Читать книгу Все дороги ведут к морю - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Мира очнулась оттого, что перестала чувствовать движение. Ровный гул мотора, убаюкивавший её последние полчаса, оборвался, и в наступившей тишине собственное дыхание показалось оглушительным. Она открыла глаза.

Но настоящим пробуждением послужила резкая, пульсирующая вспышка в левом плече. От неосторожного движения рану прошило каленым железом, и Мира невольно вскрикнула, тут же зажимая рот ладонью. Онемение от лидокаина, которое до этого милосердно окутывало руку ватным коконом, начало отступать, пропуская вперед живую, грызущую боль.

Салон тонул во темноте, только тусклые зелёные цифры на приборной панели высвечивали время: 2:14. Водительское кресло пустовало. Мира моргнула, прогоняя остатки сна, и рывком села прямо. Голова на секунду закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна. Она вцепилась здоровой рукой в подлокотник, пытаясь сфокусировать взгляд на чёрных провалах окон.

Ничего. Только тёмные силуэты деревьев, неподвижные, как декорации, и кусок ночного неба, густо усыпанный звёздами. Сердце пропустило удар и пустилось в галоп. Она уже потянулась к ручке двери, лихорадочно соображая, есть ли у неё хоть какой-то план, если придётся выбираться из машины одной в этой глуши, когда фары встречного света выхватили из темноты фигуру.

Марко шёл от небольшого придорожного кафе. В одной руке он нёс два картонных стаканчика, в другой — бумажный пакет. Увидев её лицо, прижатое к стеклу, он ускорил шаг.

Дверь распахнулась, впуская ночную прохладу и запах эспрессо.

— Проснулась? — он поставил стаканчики в подстаканники, сунул ей в руки тёплый пакет. — Как рука?

Мира прижала пакет к груди, чувствуя, как под рёбрами медленно отпускает ледяной спазм.

— Болит, — выдохнула она слишком поспешно. — Но нормально.

Марко хмыкнул, усаживаясь за руль. Белый свет от витрины кафе падал на его профиль, высвечивая тени под глазами и жёсткую линию челюсти. Он выглядел уставшим, но отчего-то это не делало его менее привлекательным. Наоборот, появлялось что-то почти уязвимое в том, как он тёр переносицу большим пальцем.

— Бери сверху, — он взял один из стаканчиков, проверил крышку и протянул ей. — Он горячий.

Мира усмехнулась, едва заметно, и вскинула бровь.

— Что? — он покосился на неё.

Она помотала головой.

— Ничего.

Но уголок её губ всё равно предательски дрогнул. Она аккуратно обхватила стакан за крышку, как он и сказал, чувствуя, как тепло медленно просачивается в пальцы. Сделала маленький глоток: горький, крепкий, почти обжигающий.

Марко тем временем вырулил обратно на трассу. Фары выхватили из темноты указатель: до границы 12 километров. Он бросил взгляд на приборы, поправил зеркало заднего вида.

— Так что, — произнёс он наконец, глядя вперёд, — мы вроде условились, что стали хорошими знакомыми.

Он перевёл взгляд на неё: коротко, изучающе, и снова вернулся к дороге. Встречная фура пронеслась мимо, на секунду ослепив салон светом, и когда глаза привыкли к темноте, Марко заговорил снова.

— Может, это повод хоть что-то о себе рассказать? А то я пока знаю только то, что ты падаешь в обморок при виде шприца.

— Такая у меня реакция, — Мира опустила взгляд в стакан, наблюдая, как тонкая струйка пара растворяется в темноте салона. — Что поделать?

— У каждого свои слабости, — согласился он.

Дорога пошла на подъём, мотор напряжённо загудел, и Марко переключил передачу.

— Я вообще-то тоже о тебе ничего не знаю, — Мира провела пальцем по краю стакана, собираясь с мыслями. — Часто ты спасаешь девушек, попавших в беду?

Он отпил кофе, будто обдумывая формулировку.

— Если выдаётся возможность в перерывах между боями и хирургическим отделением.

— Ну вот. — Мира театрально поджала губы. — А я ненароком подумала, что я единственная.

На этот раз он улыбнулся уже откровеннее. И неожиданно наклонился ближе. Слишком близко. Она почувствовала тепло его дыхания и горечь кофе. За окном мелькнул очередной указатель, но Мира его не разглядела.

— Но, справедливости ради, — произнёс он тише, — стоит отметить, что из всех девушек, которых я спасал, ты самая красивая.

Он так же спокойно отстранился и снова уставился на дорогу, словно ничего особенного не произошло. Впереди показался крутой поворот, Марко сбросил скорость, и машина плавно вписалась в дугу. Мира машинально опёрлась ладонью здоровой руки о переднюю панель, удерживая равновесие.

— Сомнительный комплимент. — Мира повернула голову к окну, тяжелые, длинные серьги снова мазнули по шее холодным металлом, вызывая почти физическое раздражение.

— Почему?

— Внешность обычно хвалят, когда больше ничего другого хвалить не остаётся. — Она подняла руку и, почти не глядя, нащупала тонкую застежку первой серьги. Пальцы слушались плохо, но она с каким-то ожесточением дернула металл. Тонкая дужка неохотно поддалась. Вторая сережка последовала за первой.

— Удивительная, — он тихо рассмеялся. — Ты ведь сама избегаешь возможности позволить мне узнать, за что тебя можно похвалить.

Мира прищурилась, разжала кулак, и два сверкающих каскада камней с сухим, пластмассовым стуком упали на пластиковую панель перед ней.

— Это что, попытка обвинить меня в собственной загадочности?

— Это констатация факта, — спокойно отозвался он. — Я задаю вопросы. Ты уходишь от ответа. Я делаю выводы.

Он мельком глянул на брошенные серьги, которые теперь подпрыгивали на панели при каждом ухабе дороги, и в его взгляде проскользнула понимающая усмешка.

— И какие же выводы? — она повернулась к нему чуть резче, чем собиралась.

Он задумчиво постучал длинными тонкими пальцами по рулю. В свете приборов блеснул циферблат: 2:27. До границы, судя по знаку, оставалось семь километров.

— Что ты привыкла держать дистанцию.

— Серьезно? — Мира закатила глаза, но пальцы непроизвольно сильнее сжали теплый картонный стаканчик. — Боец, хирург и ещё интуитивный психолог?

— Не психолог, — он покачал головой. — Просто внимательный.

— Хорошо, внимательный. — Она сделала ещё глоток кофе, будто выигрывая время. — Что-то ещё успел заметить?

Марко замолчал, всматриваясь в полосу дороги, плавно повернул руль чуть левее, выравнивая машину на пустой ночной трассе, и только когда колеса пошли по идеально ровному асфальту, он на секунду перевел взгляд на неё.

— Что ты мне нравишься.

Мира замерла. Сердце ощутимо стукнуло в грудной клетке и на мгновение защемило, словно ей не хватило воздуха. Она не сразу поняла, что именно выбило её из колеи больше: его обезоруживающая прямота или полное отсутствие флирта в голосе. Он сказал это так, будто констатировал факт, как температуру воздуха или направление ветра. Мира моргнула, проверяя, не ослышалась ли, и медленно поставила кофе в подстаканник, боясь, что рука дрогнет.

— Ты быстро делаешь выводы. — голос прозвучал с той самой учительской серьезностью, которую она включала в школе, когда ситуация выходила из-под контроля.

— Я быстро принимаю решения, — поправил он.

Марко переключил передачу, и это движение было скупым, точным. Его рука на мгновение оказалась совсем рядом с её коленом, и Мира почувствовала исходящее от него тепло, от которого захотелось либо вжаться в дверь, либо, наоборот, податься навстречу.

— Могу предположить, что часто ошибаешься.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было бравады, скорее спокойная уверенность человека, привыкшего отвечать за свои слова.

— Достаточно редко, чтобы продолжать это делать.

Мира отвернулась, за окном мелькали редкие огни, чёрные силуэты деревьев, трасса уходила в ночь.

— А если я скажу, что это не лучшая идея? — Вслух она говорить не хотела, вышло это само собой.

Он сбавил скорость, будто вопрос требовал большей сосредоточенности. Пауза длилась секунду, две.

— Буду вынужден с тобой согласиться.

Она резко повернула голову.

— Тогда зачем ты мне об этом сказал?

— Я в отличии от тебя, говорю прямо, когда меня спрашивают. — Салон наполнился напряженной тишиной. Марко сбросил скорость, подъезжая к веренице машин перед КПП. Впереди перемигивались красными огнями несколько фур. — Глупо утаивать, что ты мне симпатична. Но это не значит, что я собираюсь переступать границы.

Мира сглотнула. Сердце билось слишком быстро. Она посмотрела вперёд на шлагбаум, на таблички, на медленно ползущую очередь. И прежде чем успела остановить себя, выдала:

— Ну… границу мы сейчас всё равно переступим. В прямом смысле.

Тишина повисла на долю секунды. Она тут же почувствовала, как к щекам приливает тепло. Она опустила взгляд к полупустому стакану, будто тот мог её спасти.

Марко сначала просто смотрел на неё. Потом уголки его губ медленно поползли вверх. Он выдохнул коротким смешком.

— Точно.

Очередь двигалась медленно, рывками, красные огни впереди вспыхивали и гасли, как нервный пульс. Марко опустил стекло ещё до того, как к машине подошёл пограничник. Ночной воздух сразу стал холоднее, плотнее. Запах кофе сменился запахом асфальта и дизеля.

— Dobro veče. Dokumenta, molim.

Марко ответил. Их реплики звучали быстро, отрывисто. Паспорта перешли из рук в руки. Пограничник наклонился чуть ниже и перевёл взгляд на Миру.

— Prvi put prelazite ovu granicu?

Она растерялась. Слова были понятны лишь частично. Она посмотрела на Марко. Он чуть повернулся к офицеру и пояснил:

— Ona je iz Rusije. Ne govori srpski.

Пограничник кивнул и уже на русском повторил:

— Впервые пересекаете эту границу?

Пограничник ждал ответа спокойно, без раздражения.

— Да, — голос её прозвучал тише, чем она планировала.

Он кивнул, вернулся к сербскому и коротко бросил Марко:

— Koliko ostajete?

— Par dana. U Budvi.

Пограничник кивнул, пролистал паспорта внимательнее. Палец задержался на визе, потом на пустых страницах. Он поднял взгляд на Миру, сверяя фотографию с реальным лицом.

— Otvorite gepek.

Марко вышел. Багажник открылся с коротким щелчком. У дальней стенки закреплённая аптечка и знак аварийной остановки. Больше ничего.

Пограничник осветил пространство фонариком, провёл лучом по углам, по обшивке, задержался на нишах. Постучал по пластиковым панелям, наклонился чуть ниже, проверяя, нет ли скрытых отсеков, затем выпрямился.

— Imate li nešto za prijavu? Alkohol? Cigarete?

— Ne.

Кивок. Багажник разрешили закрыть.

— Parkirajte tamo. Šalter broj dva.

Машина медленно подъехала к низкому зданию с тусклым светом внутри. В помещении пахло бумагой, пылью и кофе из автомата. За стеклом сидела женщина в форме. Она взяла паспорта, проверила данные в компьютере.

— Turistički boravak?

— Da.

Щёлкнул штамп. Один. Второй. Она аккуратно повернула паспорта, поставила отметки о въезде, проверила дату.

— Sledeći. — Паспорта вернулись через узкое окошко.

Они вышли обратно в ночь. Очередь за их машиной уже продвинулась. Красные огни впереди мигали всё так же неровно. Марко подошёл к машине, обошёл её спереди и открыл Мире пассажирскую дверь. Движение было привычным, почти машинальным, но в этой паузе, между поднятым шлагбаумом и тёмной дорогой, оно ощущалось иначе.

Она шагнула ближе; он, придерживая дверь, слегка коснулся её запястья, всего на секунду, чтобы пропустить вперёд. Контакт был случайным. Кожа к коже. Они оба едва заметно вздрогнули, как от короткого разряда. Мира на мгновение задержала дыхание. Марко отдёрнул руку, явно не ожидая этой реакции.

Она села в машину. Он закрыл дверь осторожнее, чем обычно, обошёл капот и занял своё место за рулём. Двигатель завёлся с короткой вибрацией. Шлагбаум медленно поднялся. За ним начиналась дорога на Будву.

— Доедем до Подгорицы, зайдём в круглосуточное кафе. Потом дальше, на Будву. У приятеля там студия. Ключи у меня есть.

Мира кивнула. Ничего не ответила. Тишина в машине стала напряженнее, чем полчаса назад. Тогда она была нейтральной. Теперь она давила. Слишком ощутимая для двоих в замкнутом пространстве.

Марко включил поворотник, и они вырулили на основную трассу. Дорога сразу пошла в гору, серпантином, узкая, с крутыми поворотами, где встречные фары выныривали из темноты внезапно, как хищники. Он вёл машину уверенно, но теперь Мира замечала другое: как напряжены его руки на руле, как он чуть прикусывает губу на крутых виражах. Или ей только казалось? Она уже перестала доверять собственным ощущениям.

За окном поплыли тёмные силуэты гор, уходящие в никуда. Где-то там, внизу, изредка проглядывали редкие огоньки, деревушки, прилепившиеся к склонам.

— Как рука? — спросил Марко, не глядя на неё.

— Нормально. Не болит почти.

— Это лидокаин ещё работает. Через час начнёт отпускать, тогда придётся потерпеть. — Он помолчал. — Я серьёзно, Мира. Обязательно скажи, когда начнет болеть.

— Скажу.

Она отвернулась к окну, но боковым зрением видела его профиль. Он смотрел только на дорогу, сосредоточенно, даже слишком. Будто боялся отвлечься. Или боялся снова на неё посмотреть.

Горы расступились, и дорога нырнула в тоннель. На несколько секунд их накрыла абсолютная темнота, только жёлтые огни разметки проносились под колёсами пунктирной линией. Тоннель кончился так же внезапно, как начался. Впереди распахнулась долина, усыпанная огнями. Где-то там должна была быть Подгорица.

— Здесь невероятно красиво, — выдохнула Мира, не отрывая взгляда от открывшегося вида. Огни внизу переливались, дрожали, словно кто-то рассыпал драгоценные камни по бархату.

Марко сбросил скорость, покосился на неё и, не говоря ни слова, прижался к обочине. Машина мягко остановилась на гравийной насыпи.

— Ты чего? — удивилась Мира, поворачиваясь к нему.

Но он уже вышел, захлопнул дверь и через несколько секунд открыл её с пассажирской стороны. Протянул руку ладонью вверх.

— Выходи.

— Зачем?

— Я хочу, чтобы ты всё рассмотрела.

Мира посмотрела на его руку, широкую ладонь с длинными, аккуратными пальцами. Теми самыми, что пару часов назад копались в её ране. Те, что вытирали её слёзы. Она колебалась секунду, потом вложила свою ладонь в его.

Он помог ей выбраться из машины, придержал за локоть здоровой руки, когда она ступила на неровную почву. Ночной воздух ударил в лицо прохладой.

— Сюда. — Марко огляделся по сторонам, убеждаясь, что дорога пуста, и легонько потянул её за собой. — Там чуть дальше смотровая.

Марко бросил на неё взгляд, задержавшись. Остановился, развернул её к себе лицом. Взгляд его скользнул по её плечам: открытым, беззащитным в ночном свете, по тонким бретелькам платья, по ключицам, на которых выступили мурашки. Задержался на повязке, белеющей в темноте.

— Ты замёрзнешь, — он развернулся и направился к машине. Мира смотрела, как он открывает заднюю дверцу, достаёт что-то из салона и возвращается.

— Дай-ка, — он подошел в плотную.

Мира замерла. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание. Марко медленно, очень осторожно расправил джинсовку в руках.

— Повернись, — тихо попросил он.

Она на автомате развернулась, и замерла, чувствуя, как его руки поднимают куртку, как ткань опускается ей на плечи. Теплые пальцы едва касались её кожи, поправляя воротник, расправляя ткань на спине, а дыхание касалось затылка.

Марко задержал руки на её плечах; громко вдохнув и выдохнув, развернул её обратно.

— Идём, — он кивнул в сторону смотровой.

Она сделала шаг вперёд, к самому краю, и оперлась здоровой рукой о холодный металл перил. Другая, перевязанная, безвольно висела вдоль тела, но Мира почти не чувствовала боли, только глухую пульсацию в такт сердцу.

Внизу, под ногами, серпантин дороги вился бледной лентой, уходя в темноту. Огни Подгорицы горели россыпью тёплых жёлтых точек, отражаясь в её глазах. Ветер трепал волосы, забрасывал пряди на лицо, но она не убирала их, позволяя им хаотично кружить вокруг лица.

Она глубоко вздохнула, набираясь смелости, и повернулась. Нос уткнулся ему в грудь, в мягкую ткань рубашки, под которой чувствовалось тепло. Его запах ударил резко, пьяняще, тот самый, которым уже пропиталась куртка, только здесь, вблизи, он был сильнее.

Внутри всё оборвалось и одновременно сжалось в тугой, ноющий узел. Сердце защемило так, что стало трудно дышать. То самое чувство, которое она уже ловила сегодня несколько раз. Только теперь оно заполнило всё сердце и голову, без остатка, вытеснив мысли, осторожность, страх.

Она замерла, боясь пошевелиться. Боясь, что он отстранится. Боясь, что не отстранится. Медленно подняла голову, встречая его взгляд.

Тьма. В лице, в глазах. Ни намёка на улыбку. Только что-то тёмное, глубокое, от чего воздух в лёгких вытиснился. Он смотрел на неё так, будто видел насквозь. Будто знал всё, что творилось у неё внутри в эту секунду. Будто сам чувствовал то же самое.

Мира не могла дышать. Не могла думать. Могла только стоять и смотреть в его глаза, чувствуя, как этот взгляд прожигает её до самого дна. Она хотела, чтобы он шагнул ближе. Чтобы убрал это крошечное расстояние между ними. Чтобы сделал то, чего она сама сделать не могла.

Он отступил. Всего полшага назад. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы холод ночного воздуха ворвался между ними, заполняя пустоту.

Мира моргнула. В груди кольнуло остро, больно.

— Пошли, — осторожно, почти невесомо он положил руку ей на спину. Ладонь легла чуть выше талии.