Читать книгу Все дороги ведут к морю - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Подгорица встретила их серой дымкой и пустыми проспектами. Марко припарковался у невысокого здания, где над дверью тускло мерцала вывеска. Он обошел машину, открыл дверь, взял её за руку, помогая встать. Его пальцы обвили её запястье, кожа под его ладонью была ледяной. Пройдя несколько шагов Марко распахнул дверь придорожного кафе. Внутри пахло старым фритюром и дешёвым освежителем воздуха с ароматом лимона.

Они сели у окна. Рассвет ещё не наступил в полную силу, но небо над острыми хребтами гор уже выцвело до грязно-голубого, а уличные фонари начали казаться болезненно-желтыми.

В углу, у старого вентилятора, который лениво вращал лопастями, сидела молодая пара; туристы, судя по рюкзакам у ног. Девушка дремала, положив голову на плечо парню, а тот бездумно листал ленту в телефоне, изредка поглядывая на дверь в ожидании такси. Девушка что-то тихо пробормотала во сне, теснее прижимаясь к парню, и тот машинально, не отрываясь от телефона, погладил её по плечу.

Официант в помятой белой рубашке подошёл к ним не сразу. Он медленно вытирал руки о фартук, глядя куда-то сквозь посетителей. Пересменка была совсем скоро, и новые гости явно не входили в его планы на остаток ночи.

Он нехотя положил на стол два заламинированных меню, края которых давно облупились.

— Сразу говорю, — прохрипел он, даже не пытаясь изобразить вежливость, — кухни почти нет. Повар ушёл полчаса назад. Мяса нет, первого и второго нет. Кофе только из автомата.

Марко даже не открыл меню. Он устало откинулся на спинку стула, с хрустом в суставах, вытянул затекшие ноги под столом, задев ножку стула на котором сидела Мира.

— А что есть? — Он поднял руку и, не глядя, стянул с шеи ворот рубашки, расстегивая верхнюю пуговицу.

Официант шумно зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и на мгновение зажмурился.

— Лепёшки есть. Приганицы. Вчерашние, но можем разогреть. Сыр и мёд остались. Всё.

Марко взглянул на Миру. Она сидела, вжавшись в спинку стула, запахивая на себе джинсовку, и её бледность в этом беспощадном утреннем свете казалась почти пугающей. — Неси лепёшки, — распорядился он. — Побольше сыра. И два двойных эспрессо. Самых крепких, какие сможешь выжать из своего автомата.

Мира, преодолевая тошноту, достала из сумки свой разряженный телефон и протянула его парню.

— Пожалуйста… можно поставить на зарядку?

Официант кивнул, взял телефон и так же медленно побрёл вглубь зала. Мира проводила его взглядом и повернулась к окну, глядя на припаркованный черный седан, покрытый слоем пыли. Лидокаин, который до этого держал боль в вежливой узде, окончательно сдался, и теперь рана заявляла о себе каждым ударом пульса.

Мира чувствовала, как под кожей медленно раздувается тяжёлый, раскалённый шар. Это была тупая, выматывающая боль, которая не давала возможности просто сидеть ровно. Она просачивалась глубже, в самую кость, отдавала в ключицу и тянула шею, заставляя мышцы каменеть от напряжения.

Официант вернулся, с тихим стуком поставив перед ними тарелку. Запах горячего теста, смешанный с едким ароматом солёного овечьего сыра и мёда, ударил в нос, но вызвал лишь новый приступ тошноты. Желудок сжался в тугой узел, протестуя против самой мысли о еде.

— Поешь, — голос Марко прозвучал почти над самым ухом.

Мира вздрогнула, и эта случайная судорога отозвалась в плече такой острой, электрической вспышкой, что в глазах на секунду потемнело. Она крепко зажмурилась, впиваясь пальцами правой руки в край стола. Костяшки побелели. Она чувствовала, как по спине между лопатками поползла холодная капля пота.

— Мира, посмотри на меня.

Она с трудом разомкнула веки. Лицо Марко плыло перед ней, фокус никак не наводился. Он сидел, подавшись вперёд, и его ладонь накрыла её дрожащие пальцы на столе. Мира сделала судорожный вдох, пытайся вытолкнуть из легких застрявший там ком боли.

— Я сейчас, — он поднялся, ножки стула шаркнули по плитке. — Попробуй съесть хотя бы кусок, нельзя пить лекарства на пустой желудок.

Мира проводила его расфокусированным взглядом, видя, как его высокая фигура направляется к выходу, к машине.

Официант, шаркая подошвами, подошёл к столу и поставил две маленькие чашки. Густой аромат кофе на мгновение перебил запах еды, ввинчиваясь в сознание. Мира, преодолевая тошноту, протянула правую руку к тарелке. Пальцы слушались плохо. Она отломила край горячей, лоснящейся от масла лепёшки. Кусок был безвкусным, как вата, она жевала его механически, чувствуя, как в висках и где-то глубоко в груди стучит тяжелый, мерный молот. Боль накатывала волнами: то затихала до глухого нытья, то взрывалась белым шумом в ушах.

Дверь кафе хлопнула, впуская порцию холодного утреннего воздуха. Марко вернулся быстро. Он подошёл к столу, на ходу выщелкивая из фольги две белые таблетки.

— Вот, держи, — он положил таблетки около ей стакана, затем обернулся к стойке, вскинув руку, подзывая официанта. — Стакан обычной воды.

Парень за стойкой, оценив выражение лица Марко, перестал зевать и почти бегом принёс высокий стеклянный стакан. Марко пододвинул его к Мире.

Девушка закинула таблетки в рот, чувствуя их горький, химический привкус, и сделала несколько жадных глотков. Вода была ледяной, она обожгла горло, но на секунду привела в чувство.

— Спасибо.

Марко опустился на своё место, наблюдая за тем, как она пытается справиться с дрожью. Он дождался, пока она сделает ещё один глоток.

— Это только временная мера, Мира. Таблетки снимут острый спазм, но воспаление никуда не денется. Когда приедем в студию, мне всё равно придётся поставить тебе укол.

Она лишь молча кивнула, глядя, как на дне стакана подрагивают остатки воды. Мысль о новом шприце больше не вызывала того панического ужаса, физическая боль в плече была куда страшнее любой иглы.

— Чем ты занимаешься там, дома? — спросил он, и этот вопрос, такой обыденный и нормальный, прозвучал в пустом кафе как гром среди ясного неба.

— Я… — она запнулась. — Я учительница. Преподаю английский в школе.

Марко замер с зажигалкой в руке, так и не чиркнув кремнем, подняв глаза на Миру, и в его взгляде смешались недоверие и искреннее, почти детское изумление. Он оглядел её заново: бледное лицо, растрепанные темные волосы, тонкую линию шеи.

— Учительница? — переспросил он, и в его голосе прорезался смешок. — Серьезно? Present Simple, Шекспир и вызовы родителей к директору?

Он откинулся на спинку стула, качая головой, и на его лице появилась открытая, широкая улыбка, которая сделала его пугающе привлекательным.

— Знаешь, Мира, если бы в моё время в школах были такие учителя, я бы, может, и учился лучше. Или, как минимум, не прогуливал бы уроки. Я бы сидел на первой парте и зубрил все эти ваши неправильные глаголы, только чтобы лишний раз увидеть тебя у доски с указкой в руках.

— Господи, — выдохнула она, качая головой. — Ну почему? Почему у вас, мужчин, это какая-то врожденная, неизлечимая привычка постоянно, при любом удобном случае опошлять мою профессию? Училка с указкой, это что, единственный образ, который способен родить ваш мозг?

Марко невозмутимо вскинул ладони вверх, словно сдаваясь под дулом пистолета.

Официант подошёл к столу почти бесшумно, протянул Мире её телефон, который ожил в его руке: корпус мелко и часто дрожал, а экран вспыхивал агрессивным белым светом, разрезая предрассветные сумерки зала.

Мира замерла, глядя на экран. Имя «Денис» пульсировало в такт боли в плече. Она не спешила нажимать на кнопку. Прежде чем ответить, она подняла глаза на Марко. Голос Дениса ворвался в тишину кафе, как порыв холодного ветра: резкий, раздражённый, до предела натянутый.

— Ты почему не звонишь?! — рявкнул он вместо приветствия. — Мира, я места себе не нахожу.

Мира сглотнула. Она видела перед собой Марко: он сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула, и наблюдал за ней с тем самым спокойным любопытством, с каким хирург следит за показаниями приборов.

— Забыла зарядить, извини.

— У тебя всё нормально? — тон мужа чуть смягчился, но в нём всё ещё звенело подозрение.