Читать книгу Сибирь 19 века глазами американца. Часть третья - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

На второе утро мы остановились в Тулемске, чтобы поменять несколько коробок, которые мешали сидеть в санях. Слуги имеют обыкновение класть мелкие, а иногда и крупные предметы, в переднюю часть повозки. Для человека невысокого роста это не представляет особой проблемы, но в моем случае я не был согласен с такой практикой. Русские сани по форме напоминают утюг для белья, гораздо более узкий в передней части, чем в задней, поэтому путешественнику обычно не кажется, что пространство под возницей слишком велико для ног пассажира.

Мы согрелись за дымящимся самоваром с большим количеством горячего чая. Хозяйка дома принесла бутылку наливки с таким странным, но приятным вкусом, что я спросил, из каких фруктов она сделана. «Из апельсиновой цедры», – ответила она. Каждая сибирская домохозяйка считает своим долгом приготовить хороший запас наливок осенью. Стеклянную банку объемом два-три галлона наполняют до горлышка любыми фруктами или ягодами, чаще всего используют смородину и крыжовник. Затем банку наполняют местной водкой и ставят на южное окно, где она находится под солнечными лучами и теплом комнаты в течение десяти дней. После этого жидкость сливают, смешивают с равным количеством воды, помещают в котел с фунтом сахара на каждый галлон и кипятят несколько минут. После охлаждения и процеживания жидкость разливают по бутылкам и отправляют в погреб. Многие сибиряки предпочитают наливку иностранным винам, и один бывший генерал-губернатор пытался сделать ее модной. Он отказался от импортного вина и заменил его наливками, но его примеру последовало не так много человек, как он хотел.

Наша остановка заняла три или четыре часа. После того, как мы тронулись, в моих санях обнаружили несчастного поросенка, и прежде чем мы смогли поймать и выпустить его, он был изрядно побит и потрясен. Как он туда попал, нам было непонятно, но я не думаю, что он когда-либо снова добровольно залезет в сани.

Мы встретили множество караванов саней, нагруженных товарами. Они были похожи на поезда, которые я описывал между Кяхтой и озером Байкал, по четыре или пять саней на каждого человека. Лошади, как правило, шли сами, и покорно следовали за своими вожаками. Пока мы остановились у подножия холма, чтобы сделать кое-какой ремонт, меня заинтересовало проявление конского интеллекта. Когда караван достигал вершины холма, каждая лошадь останавливалась, пока предыдущая не спускалась. Сдерживая сани, словно под контролем поводьев, она шла половину спуска, а затем, преодолев холм, пересекала лощину под ним рысью. Одна за другой лошади проходили таким образом без всякого руководства, точно так же, как если бы ими управлял возничий.

Я заметил, что лошади были весьма искусны в выборе лучших участков дороги. Я помню школьное сочинение, в первом предложении которого говорилось: «Лошадь – благородное животное», но я никогда не знал, пока не путешествовал по Сибири, насколько она заслуживает похвал.

Днем у нас не было особых проблем с этими караванами, так как они обычно уступали нам дорогу, услышав наши колокольчики. Если дорога была широкой, лошади обычно сами сворачивали в сторону; там, где она была узкой, они не хотели идти по снегу и не делали этого, пока их не заставляли возничие. Если последние медлили, наши ямщики сами сворачивали в сторону и мстили, хлестая кнутом некоторых ездовых лошадей и всех возничих, до которых могли дотянуться. Ночью у нас возникали большие трудности, так как лошади каравана хотели держаться проторенной дороги, а их возничие обычно спали. В темное время суток нас трясло от столкновений с бесчисленными санями. Только боковые опоры предотвращали разрушение наших саней. Поезда, идущие на восток, перевозили разнообразные грузы товаров для Сибири и Китая. Поезда, идущие на запад, обычно были загружены чаем в ящиках, обтянутых коровьей кожей. Объём грузооборота по главной дороге через Сибирь очень велик.

Когда мы остановились на ужин, я извлек бутылку шампанского из своих саней. Это было лучшее шампанское марки «Клико», замерзшее до состояния ледяной глыбы. Оно полчаса простояло в теплом помещении, прежде чем оттаяло настолько, чтобы медленно капать в наши бокалы.

Как только мы закончили ужинать, нам объявили о прибытии поезда из пяти повозок. Мы поспешили надеть меха и с минимальной задержкой запрыгнули в сани. Не было опасений, что мы потеряем первую и вторую группу лошадей, но последнюю могли взять на почтовое отправление, так как у дам были «подорожник» только третьего класса. Ямщики так же, как и мы, стремились сбежать, ведь работа по доставке почты не приносит выплат «на водку». Почта между Иркутском и Красноярском курсирует дважды в неделю в каждом направлении, и мы часто её встречали. Там, где она только что проезжала станцию, иногда возникала нехватка лошадей, из-за чего мы задерживались, пока не приводили деревенские упряжки.

Каждый караван сопровождает кондуктор, отвечающий за безопасность и почты и каравана. Кондуктор – это солдат или другой государственный служащий, и он должен быть вооружен, чтобы отбиваться от грабителей. Одним из таких кондукторов был четырнадцатилетний мальчик, который, казалось, был очень ответственным. Я наблюдал, как он на станции заряжал пистолет, и меня позабавила его показная манера поведения. Когда операция была завершена, он закрепил оружие за поясом и, с важным видом, вышел с видом тяжеловесного и непобедимого бойца. Еще один кондуктор в своем странствии с пистолетами и ножами, выглядел как военный музей.

Кондуктор

От станции мы свернули с главной дороги и проехали несколько верст по замерзшей поверхности реки Бирюса. Снег лежал гребнями, и, быстро проезжая по ним, нас бросало, как ялик в бушующем море. Это было предвкушением того, что меня ждало в дальнейшем. Бирюса богата золотыми месторождениями, и раньше правительство содержало в ее долине обширные горнодобывающие предприятия.

Около девяти часов вечера мы решили выпить чаю. Войдя в столовую, я обнаружил, что пол покрыт спящей массой, источающей не слишком пряный запах. Я ударился головой о какую-то широкую полку, подвешенную на высоте восемнадцати или двадцати дюймов от потолка и удерживающую нескольких спящих.

«Вот, – сказал Павел – еще одна комната для сна». Он попытался отодвинуть занавеску над кирпичной печью. На мгновение обнажились женская голова и плечи, пока крепкая мужская рука не схватила и не удержала занавеску закрытой. Подвесные полки или фальшивые потолки довольно распространены в крестьянских домах, особенно на станциях. Ямщики и другие временные постояльцы размещаются здесь на полу, а кровати – это роскошь, которую они редко могут себе позволить. Нередко небольшой дом так же плотно забит людьми, как трюм пассажирского судна, и мне никогда не хотелось задерживаться в этих переполненных апартаментах. В русском доме практически отсутствует вентиляция, и влияние двадцати спящих на чистоту воздуха в комнате «лучше представить, чем описать».