отзвук прошедшей беды,

Но дух уже летел, предвосхищая

Все испытания, что ждут впереди.

Развитием был им не крик и не видение,

А тихий шепот: «Вместе и Навсегда».

И в этом — высшее предназначение,

Где торжество, напротив к тьме — звезда.

XVII

Настала ночь. Костер, дрожа, светился,

Бросая блики на скалы кругом.

Все стихло. Только сумрак шевелился

Да изредка трещал огонь сухим сучком.

Их двое в мире — более не нужно,

Ни клятв, ни громких, гордых фраз.

Лишь тишина, что стала вдруг послушной

И сердцу внятен каждый робкий час.

XVIII

Смотрел он в пламя, будто в нем читая

Всю повесть дня — и гнев, и страшный миг,

И как душа, едва не изнывая,

Нашла в себе спасительный родник.

И видел он в багряных угольках