Читать книгу Слухи нашего двора - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

***

— Привет! — Питер лениво помахал рукой своим друзьям: Теду, Майклу и Джорджу.

— Привет! — почти хором отозвались те.

— Какие новости?

— Вчера мистер Дартсон завалил мою курсовую, — протянул Майкл, картинно надувая губы и делая трагическую мину.

Все дружно расхохотались, глядя на его игру.

— И что собираешься с этим делать? — Питер взял из рук Теда уже подкуренную сигарету и неторопливо затянулся.

Несмотря на свое неблагородное происхождение, Питер успел завоевать уважение и влияние среди студентов престижного английского колледжа. У его семьи не было ни денег, ни связей, но он сам поступил, выбил стипендию и теперь уверенно чувствовал себя в кругу «золотой молодежи» — детей высокопоставленных чиновников, крупных бизнесменов и владельцев международных корпораций. Из всей этой разношерстной элиты Питер выбрал себе в друзья троих: Майкла — его отец входил в состав учредителей колледжа и был известной фигурой в Лондоне, а мать занимала пост главного судьи Верховного суда Англии; Теда — его родители управляли международным фармацевтическим холдингом; и Джорджа — сына человека, возглавлявшего палату лордов.

Все, без исключения, признали Питера неформальным лидером и редко решались сделать лишний шаг без его одобрения.

— Поговорю с отцом, — небрежно отмахнулся Майкл. — Старый хрен с радостью исправит мне оценку.

— У вас как дела, парни? — Питер перевел взгляд на остальных.

— Да все нормально, — пожал плечами Джордж. — Копы с самого утра шляются по кампусу. Меня уже раз пять допрашивали.

— Копы? Опять? — Питер вскинул брови. — Что на этот раз?

— Стив Дьюринг пропал со своими дружками. Вчера вышли с тренировки — и как в воду канули.

— Это уже четвертый случай, — хмуро добавил Тед.

Над небольшой компанией повисло тяжелое молчание. Каждый мысленно прокручивал услышанное, но вслух говорить не спешил.

— Смотрите, кто идет, — первым нарушил паузу Джордж, кивком указав в сторону общежития. — Это же уродец Пол.

Все разом повернули головы.

Из старого корпуса общежития, где жили малообеспеченные студенты, в том числе и сам Питер, медленно спускался по лестнице Пол Стренч, тяжело опираясь на костыли.

Пол учился на курс младше Питера и его компании. Вид у него был жалкий. Длинные черные волосы, вечно немытые, свисали сальными прядями и почти полностью закрывали лицо. Старые, дешевые очки с толстыми линзами придавали ему особенно жалкий вид. Дужки, перемотанные в нескольких местах изолентой, постоянно сползали, но Стренч ловким, доведенным до автоматизма движением всякий раз успевал перехватить их, прежде чем те упали.

Некоторые студенты прозвали его «Филином» — из-за огромных, непропорционально увеличенных линзами глаз. Худой, сутулый, в одних и тех же застиранных джинсах, Пол стал изгоем почти в тот же день, когда впервые переступил порог колледжа.

Все, кому не лень, находили повод поддеть или унизить его. Никто толком не знал, почему он стал инвалидом. Пара старых, видавших виды костылей была с ним постоянно. При ходьбе он почти полностью переносил вес на них, а полуваттные ноги тащил немного сзади. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь не обозвал его или не выбил из-под него костыли. Падая, Пол смешно раскидывал руки, махал ими, словно нелепая птица, пытающаяся взлететь. Потом долго возился на земле, переворачиваясь, извиваясь, и с трудом поднимался.

Пол был чужим для всех. Даже самые забитые ботаны и тихони позволяли себе издеваться над ним при удобном случае, хотя сам он был отличником по всем предметам. В последний раз его избили особенно жестоко, почти до потери сознания, несмотря на то, что он не мог дать отпор. Сочувствующие затащили его в местную больницу. Виновных, разумеется, никто не наказал — у них были слишком влиятельные родители.

Во главе той компании стоял Стив Дьюринг.

— Быстро он оклемался, — усмехнулся Тед. — Вы только гляньте, и царапинки не осталось. Как новенький.

— Стив его знатно отделал, — заметил Джордж. — Тренер запретил ему участвовать в межколледжных соревнованиях, тот бесился как зверь. И тут ему под руку попался этот фрик.

— Ты все видел? — спросил Питер, не отрывая взгляда от Пола.

— Это видела добрая половина студентов, — фыркнул Джордж.

— И никто не вступился за него?

— Кому охота связываться со Стивом и его шайкой? — отмахнулся Джордж. — К тому же его папаша все замял.

— Как он вообще сюда попал? — Питер провожал Пола взглядом: тот, с трудом взобравшись по ступеням, неторопливо вошел в главный корпус.

— Так же, как и ты… — начал было Тед, но вовремя осекся.

Друзья уважали Питера и в глубине души его побаивались. Никто толком не понимал, чем именно он заслужил такое влияние на «золотую молодежь», но его слово здесь весило больше, чем фамилии их родителей.

— Он какой-то гений, — все-таки продолжил Тед, пожав плечами. — Приехал из Америки, получил стипендию, преподы им восхищаются. На хорошем счету, короче.

— А что копы говорят по поводу Стива? — Питер легко сменил тему, будто не заметив чужой оговорки.

— Никто ничего не знает, — ответил Майкл. — Я спрашивал маму, она только отмахивается: мол, не суйся. Говорят, Стив связался с бандами из восточного Лондона. Что-то про наркоту и всю эту грязь.

— А насчет остальных пропаж твоя мать что-нибудь говорила?

— Там тоже глухо, — вздохнул Майкл. — Отличники, спортсмены, все на хорошем счету. В один момент — и нет людей. Исчезли, как под землю провалились.

— Ладно, пойдемте на пары, — Питер поднял с земли рюкзак.

Остальные, не споря, тут же зашевелились и почти синхронно последовали за ним.

***

Первая лекция была по философии. Дартсон, седой старик неопределенного возраста, монотонным голосом рассказывал студентам об учении Платона.

Питер лениво оглядел аудиторию. Половина студентов откровенно спала, устроившись кто на рюкзаке, кто, подперев голову рукой. Некоторые уткнулись в смартфоны, листая последние новости о пропавших студентах. Остальные делали вид, что слушают, но на деле занимались чем угодно, только не лекцией.

На последней парте Питер заметил Пола. Тот, наклонившись над тетрадью, увлеченно что-то то ли записывал, то ли зарисовывал.

Пол учился на другом факультете, но часть лекций у них совпадала. Питер жалел его. Как никто другой, он понимал, насколько трудно парням вроде него и Пола выживать среди богатеньких мальчиков и девочек. В глубине души Питеру даже было искренне жаль этого скромного инвалида, над которым без устали издевались.

Его раздумья прервал скрипучий голос преподавателя:

— Мистер Стренч, чем это вы заняты на моей лекции? — Дартсон, не обращая внимания на спящих и залипающих в телефоны, решительно направился в конец аудитории.

«Даже преподаватели на нем отрываются», — холодно отметил Питер. — «Жизнь — ох как несправедливая штука».

— Вам совсем не интересен мой рассказ? — Дартсон остановился, нависнув над Полом, скрестив руки на груди.

Стренч медленно поднял голову, убирая сальные пряди волос за уши привычным движением.

— Вместо того чтобы внимательно слушать, вы рисуете какие-то странные картинки! — Дартсон бесцеремонно вырвал у него тетрадь. — Вы никчемный человек, несмотря на вашу успеваемость. Будь моя воля, я бы вышвырнул вас из колледжа, чтобы вы не позорили его доброе имя.

Пол смотрел прямо перед собой немигающими глазами. Казалось, речь лектора его совсем не задевает. Он молчал.

— Вам, как всегда, нечего ответить, мистер Стренч?! — лицо Дартсона налилось багровой краской. — Немедленно покиньте мою лекцию! И чтобы до экзаменов я вас здесь не видел. Посмотрим, как вы будете сдавать мне зачет, — процедил он.

Сказав это, Дартсон скомкал оторванный листок и в раздражении швырнул его на пол. Лист приземлился прямо у ног Питера.

Стренч молча взял стоявшие рядом костыли. Он сидел один, как всегда. Медленно, с усилием поднялся и направился к выходу, громко волоча почти неподвижные ноги. Кто-то из студентов захихикал. В спину Пола полетело несколько смятых бумажек. Парень не обратил на это ни малейшего внимания, как, впрочем, и мистер Дартсон.

Когда за Стренчем захлопнулась дверь аудитории, Питер наконец решился нагнуться и поднять смятый лист. Расправив его, он удивленно замер.

На листке было изображено взятие Трои — с такой тщательностью, что дух захватывало.

В самом центре рисунка возвышался троянский конь. Прорисованный до мельчайших деталей, он казался почти живым. Питер смог разглядеть даже тончайшие щепки и мелкие гвозди в досках, из которых троянцы соорудили эту грандиозную конструкцию. На мгновение ему показалось, что он чувствует запах мокрой, пропитанной морской водой древесины.

Из-за спины коня виднелись полуразрушенные ворота, некогда неприступные для врагов и надежно защищавшие город. Одна створка исчезла, словно ее снесло взрывом. Другая жалко висела на одной петле, перекошенная и бессильная, как сломанная рука.

Прямо перед конем, в центре площади, творился настоящий кошмар. Множество убитых во сне людей лежало кто как упал — некоторые прямо на ступенях домов, другие у перевернутых телег. Часть чаш с маслом, служивших для освещения города, уже погасла; в других еще горел огонь, выхватывая из темноты отдельные фрагменты бойни.

Женщины, старики и дети лежали навзничь, пронзенные мечами захватчиков. На стенах домов и каменных порогах темнели потеки крови. Между строениями, в узком проулке слева, Питер различил отрубленную руку — слишком маленькую, чтобы принадлежать взрослому. У него не возникло ни малейшего сомнения: это была рука ребенка. Скорее всего, младенца.

Питер, сам того не заметив, погрузился в странный, вязкий транс.

Ему вдруг показалось, что он стоит посреди площади Трои. За спиной, исполином, нависает троянский конь; впереди и по бокам — бесчисленные тела жителей. Питер ощущал тяжелый запах крови, смешанный с соленым морским ветром.

Он почувствовал нестерпимый жар на правой щеке. Повернув голову, увидел, что стоит вплотную к огромной чаше с огнем. Теперь он ощущал тепло пламени всем телом.

Не отдавая отчета своим действиям, Питер потянулся к огню правой рукой.

«Как такое вообще возможно?» — мелькнула мысль.

Между его ладонью и огнем оставались считанные сантиметры. В тот же миг кожу пронзила острая, реальная боль. Питер вскрикнул и резко отдернул руку — его обожгло.

Но взглянуть на ладонь он не успел. Его отвлек истошный крик слева.

Повернувшись, Питер увидел, как воин выдергивает меч из живота женщины. Это она кричала, умирая. Теперь троянец неторопливо шел к нему, занеся окровавленное оружие над головой.

На лоб Питера вдруг что-то шлепнулось — теплое и липкое.

Не понимая, что творит, он выставил вперед руки, скрестив их, закрывая лицо…

— Мистер Уайтпепер, вы решили вздремнуть? — голос Дартсона прозвучал прямо над ним.

Питер дернулся и очнулся. Перед глазами снова была знакомая аудитория. Большинство студентов смотрели на него; кто-то тихо хихикал.

Подняв взгляд, Питер увидел Дартсона, который сердито сверлил его глазами.

— Простите, сэр… — Питер сглотнул, стараясь говорить ровно. — Я просто слишком увлекся.

— Настолько увлеклись, что даже уснули, — ядовито отозвался Дартсон. — Не слишком умно, молодой человек. У вас могут возникнуть серьезные проблемы на экзамене.

Он развернулся и направился к доске, грозя Питеру указательным пальцем через плечо.

— Такое больше не повторится, профессор, — тихо произнес Питер.

— Я на это надеюсь, — буркнул Дартсон.

Закончить нравоучение он не успел — прозвенел звонок на перемену.

Собирая свои вещи, Питер не мог перестать думать о рисунке Стренча. На автомате он сложил листок и аккуратно сунул его в рюкзак.

Правая рука нестерпимо зудела.

Питер опустил взгляд и застыл, побледнев. Кончики пальцев были обожжены и уже начинали покрываться тонкой бурой корочкой.

Он вытер испарину со лба тыльной стороной левой ладони.

— Что у тебя с рукой? — Питер даже не заметил, как к нему подошел Тед.

— Наверное, где-то обжегся, — выдохнул Питер, пряча правую руку в карман.

— Нет, я про левую, — перебил Тед.

Питер замер. Медленно поднял левую руку и уставился на нее, не веря своим глазам.

На тыльной стороне ладони расплывался смазанный кровавый след.

***

— Ты какой-то слишком задумчивый. С тобой все в порядке? — Питер стоял с друзьями на улице. Подкуренная сигарета в его пальцах наполовину догорела, но он так и не сделал ни одной затяжки.

— Кто-нибудь видел Стренча после философии? — Питер проигнорировал слова Джорджа и посмотрел на друзей.

— Как в воду канул, — отозвался Тед, выпуская изо рта ровные колечки дыма.

— В какой комнате он живет?

— В четыреста двадцать пятой, рядом с пакистанцами.

Питер молча направился к общежитию, по дороге выбросив окурок.

На четвертом этаже он замер перед дверью с табличкой «425». Несколько секунд просто стоял, глядя на номер, и не решался постучать. Сердце билось так, будто он собирался на экзамен, а не к такому же студенту.

Наконец он заставил себя поднять руку и громко постучал.

Тишина.

Питер постучал сильнее. Снова никакого ответа.

Рядом скрипнула дверь. В проеме показалось темное, то ли загорелое, то ли грязное лицо.

— Что тебе надо? — на ломаном английском спросил хозяин комнаты.

— Пол у себя? — Питер чуть повернулся, чтобы стать напротив двери.

— У него тихо, — ответил пакистанский студент, приоткрыв дверь шире, чтобы разглядеть Питера.

— Кто его сосед по комнате?

— У него нет сосед, — коротко бросил тот и захлопнул дверь прямо перед его носом.

Прошла неделя.

Стренча никто не видел. Все, кого Питер спрашивал о странном однокурснике, только пожимали плечами или отшучивались.

Еще через пару недель, выйдя из аудитории после лекции по высшей математике, Питер попал в поток студентов. Шумная, возбужденная толпа несла его к выходу. Ребята громко переговаривались, смеялись, кто-то что-то показывал на телефоне.

Слева от широких ступеней, ведущих к входу в главное здание, собралась плотная толпа. Студенты окружили кого-то кольцом и возбужденно гудели.

Остановившись на середине лестницы, Питер смог разглядеть происходящее.

Чуть ближе к центру круга стоял Тод Соренсен — первая шестерка пропавшего Стива Дьюринга. Он опирался обеими руками на знакомые костыли Пола Стренча.

Тод был на курс старше Питера и его друзей. Выходец из среднего класса, он сразу прилип к богатенькому Стиву, как к выгодному покровителю. Собрав вокруг себя таких же лизоблюдов, Соренсен сколотил крепкую шайку, которая выполняла для Дьюринга всю грязную работу. После исчезновения Стива именно Тод занял место вожака среди оставшихся подхалимов.

Теперь, облокотившись на чужие костыли, он с ухмылкой наблюдал, как его дружки развлекались.

Пол валялся на земле у старого дуба. Нос у него был разбит, на губе запеклась кровь. Очки с толстыми стеклами съехали, перекосившись почти до подбородка; увеличенные линзами глаза чудовищно косили, делая его вид еще более жалким и нелепым.

Стренч, словно ребенок, вытянул вперед обе руки и уперся ладонями в шершавый ствол дерева, пытаясь хоть как-то удержаться. Трое дружков Тода стояли вокруг калеки, ухмыляясь и поглядывая на зрителей.

— Этот псих посмел задеть меня своими костылями! — громогласно объявил Соренсен, демонстративно подняв старые костыли над головой. — И даже не соизволил извиниться!

Он вновь облокотился на них, как на царский жезл, и продолжил:

— Я думаю, парни, ему нужно преподать урок хороших манер.

Тод слегка мотнул головой, подавая знак. Его дружки, до этого смотревшие на своего «босса», развернулись к Полу. Один из них занес кулак, чтобы ударить Стренча прямо в лицо…

— Быстро назад, — спокойный голос прорезал шум толпы.

Зеваки обернулись в сторону лестницы.

Питер медленно спустился вниз, раздвигая студентов плечом, и остановился напротив Тода. Соренсен повернул голову, глядя на него снизу-вверх: он был почти на голову ниже Питера. Шестерки переводили взгляд с Питера на своего предводителя, не понимая, что делать. Один так и застыл с поднятой рукой.

— Ты что, оглох, кусок дерьма? — Питер навис над Тодом, и тень от него полностью закрыла тому свет. При его комплекции одного удара было бы достаточно, чтобы Соренсен уже не встал. — Забирай своих псов и проваливайте.

— С каких это пор Уайтпепер стал защитником угнетенных и обездоленных? — пробормотал Тод, немного придя в себя.

Из толпы вышли Майкл, Тед и Джордж, встав напротив дружков Соренсена.

Увидев, что силы не на его стороне, Тод дернул подбородком — короткий, понятный для своих знак. Его ребята нехотя отступили и, косясь на Питера и его друзей, попятились к краю круга.

— Ты забыл кое-что вернуть, — спокойно напомнил Питер.

Тод остановился и обернулся.

— Костыли, — уточнил Питер.

Соренсен зло фыркнул и швырнул костыли себе под ноги, собираясь уже развернуться.

— Верни их хозяину, — Питер скрестил мускулистые руки на груди и даже не моргнул.

Соренсен вновь повернулся. В его глазах плясали гнев и ненависть, но вслух он ничего сказать не решился. Молча, с каменным лицом, он прошел мимо Питера, подошел к Полу и бросил костыли рядом.

— Мы еще с тобой встретимся, вонючий калека, — шепнул Тод так, чтобы слышал только Стренч. Сплюнув в его сторону, Соренсен развернулся и покинул студенческую площадь.

Толпа начала рассыпаться. Шум, смех, шепот — все постепенно растворилось, пока у старого дуба не остались только Питер, его трое друзей и Пол.

— Я тут сам разберусь, парни, — тихо сказал Питер.

Майкл, Тед и Джордж понимающе кивнули и разошлись каждый по своим делам.

Стренч все еще сидел, облокотившись спиной о дерево, вытянув руку с зажатыми в пальцах очками. Убедившись, что линзы целы и оправа не сломана, он аккуратно надел очки и вперился в Питера немигающим взглядом.

Минуты пять они просто молча смотрели друг на друга.

— Тебе помочь встать? — Питер первым нарушил тишину и протянул руку.

Пол продолжал молчать. Казалось, он тщательно взвешивает, стоит ли принимать эту помощь.

Наконец, после короткой паузы, он все же ухватился за протянутую руку. Питер с удивлением почувствовал неожиданно сильную хватку хрупкого на вид парня.

Поднявшись, Стренч привычным движением перехватил костыли и оперся на них.

— Я тебя провожу, — коротко сказал Питер, поднимая с земли рюкзак Пола.

Какое-то время они шли в молчании.

«И зачем я вообще за него вписался?» — мрачно подумал Питер. — «Соренсен — скользкий, злопамятный тип. Просто так он этого не оставит».

У входа в общежитие Стренч молча забрал у него рюкзак и уже собирался подниматься по лестнице, когда Питер окликнул его:

— Кстати… Я нашел твой рисунок. Тот, что ты оставил на философии.

Пол застыл в дверном проеме. Медленно, почти рывком, развернулся. Его глаза, увеличенные линзами и смотрящие в разные стороны, отражали настоящий, необусловленный логикой ужас.

— Где он? — глухо спросил Пол.

— У меня. — Питер уже полез в рюкзак, нащупывая скомканный лист.

— Ты видел его? Прикасался к нему? — голос Стренча дрогнул и стал выше.

— Да… Я взглянул… мимоходом, — Питер искал листок, не поднимая головы. — Совсем немного…

— Отдай его мне, — глухо, почти приказом, выдавил Стренч. В голосе слышалась паника.

— Сейчас… Не могу найти… А, вот он, — Питер достал со дна рюкзака потрепанную бумажку.

Поднимая руку, чтобы отдать рисунок, он машинально начал разворачивать лист — хотел в последний раз бросить взгляд на потрясающую картинку, которая до сих пор стояла у него перед глазами.

— Не смотри! Не смей! — крик Пола ударил, как выстрел.

Питер вздрогнул и замер.

— Отдай его мне. Немедленно, — прохрипел Стренч, не сводя с него глаз.

Ничего не понимая, Питер протянул ему листок.

Пол выхватил его с неожиданной, нечеловеческой быстротой. Что-то прошептал себе под нос — слов Питер не разобрал. Затем, не раздумывая, разорвал рисунок на мелкие кусочки и бросил их в стоящую у входа урну.

После этого он молча развернулся и, не сказав больше ни слова, скрылся в коридоре общежития.

«Действительно странный парень», — подумал Питер, закуривая очередную сигарету.

Он глубоко затянулся и, глядя на закрытую дверь, почему-то ясно представил глаза Тода — злые и злопамятные.

«Да, приятель, — хмыкнул он про себя, — с Соренсеном это тебе не шутки. От него жди беды».

***

Этой ночью Питер почти не спал. Его то кидало в забытье, то рывком выдергивало обратно — как в лихорадке.

В очередной раз, провалившись в сон, он снова оказался в Трое, павшей под натиском захватчиков.

Он стоял посреди площади, рядом с раскаленной чашей огня. В одной руке сжимал меч, другой — с надетым на нее щитом — закрывал тело. Воздух был насыщен запахом крови и дыма, отовсюду доносились предсмертные вопли жителей и пьяное ликование победителей.

Питер прижал щит плотнее, стиснул рукоять меча до боли в пальцах.

Со стороны главных ворот на него неслась толпа вооруженных воинов, размахивая оружием и выкрикивая боевые кличи.

Приглядевшись, Питер различил лица нападавших.

Во главе, с окровавленным мечом над головой, бежал Стив Дьюринг. Он смотрел прямо на Питера.

По правую руку от Стива — Тод Соренсен и его дружки, чьих имен Питер так и не удосужился запомнить. Он лишь знал одно: именно они издевались над Полом Стренчем.

Слева от вожака бежали две третьекурсницы из группы поддержки. В коротких юбках, с помпонами в руках, они выглядели нелепо среди воинов и мертвецов, как чужие герои, забытые в неправильной сцене. Эти чирлидерши исчезли еще до пропажи Дьюринга.

Питера пронзила безумная мысль: все пропавшие студенты, ведомые Стивом, несутся на него с одной-единственной целью — сокрушить, убить, стереть с лица земли.

Их лица перекосили гнев и ненависть.

Отступая, Питер споткнулся о тело убитого троянца и едва удержался на ногах. Толпа захватчиков стремительно сокращала расстояние.

Стив занес над ним меч…

Громкий стук в дверь вырвал Питера из кошмара.

Он распахнул глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. Потерев лицо ладонями, медленно начал приходить в себя. Стук повторился. В этот раз — сильнее. Дверь дрогнула в хлипких петлях.

— Открывайте. Полиция, — раздался из-за двери громкий, уверенный бас.

Удар в дверь последовал снова.

Наконец Питер, окончательно проснувшись, поднялся с кровати и, слегка покачиваясь, поплелся к выходу. Мир вокруг казался еще не до конца реальным.

Открыв дверь, он уперся взглядом в широкую, как стенка, грудь. Медленно подняв глаза выше, увидел квадратный подбородок, почти полностью «отсутствующую» шею, нос боксера — без переносицы, с криво смещенным кончиком. Маленькие глаза-бусинки внимательно впились в лицо Питера.

— Детектив Джон Маршал, — без лишних вступлений представился гигант. — Мне нужен Питер Уайтпепер.

Все еще пребывая в полудреме, Питер молча кивнул.

— Это вы? — Маршал ткнул толстым пальцем ему в грудь.

— Да. Это я, — медленно ответил Питер.

— Вы что, пьяны? — сурово прищурился детектив.

— Нет, — Питер, наконец, окончательно пришел в себя. — Я просто спал. Что вам нужно?

— Если вы не в курсе, в университете пропало несколько студентов…

— Я в курсе, — перебил его Питер, сам не до конца понимая, стоит ли это говорить.

Маршал глухо хмыкнул и нервно дернул плечом.

— Так вот, — продолжил он, — я веду расследование этих исчезновений. Сегодня стало известно о пропаже еще нескольких студентов.

Он сунул кулак-лапищу во внутренний карман потрепанного пиджака, вытащил блокнот, пролистал несколько страниц и, прищурившись, уставился в записи.

— Тод Соренсен и несколько его друзей… — произнес детектив.

У Питера по спине пробежал холодок.

— …пропали сегодня ночью, — закончил Маршал. — Вы что-нибудь об этом знаете?

Питер на мгновение онемел.

— Я?.. — выдавил он.

Полицейский не моргал, словно пытался прочитать его мысли.

— Я всю ночь спал, — Питер заставил себя говорить ровно. — Ничего не знаю.

— Есть сведения, что накануне у вас был конфликт с мистером Соренсеном и его друзьями. Это так? — Маршал не отводил от него своих жестких, внимательных глаз.

— Я бы не назвал это ссорой, — Питер почесал затылок. — Я просто заступился за одного чудака — Пола Стренча. Тод со своей компанией избивали его. А он, как вы, наверное, знаете, калека.

— Значит, вы повздорили с мистером Соренсеном и его приятелями? — не отставал детектив.

— Между нами не было ссоры, — спокойно повторил Питер. — Я лишь посоветовал Тоду не трогать слабых и поискать себе более достойного противника.

— Вы угрожали ему? Прямо или косвенно? — перебил Маршал.

— Что вы, офицер. Никаких угроз, — Питер попытался улыбнуться.

— Вы живете один?

— Сейчас да, — кивнул он. — Мой сосед уехал домой. Уже недели две как.

— То есть никто не может подтвердить, где вы были сегодня ночью? — в голосе Маршала послышалось то ли удовлетворение, то ли настороженность.

— Совершенно верно, — как можно добродушнее отозвался Питер. — Я спал в комнате один.

— Может, слышали что-то подозрительное? Крики, шум, шаги?

— Простите, детектив, но я сплю как убитый, — пожал плечами Питер. — Пушкой в дверь выстрели — не проснусь.

Маршал молча смотрел на него еще пару секунд, затем захлопнул блокнот и убрал его обратно в карман.

— Спасибо за помощь, — коротко сказал он.

— Рад был помочь. До свидания, — Питер закрыл дверь.

Сердце грохотало, как после спринта.

На скорую руку натянув первое, что попалось под руку, Питер выскочил на улицу.

На главной аллее он увидел Маршала снова. Детектив стоял у старого дуба, разговаривая с Полом Стренчем. Пол сидел на траве, облокотившись о ствол, а Маршал, слегка наклонившись, что-то записывал в блокнот.

Питер остановился в стороне, так, чтобы их было видно, но самому оставаться незаметным.

Стренч выглядел совершенно спокойным. Ни в лице, ни в движениях не было и намека на волнение.

Закончив, Маршал убрал блокнот в тот же внутренний карман и направился к патрульной машине. Только сейчас Питер заметил, насколько плотно кампус забит полицейскими: одни прочесывали территорию, другие останавливали студентов, задавая одни и те же вопросы.

— Добрый день! — раздался за спиной тонкий, звонкий голос.

Питер вздрогнул и обернулся.

Перед ним стоял худощавый молодой полицейский в форме. На вид ему было не больше тридцати.

— Сержант Литлспун, — четко представился он, приложив ладонь к козырьку фуражки. — Ваше имя, молодой человек?

— Питер Уайтпепер, — не менее четко ответил Питер, сдерживая желание тоже отдать честь. — Меня уже допрашивал детектив Джон Маршал.

Он кивнул в сторону удаляющегося детектива.

Молодой сержант долго и внимательно смотрел на Питера, ни слова не говоря. Пауза затянулась, и Питер невольно ощутил, как снова начинает нервничать.

— Что ж, спасибо за помощь, — внезапно произнес Литлспун, едва заметно улыбнувшись уголками губ и снова приложив руку к козырьку. — Всего хорошего.

Развернувшись на каблуках, он направился к компании второкурсниц, которые наблюдали за происходящим с лавочки.

Пол по-прежнему сидел у дуба, копаясь в своих бумагах. Его лицо оставалось бесстрастным, словно разговор с Маршалом был ничем не примечательным эпизодом. Сейчас он был полностью сосредоточен на листках, которые вынул из рюкзака. Казалось, он решает сложную задачу, где любая ошибка может дорого стоить.

— Привет. Не помешал? — Питер подошел сзади.

Пол вздрогнул, прижал смятые листы к груди, стараясь спрятать их от чужих глаз.

— Ты меня напугал, — буркнул он, запихивая бумагу обратно в рюкзак. — Чего тебе?

— Просто хотел узнать, как ты, — Питер улыбнулся, пытаясь придать голосу непринужденность. — После вчерашнего. Соренсен тебя больше не трогал?

Он замер, всматриваясь в реакцию Пола.

— Он больше никого не тронет, — спокойно произнес Стренч. Питеру даже показалось, что в его голосе прозвучала легкая радость. — Ни он, ни его дружки.

— Что случилось? — Питер изобразил удивление максимально естественно.

— Я думаю, ты знаешь, что случилось, Пити, Пити, литл свити, — протянул Стренч, улыбаясь.

Его глаза за толстыми линзами не моргали.

«Какого черта?» — у Питера внутри все похолодело. Так называла его только мама, когда он был ребенком. Никто, кроме нее, этого прозвища никогда не слышал.

— Повтори, что ты сказал, — голос Питера стал жестким.

— Ты все прекрасно услышал, — Пол мгновенно посерьезнел.

— Пи-ит! — рука легла Питеру на плечо. Он не сразу отвел взгляд от Пола. — Вот ты где, — радостно произнес Майкл. — Мы тебя везде ищем. Стренч, здорово. Как ты после вчерашнего?

— Спасибо, Майкл, все в порядке, — ответил Пол, отведя взгляд от Питера и неожиданно тепло улыбнувшись. — Как вы сами, парни?

Все трое замялись, явно не ожидая такого вопроса.

— Все отлично, спасибо, — почти хором, но сбивчиво отозвались они. Джордж смущенно почесал затылок.

— Слышали, что произошло? — понизив голос, спросил Майкл. — Копы тут повсюду. Соренсен пропал со своими дружками.

— Нас уже допрашивали, — неожиданно вклинился Пол. — Меня и Питера. Правда, приятель? — он посмотрел на Питера. — Детектив — просто заноза в заднице.

— Тебя допрашивали? — Тед повернулся к Питеру. — Где? Когда?

— Поговорим об этом позже, парни, — Питер замялся. — Сейчас нужно идти.

Он перевел взгляд на Пола:

— Стренч, рад, что с тобой все в порядке. Поговорим позже.

— Я тоже рад, приятель, — широко улыбнулся Пол. — Что и с тобой все в порядке. Конечно, поговорим.

Питер и его друзья направились к главному корпусу. Мысли роились в голове, сталкиваясь и распадаясь. Поднимаясь по лестнице, он невольно обернулся.

У старого дуба Пол все так же сидел на траве, склонившись над своими листами, словно ничто в происходящем вокруг его не касалось.

***

Питер с друзьями сидели в библиотеке, в отделе мифологии. Было раннее утро. Основная масса студентов в это время сидела на лекциях, и в укромный угол, куда забрался их маленький кружок, почти никто не заглядывал. Питер выбрал именно этот отдел не случайно.

— Майкл, какие новости? — голос Питера звучал непривычно серьезно.

— Я взял у матери список пропавших студентов, — Майкл порылся в рюкзаке. — Ага, вот он. Это только те, кто исчез из нашего университета. Мама говорит, на самом деле их гораздо больше. По всей Англии в разное время пропало свыше тысячи человек. Все — студенты, разного возраста и пола. Их объединяет одно: они просто исчезли. Ни следов, ни записей с камер.

— Что-нибудь еще?

— Это все, что она смогла рассказать, — Майкл положил список на стол.

— Тед? — Питер перевел взгляд. — Что у тебя?

— Я пообщался со студентами, ну… условно «друзьями» пропавших, — начал Тед.

— Что ты имеешь в виду?

— Нууу, — Тед почесал затылок. — Ты же знаешь, кто такой Дьюринг. У него не было друзей. Только шестерки и подхалимы. Так вот, все пропавшие как-то связаны со Стивом. Соренсен — его главная шестерка. Одна из чирлидерш, что исчезли, крутила с ним роман. Ее подруги постоянно крутились рядом, хотели быть поближе к «сливкам» универа.

— Кто-нибудь из пропавших пересекался со Стренчем? — Питер взял список и начал бегло просматривать фамилии.

— Мне удалось выяснить одно, — мрачно ответил Тед. — Каждый в этом списке либо открыто издевался над ним, либо зло подшучивал, либо был рядом, когда его унижали. Но, Питер, давай честно: кто у нас не стебался над этим калекой? Все либо насмехались, либо обзывали.

— Мы над ним не издевались, — коротко бросил Питер. — Джордж, у тебя что?

— Я поговорил с парой людей, которые тусовались рядом с Дьюрингом и Соренсеном, — начал Джордж. — Говорят, эти двое никогда не упускали случая пройтись по Стренчу. Били, выбивали костыли, отбирали очки, пинали, давали подзатыльники — всего не упомнишь.

Он помолчал и продолжил:

— Подруга девушки Стива, Сьюзен, рассказала одну историю. Мегги, так звали ту чирлидершу, как бы «заинтересовалась» Стренчем. Затащила его в туалет, начала с ним флиртовать, довела до возбуждения. Когда у него встал, стянула с него штаны. В тот момент в туалет ворвались Стив и Тод. Они выволокли Пола в коридор и протащили по всему корпусу со спущенными штанами и стоячим членом.

За столом повисла тягучая пауза.

— Итак, — первым нарушил молчание Питер, — что в сухом остатке? Пропало девять человек: Дьюринг, Соренсен, Мегги и несколько их приближенных. Все они издевались над Полом Стренчем и участвовали в его унижениях.

— Думаешь, это его рук дело? — не выдержал Тед. — Он же инвалид. Еле ходит, почти не видит. Я сомневаюсь, что он справился бы даже с котенком, не то что с Дьюрингом.

— Я просто перечисляю факты, — спокойно сказал Питер. — Возможно, у него есть помощники.

— Или он в секте состоит, — усмехнулся Майкл, — и приносит студентов в жертву. Брось, Пит, он всего лишь калека и неудачник. Мне кажется, это просто совпадение.

— Может быть, — тихо ответил Питер. — Может быть.

Он задумался на секунду.

— У кого-нибудь из вас есть машина, на которой вы пользуетесь?

Друзья переглянулись.

— У мамы есть старенький «Форд», — отозвался Майкл. — Пылится в гараже уже года два.

— Сможешь дать его мне на время?

— Да без проблем. Только нужно пару дней, чтобы привести его в порядок.

— Отлично. Дай знать, когда все будет готово.

Он взглянул на остальных:

— Теперь насчет Стренча. Причастен он или нет — мы не знаем. Но лучше держаться от него подальше. И уж точно не издеваться и не шутить над ним. Я ясно выразился?

Он посмотрел на каждого по очереди.

— Ясно, — почти хором отозвались друзья.

— Ладно, с этим пока все. Я на лекцию. Будем на связи, — Питер поднялся и направился к выходу.

Выйдя на улицу, он закурил. Нужно было переварить услышанное.

— Привет, дружище! — Питер вздрогнул.

Обернувшись, он увидел за спиной Пола Стренча. Тот стоял, опираясь на костыли, и улыбался.

— Пол, ты меня напугал, — Питер выдохнул, приходя в себя. — Чего тебе?

— Просто увидел тебя, — спокойно ответил Пол. — Стоишь такой задумчивый. Подумал: подойду, поболтаю.

— Я думал об учебе, — пожал плечами Питер. — Скоро экзамены.

— Сразу видно, — кивнул Пол, не отводя от него взгляда. — Ты любишь гулять? — резко сменил он тему. — Я почти каждые выходные езжу за город. Мне нравятся здешние места.

— А откуда ты родом? — спросил Питер.

— Природа в Англии чудесная, — будто не слыша вопроса, продолжил Стренч. — Деревья, птицы, люди…

Питер промолчал. Он просто слушал.

— Тебе нравятся люди? — спросил он, когда Пол замолк.

— Некоторые. Не все, — невозмутимо ответил тот.

— А как насчет пропавших студентов? — Питер впился в него взглядом.

Пол замер, будто завис. Стоял неподвижно, даже не моргая.

— Они заслужили, — наконец произнес он.

— Что они заслужили, Пол?

— О боже, сколько времени! — вдруг воскликнул Стренч, взглянув на часы. — Мне пора бежать. Понял юмор, Уайтпепер? Я побежал.

Он коротко хохотнул, развернулся и, похрамывая, двинулся к общежитию — чуть быстрее, чем черепаха.

Как и обещал Майкл, машина была готова через два дня. Старенький «Форд» выглядел уставшим, но уверенно держался на ходу.

Питер припарковался чуть дальше от главного входа. Точно не знал, чего ждет, но внутри было четкое чувство: так нужно.

Он включил радио. Из динамиков вырвалось хриплое шипение. Убавив звук, Питер начал переключать волны, пытаясь поймать хотя бы одну внятную станцию.

Наконец попалась местная радиостанция — как раз передавали новости.

«…полиция от комментариев воздерживается. Известно лишь, что пропали девять студентов. Все — из приличных семей. Сокурсники описывают их как добрых, отзывчивых людей, готовых всегда прийти на помощь…»

«Точно», — скептически подумал Питер. — «Не люди, а ангелы».

«…детектив Джон Маршал, возглавляющий группу, ограничился стандартными фразами и отказался от подробностей…»

Питер выключил приемник.

Прошло больше двух часов. Ноги затекли.

«Надо бы размяться», — подумал он и уже потянулся к ручке двери, когда к входу подъехало такси.

Стренч вышел из общежития и медленно направился к стоянке. Открыв заднюю дверь, он на мгновение застыл. Затем очень медленно повернул голову — сначала вправо, потом влево.

На секунду Питеру показалось, что Пол смотрит прямо на «Форд».

Он резко пригнулся, прячась за рулем.

«Он же почти слепой, — попытался успокоить себя Питер. — Ему нечего увидеть. Нечего».

Когда он осторожно выпрямился, Стренч уже усаживался обратно в такси. Машина тронулась.

Питер завел мотор и на безопасной дистанции последовал за ней.

Такси некоторое время кружило по району, потом взяло курс в центр. Остановилось у обочины; водитель вышел, подошел к уличному киоску, что-то купил и вернулся.

Преследование продолжилось.

Вскоре машина выехала на шоссе.

«Загород? Он действительно собрался любоваться пейзажами?» — мелькнула у Питера мысль.

После нескольких миль по автомагистрали такси свернуло с основной дороги и направилось в самый дорогой пригородный район, где жили сливки общества.

«Что он здесь забыл?» — удивился Питер.

Они проехали мимо ряда роскошных особняков, скрытых за высокими заборами, и, наконец, такси остановилось у резных ворот старинного имения.

Стренч выбрался из машины и направился к воротам.

Стоило ему приблизиться, как створки медленно, сами собой, разъехались в стороны.

Пол вошел на территорию. Ворота закрылись так же плавно, с протяжным скрипом несмазанных петель.

Тем временем уже стемнело.

Припарковав «Форд» неподалеку, Питер подошел к высокому, не ниже трех метров, забору и пошел вдоль него к воротам. Ни камер, ни домофона, ни сторожки при въезде он не заметил.

«Как же он туда попал?» — с каждым шагом вопрос звучал все навязчивее.

Пройдя метров пятьдесят, он увидел, что забор поворачивает налево. Питер свернул за угол, продолжая поиск. Ему нужна была хоть какая-то лазейка, дерево, выступ — что угодно.

Еще через тридцать метров он наконец нашел то, что искал.

На одном участке в кладке по всей высоте отсутствовали несколько кирпичей. Другие, наоборот, выпирали наружу. Получалась импровизированная лестница, цепляющаяся за стену от самой земли и до верха.

Не раздумывая, Питер начал карабкаться.

Дважды, примерно на середине пути, он едва не сорвался вниз: то кирпич ломался под его весом, то нога соскальзывала из слишком мелкой выбоины.

Изрядно вспотев, он все же выбрался на самый верх забора.

Оглянулся — не наблюдает ли кто — и осторожно заглянул внутрь.

Но внутри было темно. Никаких фонарей, окон, ни одного огонька.

Питер смог различить лишь тяжелые очертания дома и темные массивы деревьев.

Рядом с забором, по ту сторону, росло дерево — какое именно, он не разобрал, да это и не имело значения.

Не до конца понимая, зачем он вообще это делает, Питер осторожно перебрался с верха забора на ветви и начал спускаться вниз.

***

Питер спрыгнул на землю, и его на секунду качнуло — казалось, он опустился в глубокую яму.

Он не видел ничего дальше вытянутой руки.

Постояв неподвижно, он дождался, пока глаза начнут привыкать к кромешной тьме. Постепенно в черноте проявились расплывчатые очертания старого особняка этажа в три. Перед домом тянулась то ли широкая аллея, то ли небольшой парк: Питер смог различить силуэты кустов и невысоких деревьев.

Постояв еще немного, он двинулся вперед, ставя ноги осторожно, чтобы не издать ни звука.

Ему повезло: из-за туч вынырнула луна и серебристым светом подсветила внутренний двор.

Дом снаружи выглядел заброшенным. По стенам свисал плющ, почти полностью затянувший фасад. Свободными от растений оставались только окна. Нигде не горел свет.

Перед главным входом действительно оказался небольшой парк. Кусты, когда-то аккуратно подстриженные в ровные прямоугольники, давно пустили дикие побеги и потеряли форму; из них торчали длинные, неухоженные ветви.

В центре стоял фонтан — огромная чаша метров пяти в диаметре и высотой чуть ниже дома. Вода в нем давно высохла, а чашу почти снизу доверху затянул мох. От фонтана лучами расходились дорожки, заросшие травой и такими же запущенными, как весь парк.

Питер, пригнувшись так, чтобы его закрывали кусты, ступил на одну из тропинок, ведущих к дому. Под ногами хрустнул мелкий гравий, из которого местами пробивалась трава. Выбирая каждое движение, он медленно пробрался ближе к особняку и спрятался под низким деревцом.

Он затаился и стал наблюдать.

Вокруг стояла глухая тишина. Из дома не доносилось ни звука.

Небольшое облако снова закрыло луну, и территория погрузилась во мрак.

Пока все скрывала темнота, Питер быстрым шагом подбежал к стене и присел под окном. Сердце бешено колотилось в груди.

Собравшись, он осторожно приподнялся и заглянул внутрь.

Ничего. В холле было темно, и разглядеть что-то было невозможно.

Осторожно двигаясь под окнами, Питер обошел часть дома, решив осмотреть его по периметру.

И тут он заметил окно, оставленное приоткрытым.

Заглянув, он увидел только тяжелые, плотно задернутые шторы.

Не раздумывая, Питер подтянулся на руках, протиснулся в щель и мягко скользнул внутрь.

Оказавшись в доме, он не поверил своим глазам.

Первым порывом было развернуться, вылезти обратно и бежать до машины, не оглядываясь. Но что-то удержало его на месте. Любопытство? Странное желание довести начатое до конца?

Снаружи особняк казался заброшенным, но внутри все выглядело так, будто здесь жило само богатство.

В огромном холле, куда попал Питер, было светло.

Со стороны главного входа к нему вела широкая лестница, уходящая на второй этаж. Ступени были выложены гладким белым камнем, а по центру их прикрывал тяжелый бархатный ковер. Каменные перила начинались фигурами коней, вставших на дыбы; их каменные гривы тянулись вдоль всей лестницы и исчезали наверху. Балясины напоминали то ли наконечники стрел, то ли копий.

Слева, у стены, располагался массивный каменный камин высотой не меньше двух метров. Внутри ярко горел огонь, и пламя играло на стенах живыми, переливающимися узорами.

Пол — лакированный паркет густо-красного, почти кровавого оттенка — блестел, отражая блики от огня и от свечей.

Две высокие, почти под потолок двери находились по обе стороны холла: одна — рядом с камином, другая — напротив. Потолок поднимался метра на четыре, не меньше.

Мебель казалась старинной, но ухоженной.

У камина лежала шкура огромного медведя. По обе стороны от нее стояли два кресла с высокими спинками. Между креслами возвышался небольшой столик со стеклянной столешницей.

На противоположной стороне, рядом с дверью, висело большое зеркало в резной, позолоченной раме. В нем отражался огонь камина и первые ступени лестницы.

Комнату освещали десятки свечей.

По центру потолка висела массивная многоуровневая люстра: железные кольца разных диаметров были подвешены друг над другом, а в подсвечниках, выполненных в виде раскрывшихся лилий, горели свечи. По обе стороны от камина и зеркала висели канделябры на пять свечей каждый.

По стенам холла были развешаны картины разных размеров, и каждая тоже ловила на себя дрожащий свет.

Наверху послышался слабый шум.

Питер стоял уже в полный рост и, забыв о конспирации, разглядывал холл, как зачарованный.

Только звук сверху вернул его к реальности.

Он медленно подошел к лестнице и начал подъем.

На втором этаже он оказался перед развилкой: вперед уходил один коридор, еще два тянулись налево и направо. Все три казались бесконечными. Справа что-то тихо скрипнуло. Не раздумывая, Питер повернул туда.

Коридор был узким и освещался электрическими светильниками, напоминавшими перевернутые горизонтально полумесяцы.

По обеим стенам тянулись портреты мужчин и женщин. Питеру показалось, что их лица искажены — то ли болью, то ли тоской.

Коридор был настолько узок, что ему приходилось поворачиваться плечами, чтобы случайно не задеть рамы или светильники. Между картинами тянулось бессчётное количество дверей.

Проходя мимо одной из них, Питер услышал едва заметный шорох.

Он остановился и прижал ухо к холодному дереву.

Тишина.

Не долго колеблясь, он взялся за старинную бронзовую ручку и осторожно повернул ее.

Дверь тихо скрипнула.

Постояв пару секунд в проеме, прислушиваясь, Питер все же вошел внутрь.

Он не заметил, как в коридоре, один за другим, лица на портретах начали поворачиваться ему вслед, глядя с немым ужасом ему в спину.

Комната оказалась в несколько раз больше холла и больше напоминала музей, чем жилое помещение.

Картины были повсюду.

Часть висела на стенах — огромные полотна, занимающие почти всю поверхность. Другие стояли на мольбертах, выстроенных ровными рядами вдоль комнаты.

У каждого мольберта находился торшер с темным абажуром, освещавший картину мягким, приглушенным светом.

Между мольбертами тянулись каменные резные подставки. На них, под стеклянными кубами, на бархатных подушечках лежали разные предметы.

С потолка ровным шагом висели четыре огромные люстры, похожие на ту, что Питер видел в холле. Они делили комнату на секции, но не разрушали общего впечатления: все пространство казалось единым залом.

Питер медленно пошел между рядами, рассматривая картины и вещи под стеклом.

На одном полотне был изображен старинный замок на берегу моря.

Рисунок был настолько детализирован, что замок казался вырванным из реальности.

Прямо у подножия стены, на белом песке, усыпанном камнями, лежало тело. Золотые латы, меч с драгоценными камнями, корона — все говорило о том, что это король или принц.

Только он был мертв.

Тело неестественно изогнулось на острых скалах, доспехи прогнулись. Руки и ноги были вывернуты под невозможными углами.

Питер подумал, что мужчина, вероятно, сорвался со стены.

Вокруг тела пятнами запеклась кровь. На лице застыла гримаса боли и ужаса.

В верхнем левом углу рамы была закреплена брошь в виде розы: золотой стебель и листья, а бутон — большой рубин в тонкой золотой оправе.

Питер ощутил почти физическое желание снять брошь, хотя бы коснуться ее пальцем.

С усилием сжав руки в кулаки, он заставил себя идти дальше.

На каждой картине, к которой он подходил, была запечатлена чья-то смерть.

Эпохи менялись: античность, Средневековье, XIX век, начало XX и современность. Но сюжет всегда был один и тот же — момент гибели.

На мраморных подставках под стеклом лежали самые обычные вещи: деревянная ложка, расческа, монеты разных эпох и номиналов, ключи, кусочки ткани, украшения.

Все выглядело случайным набором, но интуиция подсказывала: у каждой вещи своя история и свой труп.

Проходя мимо одной из картин, Питер вдруг резко остановился.

Вернулся на несколько шагов назад и уставился на полотно.

На нем была изображена страшная автокатастрофа.

Дорогой спортивный автомобиль, вылетев с трассы, врезался в дерево.

Водитель вылетел через лобовое стекло и теперь лежал на капоте, раскинув руки. Ствол дерева, сломанный от удара, навалился на машину и придавил молодого мужчину, смяв крышу.

Кровь стекала по расцарапанному металлу и капала с крыла, образуя под машиной темную лужу.

Глаза водителя были открыты.

Питера неприятно кольнуло: лицо казалось странно знакомым. Да и сам автомобиль он где-то уже видел.

Приглядевшись, он заметил пассажиров.

Парень на переднем сиденье, рядом с водителем, сидел с запрокинутой назад головой — по позе было ясно, что шея сломана.

Сзади двоих почти не было видно: их накрыла смятая крыша, наружу торчали только руки из разбитого бокового окна.

Питер поднял взгляд к верху рамы — и застыл.

В ряд, аккуратно приколотые булавками, к ней были прикреплены четыре пластиковых пропуска в университетскую библиотеку.

На одном — с нахальной улыбкой Стив Дьюринг. Остальные принадлежали его приближенным, исчезнувшим вместе с ним.

Питер стоял, раскрыв рот.

Мысли носились в голове, сталкиваясь друг с другом.

Он заставил себя отойти к следующей картине.

И увиденное выбило его из равновесия окончательно.

На полотне было изображено футбольное поле. Питер узнал его сразу: они с друзьями не раз сидели на дальних трибунах, обсуждая свои дела и украдкой любуясь чирлидершами.

Только сейчас поле было искалечено.

Посредине зияла огромная воронка от взрыва.

Задние трибуны были сметены и превратились в хаотичную кучу металла и бетона.

По краям воронки лежали разорванные тела девушек.

Одинокие руки, оторванные ноги, торсы — многие из них все еще сжимали разноцветные помпоны.

Чуть дальше от эпицентра Питер увидел ту, кого узнал мгновенно — девушку Стива.

Нижней половины ее тела не было. Левая рука держалась на одном сухожилии, лицо частично было засыпано землей. На груди лежала оторванная правая рука с помпоном.

Сколько всего здесь было мертвых, Питер не смог даже прикинуть. Слишком много обломков, крови, разорванной плоти, разбросанной по полю и трибунам.

К раме картины были аккуратно прикреплены студенческие билеты.

Он насчитал пятнадцать.

Вся команда чирлидерш. В полном составе.

Все полотна, которые успел осмотреть Питер, казались почти живыми.

Каждая деталь была выведена с такой тщательностью, что у него возникало ощущение, будто он буквально входит внутрь сцены.

У замка он чувствовал соленый вкус морского ветра. Здесь, у машины, почти слышал запах бензина. У футбольного поля — гарь и кровь.

«Что это за чертовщина?» — стучало в голове. — «Как такое вообще возможно?»

Мысли постепенно выстраивались в страшную цепочку.

«Разве все эти люди… заслужили такую смерть?»

— Да, дружище. Они все это заслужили, — спокойный голос прозвучал прямо за спиной.

Питер вздрогнул так, будто его ударили током.

— Стренч! — вырвалось у него.

Пол был не похож на себя.

Грязные, сальные волосы исчезли. Теперь они были чистыми, блестящими и аккуратно зачесанными назад.

Не было и жутких очков.

Стренч стоял прямо, без костылей. Высокий, уверенный, с прямой спиной и широкими плечами, он напоминал аристократа со старого портрета.

Он был одет в приталенный длинный пиджак с высоким воротником, доходящий почти до колен, строгие брюки со стрелками и лакированные туфли.

Вместо костылей в руках у него была трость.

Он держал ее перед собой, положив одну ладонь поверх другой.

Стержень из черного дерева с золотистыми прожилками опирался на массивный золотой наконечник с тонким узором. Рукоять представляла собой крупный камень темно-красного цвета, идеально ложившийся в ладонь.

Пол стоял спокойно, грациозно, с легкой улыбкой на лице. Отблески свечей плясали в его глазах, и Питер не мог понять, что именно скрывается за этой улыбкой — насмешка, сочувствие или суровое удовлетворение.

— Что это за место? И что означает все это? — наконец выдавил Питер, обводя рукой зал.

— О-о, думаю, ты уже начал догадываться, — улыбка Стренча стала шире.

— Кто ты на самом деле? И зачем ты все это делаешь?

— У меня много имен, Пити, — мягко ответил Пол. — Можешь звать меня Уравнитель.

— Уравнитель чего? — сжал кулаки Питер.

— Баланса, — пожал плечами Пол. — В мире всегда должен быть баланс.

— Какой еще баланс? Ты сумасшедший.

— Баланс добра и зла, — спокойно пояснил Стренч, будто читая лекцию. — Сейчас он нарушен. В темные времена мир постоянно балансирует на краю пропасти. Люди совершают зло по разным причинам. Кто-то — чтобы выжить и прокормить семью. Кто-то — из алчности, жажды денег, власти, секса. А кто-то — просто потому, что может, и знает, что останется безнаказанным.

Он слегка повел тростью.

— И тогда призывают таких, как я, чтобы уравнять чаши весов. Понимаешь?

— Пока не очень, — мрачно ответил Питер.

— Я беспристрастно взвешиваю поступки каждого человека. Его душу.

Голос Пола не дрогнул.

— Убить котенка, перевести старушку через дорогу, раз за разом издеваться над беззащитным инвалидом или встать между ним и толпой… Все это оставляет след. Если черных пятен становится больше, чем светлых, человек теряет себя. Его уже не спасти. Тогда наступает время моей работы.

Стренч взял трость одной рукой и другой потянул за рукоять.

Из стержня он вынул большую кисть.

Ручка была сделана из того же дерева, что и трость. Золотая обойма плотно удерживала густой волос.

Пол выставил кисть на вытянутой руке, словно знакомил ее с Питером, дал несколько секунд рассмотреть — и так же спокойно убрал обратно, одним отточенным движением.

— Сейчас у меня много работы, — сказал он.

— Что происходит с пропавшими людьми? — голос Питера дрогнул.

— Их жизненная энергия питает Уравнителей, — без эмоций произнес Пол. — Они исчезают из вашего мира. Без следа.

— Кто тобой руководит? Кто стоит за всем этим?

— Человек слишком молод и слаб для таких вопросов, — мягко усмехнулся Стренч. — Его психика не выдержит понимания всей сложности мироздания. Оставим кое-что без ответа. Так будет лучше.

— Почему ты позволил мне зайти сюда? — Питер шагнул к нему ближе. — Ты же знал, что я приду.

— Ты не такой, как остальные, — серьезно ответил Пол. — Родился в бедной семье, рано пережил утрату. Несмотря на твой характер, на жесткость, а иногда и жестокость, в тебе осталось больше света, чем в ком-либо другом вокруг. Это редкость.

Он на мгновение задумался.

— Считай это моим малодушием, если хочешь.

— Слишком много жертв, — Питер обвел взглядом зал.

— Это не жертвы, Пити, — мягко возразил Стренч. — Каждый из них сделал свой выбор.

Он поднял трость и указал в сторону противоположной стены.

Питер обернулся — и перехватило дыхание.

Комната, казалось, тянулась бесконечно.

Стены, завешанные полотнами, ряды мольбертов, каменные подставки под стеклом…

Картины исчезали вдаль, и у Питера возникло ощущение, что на то, чтобы дойти до конца, не хватит ни одной человеческой жизни.

— Так для чего я здесь? — он снова повернулся к Полу.

— Я стар, Пити, — тихо произнес Стренч.

— Не называй меня так, — резко оборвал его Питер. — Так называла меня только мама.

— Как я уже сказал, я стар, — продолжил Пол, будто не заметив вспышки. — Мне нужен тот, кто придет после. Ученик.

Он чуть улыбнулся.

— Тот, кому я смогу передать знания. И часть своих сил. Я выбрал тебя.

— У меня есть выбор? — спросил Питер, хотя ответ уже знал.

Комната в этот момент будто сузилась, вернув себе прежние размеры.

— Выбор есть всегда, — кивнул Стренч. — Это главный закон мироздания: у каждого должен быть выбор.

— Я могу отказаться?

— Можешь.

— И если откажусь — ты убьешь меня?

— Нет, — Пол покачал головой. — Ты не нарушаешь баланс. Но ты… особенный.

— Мне нужно время подумать, — выдохнул Питер.

— Время — роскошь, которой у меня нет, — спокойно ответил Стренч. — Решать нужно здесь и сейчас.

Повисла тишина.

Питер пытался собрать воедино все, что увидел и услышал: исчезнувшие студенты, картины-смерти, разговоры о балансе, кисть в трости.

«Все это похоже на кошмар, — думал он. — Но пахнет слишком реально».

Стренч ждал. Улыбка на его лице стала мягче.

«Все-таки это не злая усмешка», — неожиданно для себя отметил Питер. — «Скорее взгляд старика, который смотрит на внука и надеется, что тот поймет простую истину…»

«Даже если он прав… даже если мир нуждается в таких, как он… Я не смогу лишать людей жизни. Ни ради какого баланса».

— Это твой окончательный ответ? — негромко спросил Пол.

— Что? — Питер вздрогнул. — Ты… читаешь мои мысли? Что ты еще умеешь?

— Об этом узнает только мой ученик, — спокойно сказал Стренч. — Итак, твое решение, Питер?

— Я отказываюсь, — выдохнул тот. — Но ты ведь уже знал.

— Знал, — без обиды подтвердил Стренч. — Я немного раздосадован, но… это твой выбор.

Он ударил тростью о мраморный пол.

Из-под золотого наконечника брызнули ослепительные искры, ярче сварочной дуги.

Питер рефлекторно зажмурился, прикрыл глаза рукой.

Когда он опустил ладонь, Стренча уже не было.

Он не успел толком оглядеться, как вокруг все пришло в движение.

Картины, мольберты, подставки — весь зал закрутился вокруг него, сплетаясь в стремительное, бушующее торнадо.

Изображения размывались, складывались в спираль цвета, растворялись.

Голова закружилась, ноги подогнулись, мир провалился во тьму.

Питер очнулся в своем «Форде», припаркованном чуть дальше тех самых ворот, за которыми исчез Стренч.

Он несколько секунд лежал, глядя в потолок, пытаясь понять, кто он и где.

Потом резко сел.

Холодный вечерний ветер, ворвавшийся в салон, быстро прочистил голову.

«Я просто… уснул в машине, — попытался убедить себя Питер. — Все остальное мне приснилось».

Он выбрался наружу и пошел к воротам.

Лишь подойдя ближе, он понял, что стоит у того самого дома.

Одна створка ворот перекосилась и заросла ржавчиной и диким плющом. Второй створки не было вовсе.

Питер осторожно прошел внутрь.

Дом и сад выглядели точно так же, как в его «сне»: заросший парк, обвитые плющом стены.

Он подошел к дому и направился к окну, через которое, как помнил, залез внутрь.

Но все окна были закрыты стальными ставнями.

Ржавчина на них говорила о том, что их не открывали годами.

Казалось, сюда десятилетиями не заходил ни один человек.

— Что вы здесь делаете? — резкий голос хлестнул по ушам.

Яркий луч ударил Питеру в лицо, ослепив.

— Стоять на месте, — приказал голос.

Когда луч опустился, Питер увидел офицера полиции. У ворот неподалеку стояла патрульная машина.

— Я… — он запнулся. — Я договорился встретиться здесь с одной девушкой… Видимо, перепутал адрес.

Он изобразил виноватую улыбку.

— Ваше имя?

— Питер Уайтпепер. Студент Королевского колледжа.

— Не стоит здесь задерживаться, мистер Уайтпепер, — сухо произнес офицер. — Немедленно покиньте частную территорию.

— Слушаюсь, — четко ответил Питер и почти бегом направился к своей машине.

Он продолжил учиться.

Пол Стренч исчез так же бесследно, как и многие до него.

Это было последним загадочным исчезновением в университете.

После этого студенты больше не пропадали.