Читать книгу Кататимно-имагинативная терапия. Примеры сессий Деньги: Мотивы хранения и накопления - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Дмитрий (52 года, он владелец небольшого магазина по продаже и ремонту бывшей в употреблении техники. Магазин расположен в цокольном этаже спального района, название «У дяди Димы» нацарапано на пластиковой вывеске от руки. Дмитрий работает там семь дней в неделю, иногда сам стоит за прилавком, иногда копается в схемах старых усилителей, иногда ругается с поставщиками запчастей из Китая. Он начинал двадцать лет назад с лотка на радиорынке, пережил три кризиса, две попытки закрытия бизнеса и бесчисленное количество обманутых ожиданий.

У него есть жена и дочь-подросток, которых он видит урывками, потому что «бизнес не отпускает». Отпуск он не брал пять лет — каждый раз кажется, что без него всё развалится, украдут, сломают, сдадут в металлолом. Дмитрий живёт с устойчивым ощущением, что он «едет на последнем колесе». Деньги, которые проходят через его руки (а проходят они немалые, техника бывает дорогая), не задерживаются: они уходят на закупку новых партий, на аренду, на зарплату единственному помощнику — племяннику, на непредвиденные расходы, которые случаются каждый день. То проводка сгорела, то налоговая начислила пени, то покупатель принёс нерабочий телевизор и требует возврата.

Накоплений у Дмитрия практически нет. Есть «заначка» дома, в старом чемодане, о которой жена, кажется, догадывается, но молчит. Банкам он не доверяет категорически: в девяностые «лопнул» банк, где лежали деньги его родителей, и этот сценарий Дмитрий усвоил на всю жизнь как аксиому. Кредитами пользуется с осторожностью, только если «прижмёт», и старается закрыть их досрочно, не высыпаясь ночами. Главный конфликт Дмитрия: он работает как вол, чувствует себя вечно должным и при этом испытывает глубокое недоверие к любым формальным системам хранения и приумножения денег. Его девиз: «Деньги должны быть под матрасом, а лучше — в товаре, который можно быстро продать». Но товар устаревает, ломается, обесценивается, и круг замыкается.

К психологу его привела жена. В последние полгода Дмитрий стал раздражительным, плохо спит, срывается на дочери, и однажды, придя домой, расплакался от того, что не может купить ей нормальный телефон — все деньги «ушли в контейнер с холодильниками». Он чувствует себя загнанной лошадью, но остановиться не может: страх потери бизнеса сильнее страха смерти).

Психолог: Дмитрий, здравствуйте. Проходите, присаживайтесь поудобнее. Как добрались?

Дмитрий: Здравствуйте. Нормально добрался.

Психолог: Я знаю, что ваша жена очень переживает за вас и что последнее время вам живётся непросто. Сегодня мы не будем сразу углубляться в тяжёлые переживания.

(Вводная часть сеанса построена по методу кататимно-имагинативной терапии. Психолог последовательно проводит Дмитрия через этапы стандартной релаксации: фокусировку на дыхании, сканирование тела и снятие зажимов, постепенное углубление расслабления. Это позволяет не только снизить уровень тревоги, но и переключить внимание с внешних раздражителей на внутренние процессы, подготавливая клиента к свободному образному мышлению, где бессознательное сможет говорить на своём языке — языке символов и метафор).

Психолог: Закройте глаза, сделайте глубокий вдох и выдох. Почувствуйте опору под ногами, спину, касающуюся спинки кресла. Вы в безопасности, здесь нет никаких дел, никаких срочных заказов, ничего, что требовало бы вашего контроля. Только вы и ваше дыхание.

Дмитрий: (Закрывает глаза, но веки подрагивают, дыхание пока поверхностное).

Психолог: Начинаем нашу подготовительную стадию. Я помогу вам мягко настроиться на восприятие свободно возникающих визуальных образов. Сделайте ещё один глубокий вдох… и медленный, очень медленный выдох. Почувствуйте, как с каждым выдохом напряжение покидает ваши плечи, они опускаются, становятся тяжелее. Ещё вдох — и на выдохе отпустите напряжение из челюсти, расслабьте лицо. Выдох — и тепло разливается по груди, по рукам, опускается в живот. Ваше тело становится спокойным, тяжёлым, удобным. Позвольте ему раствориться в кресле. Представьте себе, что вы стоите на зелёном лугу. Это безопасное, спокойное место. Небо над вами ясное, голубое, светит солнце, но оно не жжёт, а мягко согревает. Вы слышите, как ветер шелестит высокой травой, где-то рядом стрекочут кузнечики, а может быть, журчит ручей. Вы делаете шаг и чувствуете под ногами мягкую, упругую землю. Вы здесь одни, и здесь вы в полной безопасности. Никаких покупателей, никаких поставщиков, никаких долгов — только вы и этот луг. Оглядитесь… Что вы видите вокруг?

Дмитрий: Трава… зелёная. Небо… да, голубое. Солнце. Тишина. Птицы поют. Непривычно тихо. У меня в магазине никогда так тихо не бывает — то холодильник гудит, то покупатели заходят, то телефон трезвонит. А здесь… даже странно.

Психолог: Хорошо. Прислушайтесь к этой тишине. Она ваша. Насладитесь этим покоем ещё немного. Обратите внимание на то, как ветер касается вашей кожи, как пахнет трава и цветы. Это место принадлежит только вам, и вы можете возвращаться сюда в любой момент, когда почувствуете необходимость в отдыхе. А теперь, когда вы почувствуете готовность, посмотрите вдаль. На краю этого луга, или прямо перед вами, находится место, где хранятся все ваши накопления, все ваши сбережения. Это может быть что угодно: старинная сокровищница с массивными дверями, современный банк со стеклянным фасадом, сундук под деревом или что-то совсем иное. Не придумывайте, просто позвольте этому образу возникнуть. Что вы видите?

Дмитрий: (Долгое молчание. Он хмурится, потом брови поднимаются в удивлении). Я вижу какую-то будку. Или ларек. Маленький, железный, ржавый, стоит прямо посреди луга, но луг вокруг него какой-то… пожухлый, что ли. Как будто вокруг этого места ничего не растёт. Дверь облупившаяся, висит на одной петле, прикрыта, но не заперта. Похоже на мою первую точку, когда я на рынке начинал.

Психолог: Не оценивайте его, просто заметьте. Подойдите к этой будке поближе. Что вы чувствуете, глядя на неё?

Дмитрий: (Морщится). Чувство… знакомое. Какая-то тоска. Как будто всё временное, всё на соплях держится. Дверь вот-вот упадет, замка нормального нет, любой войдёт — и что там брать? Я даже не знаю, есть ли там что-то. Наверное, пусто, как обычно.

Психолог: Это важное ощущение: «как обычно, пусто». Сейчас мы имеем дело с вашей личной сокровищницей. А теперь, несмотря на это чувство, попробуйте войти внутрь. Просто откройте эту дверь на одной петле и загляните. Что вы видите внутри?

Дмитрий: (Дышит глубже, сосредоточен). Внутри темно. Свет только из щелей. Пыль, пахнет сыростью, как в подвале. Я вижу какие-то коробки, старые, картонные, размокшие. Стоят в углу. Я подхожу, открываю одну… Там детали какие-то старые, радиолампы, провода, разъёмы — всё, что я за двадцать лет насобирал, что «на всякий случай». Но это же не деньги, это хлам, который уже никому не нужен, кроме таких же старых дураков, как я. Ещё ящики стоят, навалом всякого.

Психолог: Значит, содержимое хранилища — это не деньги, а вещи, которые когда-то имели ценность, а теперь лежат мёртвым грузом? Или они всё ещё могут пригодиться?

Дмитрий: (Вздыхает). Теоретически — могут. Практически — лежат годами. Рука не поднимается выбросить, вдруг пригодится. А пригождается раз в пять лет. И это я про свой магазин сейчас говорю или про сбережения? (Короткий смешок). Похоже одно на одно.

Психолог: Ваше бессознательное очень точно показывает метафору. Вы храните «потенциальные ценности», которые редко превращаются в реальные деньги. Это может говорить о неспособности отличать реальные ценности от мнимых, о накапливании ненужных активов или об обесценивании результатов собственного труда. А есть ли в этой будке что-то, кроме коробок с деталями? Может быть, сейф, ящик, тайник?

Дмитрий: В углу, под грудой тряпья, стоит старый металлический ящик, из-под инструментов, зелёный такой, облезлый. Я его помню, он ещё с рынка остался. Открываю… Там пачки денег. Старые купюры, ещё с водяными знаками, которые уже не ходят. Они просто лежат, пылятся. Я их копил когда-то, а теперь они ничего не стоят.

Психолог: Как интересно. Ваше хранилище содержит два типа ресурсов: потенциальные (детали) и обесценившиеся (старые деньги). Что вы чувствуете, глядя на всё это?

Дмитрий: Бессилие. И злость на себя. Я столько лет вкалываю, а посмотреть не на что. Всё, что накопил, либо рассыпается, либо обесценивается. Выходит, зря старался? Для чего я вообще это всё делаю? Жена говорит — отдохни, а я не могу, потому что если я отдохну, то всё рухнет. А оно и так рушится, просто медленно.

Психолог: Это очень честное и болезненное чувство. Но образ дал нам диагноз: вы храните ресурсы так, что они не работают и не сохраняют ценность. Детали устаревают, деньги лежат мёртвым грузом и съедаются инфляцией. А теперь скажите: есть ли в этом хранилище кто-то, кто отвечает за сохранность, кто следит за порядком? Хранитель, сторож?

Дмитрий: Никого. Только я.

Психолог: Получается, хранилище есть, но оно заброшено, и доступ есть у всех, потому что дверь на одной петле. Это важная метафора вашего отношения к сбережениям: нет системы, нет защиты, нет регулярного пополнения. А теперь я попрошу вас выйти из этой будки и снова оказаться на лугу. Посмотрите направо. Там, за лугом, возможно, есть что-то ещё. Дорога, а за ней — другое здание. Это может быть современный банк, кредитная организация, место, где люди доверяют свои деньги профессионалам. «Банк» олицетворяет внешние, социально регулируемые системы, требующие делегирования доверия. Посмотрите, видите ли вы что-то подобное?

Дмитрий: Вижу. Через дорогу, за забором, стоит большое здание из стекла и бетона. Вывески банковской не вижу, но чувствую — оно. Новенькое, чистое, всё блестит на солнце, прямо как игрушка. И мне туда не хочется. Совсем.

Психолог: Что вызывает это нежелание? Подойдите ближе, если сможете. Просто посмотрите на это здание со стороны, не переходя дорогу.

Дмитрий: Подхожу к дороге. Она широкая, машин много, не перейти. Стою, смотрю на этот банк. Он красивый, но холодный. Окна тёмные. Охрана у входа стоит, с серьёзными лицами, в форме, прямо как в девяностых. Вспоминается сразу, как родителей кинули. Они тогда все свои сбережения, что копили всю жизнь, в один банк положили, а он лопнул. Я помню, как мать плакала. Нет, не пойду я туда. У них там свои правила, свои проценты, а я для них — быдло с рынка. Положишь — не вытащишь. А если и вытащишь, то уже не те деньги.

Психолог: Сильный образ и сильное чувство. Это не просто недоверие, это почти физический страх, основанный на реальном опыте вашей семьи. «Кинули» — это очень больно и очень глубоко, это травма, которая передаётся и влияет на ваши решения спустя десятилетия. Скажите, а есть ли кто-то у входа или внутри этого здания, кто вызывает хоть каплю доверия? Может быть, не охранники, а кто-то другой?

Дмитрий: Я вглядываюсь… Сбоку, у служебного входа, стоит пожилой мужчина в простой одежде, не в форме. Он курит, смотрит на меня. Не зло, а просто смотрит. Похож на сторожа или на старого рабочего. Лицо простое, натруженное, как у моего отца. Руки в мозолях, видно, что человек работающий. Он мне не враг. Я подхожу ближе, через дорогу всё равно не могу перейти, но мы смотрим друг на друга. Он кивает мне.

Психолог: Замечательно. Ваша психика нашла образ человека из «своего мира» в этом чужом, враждебном пространстве. Это уже ресурс. Что вы чувствуете к этому мужчине?

Дмитрий: Какое-то… спокойствие. Свой. Он тут не для того, чтобы впарить кредит, а просто работает. Может, он следит за порядком, может, в охране, но не напыщенный, а простой. Я думаю: «Вот если бы все там были такие, как он, может, и можно было бы…» Но их там большинство других, в костюмах, с улыбками нарисованными. Этот свой, а те — чужие.

Психолог: Вы очень точно разделили: есть «люди дела» и есть «люди системы». И ваш опыт говорит вам, что вторым доверять нельзя. А теперь давайте вернёмся к вашей будке-сокровищнице. Учитывая всё, что мы увидели, — и старые детали, и обесценившиеся деньги, и отсутствие защиты, и этот образ сторожа у банка, — что бы вам хотелось в ней изменить? Если бы у вас была волшебная палочка, какой бы вы сделали свою сокровищницу?

Дмитрий: (Задумывается глубоко, молчит долго). Я бы… я бы выкинул весь этот хлам. Все коробки с деталями, которые никогда не пригодятся. Оставил бы только то, что реально работает и что можно быстро продать, но не детали, а готовую технику, может быть. Деньги бы обменял на нормальные, современные, и не просто так, а чтобы они не лежали, а работали. И поставил бы нормальную дверь, железную, с хорошим замком, может быть, даже с кодовым.

Психолог: Это замечательная трансформация образа. Из захламлённого, брошенного сарая — в защищённое, осмысленное хранилище. А как быть с банком, с тем зданием через дорогу? Может быть, когда ваша сокровищница укрепится и начнёт понемногу наполняться, у вас появится желание просто зайти туда и посмотреть, не как проситель, а как человек, у которого есть из чего выбирать?

Дмитрий: Может быть. Сначала своё в порядок привести, накопить хоть что-то приличное, а потом уже и на них посмотреть. С тем мужиком-сторожем поговорить, расспросить, как там у них на самом деле, кто из этих, в костюмах, нормальный, а кто — жулик. Если он там работает, значит, не всё там врут, есть же и нормальные люди. Может, он подскажет.

Психолог: Прекрасная стратегия. Сначала — укрепление и наполнение личного пространства, потом — осторожное знакомство с внешним через «своего» человека. Это путь к балансу между автономным хранением и профессиональным управлением через внешние системы. А теперь я хочу, чтобы вы взяли в руки одну из самых ценных вещей в вашей обновлённой сокровищнице. Представьте, что там, среди всего, лежит что-то действительно важное. Может быть, это не деньги и не детали, а что-то другое. Что это может быть?

Дмитрий: (Пауза, лицо смягчается). Там… там лежит фотография. Маленькая, старая, в рамке. На ней — мы с женой и дочкой, ещё когда она маленькая была, лет десять назад. Мы на море, в Сочи, единственный раз, когда я выбрался на отдых. Мы там счастливые. Это самое ценное. Оно не продаётся, не обесценивается.

Психолог: Замечательно. Это и есть ваше настоящее сокровище, ради которого всё остальное имеет смысл. Возьмите эту фотографию в руки, почувствуйте её тепло. Что вы чувствуете?

Дмитрий: Тепло. И грусть, что редко их вижу. И желание, чтобы у них всё было хорошо. Чтобы дочка не переживала, что у неё телефон хуже, чем у одноклассников. Чтобы жена не пилила за то, что я вечно в магазине. Ради них всё это. И если я сейчас загнусь от стресса, кому это надо?

Психолог: Вот видите, вы сами пришли к главному выводу. Накопления нужны не для того, чтобы лежать мёртвым грузом, а для того, чтобы обеспечивать безопасность и радость вам и вашим близким. Как эта ценность — любовь к семье — может работать на вас, помогать вам в ваших финансовых решениях?

Дмитрий: Как напоминание. Что не надо убиваться на работе. Что надо иногда останавливаться и смотреть на них, а не на детали в коробках. Что копить надо не на «чёрный день», а на «светлый» — на отдых, на подарки, на спокойствие. Чтобы они не боялись, что завтра денег не будет.

Психолог: Это и есть финансовая зрелость: когда накопления служат жизни, а не страху. А теперь, поблагодарите свою сокровищницу за то, что она показала вам эту правду. Поблагодарите ту будку, какой она была, — она была честной. И поблагодарите новый образ, который вы начинаете создавать. Медленно выходите из неё, закройте за собой новую, крепкую дверь. Вернитесь на луг. Почувствуйте солнце, траву, ветер. Вдохните глубоко этот свежий воздух. А теперь начинайте возвращаться в комнату: пошевелите пальцами рук, пальцами ног, сделайте глубокий вдох… и когда будете готовы, открывайте глаза.

Дмитрий: (Открывает глаза не сразу, моргает, смотрит по сторонам, будто возвращаясь из далёкого путешествия. Лицо осунувшееся, но более живое, чем в начале, и в глазах появилась какая-то мягкость). Ох… Ну и кино. Прямо как в жизнь сходил. Эта будка… это ж она, родимая. Сколько я там времени провёл, а сейчас со стороны увидел — ужас. Как можно в таком месте деньги хранить? И главное — фотка эта… я про неё и забыл почти. А она — самое главное.

Психолог: Вот именно — вы увидели со стороны. Какие открытия вы сейчас сделали о своём отношении к сбережениям?

Дмитрий: Открытие — что я сам себя обкрадываю. Храню всякий хлам, потому что жалко выбросить, а деньги кладу туда, где они гниют. И не доверяю никому, даже себе, потому что в этот сарай годами не захожу. А банки боюсь, как будто они меня лично обмануть хотят. Хотя, может, и не все хотят. Тот мужик у служебного входа… свой. С него бы и начал. И главное — фотка. Я ж для них стараюсь, а сам их не вижу. Дурак.

Психолог: Это очень зрелый вывод. «Не все хотят обмануть, есть и свои». И «я сам себя обкрадываю, не замечая главного». Как это новое понимание может помочь вам в реальной жизни, в вашем бизнесе и в семье?

Дмитрий: Ну, первое — разобрать завалы в магазине и на складе. Выкинуть реальный хлам, который только место занимает и пыль собирает. Оставить то, что действительно можно продать. Второе — перестать копить «на всякий случай» в купюрах. Раз в месяц буду откладывать нормальные деньги на отдельный счёт. С дочкой поговорю, она в этих ваших интернетах разбирается, может, подскажет, какой банк понадёжнее, где проценты нормальные и не кидают. И третье — выделю время на семью. Хотя бы один выходной в месяц, без телефона, без магазина. Чтобы не только на фотке, а вживую их видеть.

Психолог: Замечательный, целостный план. Маленькими шагами, но в правильном направлении. И поддержка дочери — это тоже ресурс, о котором вы, возможно, забывали в своей ежедневной гонке. Как вы себя чувствуете сейчас, после этого путешествия?

Дмитрий: Странно… но легче. Как будто груз скинул. Я даже не думал, что можно вот так просто залезть в голову и всё там разобрать. Причём без всяких там таблеток и нравоучений. Сам всё увидел, сам понял. Спасибо вам. Я, честно говоря, шёл с мыслью, что вы меня говорить заставите о том, как я в детстве собак боялся. А тут — делом занялись, по-мужски как-то. По полочкам разложили.

Психолог: Рад стараться. Значит, мы на верном пути. На сегодня наш сеанс окончен, но у вас есть домашнее задание: попробовать сделать те маленькие шаги, о которых мы говорили. Разобрать завалы, начать регулярно откладывать, провести время с семьёй. И главное — запоминать это новое чувство, что вы не просто «загнанная лошадь», а хозяин, который может навести порядок в своём хозяйстве и в своей жизни. Помните, что обретённая в процессе работы ясность позволяет выстроить такую систему сбережений, которая обеспечивает не только материальную, но и психологическую безопасность.

Дмитрий: (Встаёт, уже не так скованно, как в начале, расправляет плечи). Спасибо. Постараюсь. Дочь как раз завтра выходная, попрошу помочь с интернетом. А то я в этих ваших приложениях ни бум-бум, а она шарит. И в выходной, может, в парк сходим, пока погода хорошая. Давно обещал. До свидания.

Психолог: До встречи через неделю. Буду ждать вас с новостями.