Читать книгу Возвращение из Зазеркалья - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

— Дочка, иди ужинать, — мамин голос я слышу, но смысл доходит до меня не сразу. Неохотно я отрываюсь от книги (Великолепный Сомерсет Моэм. Новеллы) и плетусь на кухню.

— Квартирантка наша пришла, присядьте, откушайте с нами, не побрезгуйте, — ехидно комментирует моё появление отец. И хотя намеки родителя на то, что его дочь, мягко говоря, не перетрудилась на благородной ниве помощи по хозяйству, уже давно не новость, и стали даже своего рода чем-то вроде семейной традиции, его сарказм меня все-таки задевает. Вообще, папа у нас в семье — признанный и официальный не только юморист, но и эрудит. Мама его называет «ходячая энциклопедия», всю жизнь он очень много читал, особенно любил научную фантастику, сейчас папа по состоянию здоровья не может читать, но по прежнему обожает братьев Стругацких, В. Пикуля, А. Азимова — эти фамилии звучали в нашем доме постоянно. Надо отметить, что сфера интересов и познаний моего отца весьма разнообразна: политика, экономическое, географическое положение любой страны, ее население, язык, достопримечательности, обычаи, культура и т. д.; НЛО и всё, что с этим связано; кухня народов мира, о, его особая слабость, — может сколько угодно рассказывать, как правильно фаршировать гуся печенью и грибами, или какие специи лучше использовать для приготовления свиной шейки. Это сейчас существует сотня передач о кулинарии, и даже целые каналы, где готовят и едят сутки напролет, а в то время изысканные гастрономические рассуждения гурмана-отца, выглядели довольно.…необычно. Кроме того, обладая потрясающим чувством юмора, очень часто, к сожалению, переходящим в едкий сарказм и изощренное ехидство, он частенько пускал его в ход, не утруждая себя размышлениями о том, как чувствует себя несчастная жертва его остроумия.

Я молча сажусь и неодобрительно смотрю на поставленную возле меня дымящуюся тарелку с картофельным пюре и щедрой порцией жаркого. Мне не очень нравится тушеное мясо. Я люблю жареное, например котлеты. Мама же, за неимением времени, готовит очень часто в своей любимой скороварке. В восьмидесятых годах прошлого века, далеко не в каждой советской семье была такая чудо — кастрюлька, а вот у нас имелась, благодаря моей бабушке Нине, папиной мамы, которая жила на Украине (тогда еще советской) и работала в универмаге кассиром. Когда бабушке случалось ухватить какие-нибудь дефицитные товары, поступающие в ее универмаг, она с радостью и каким-то детским восторгом делала нам подарки. Эту радость и этот восторг, мы не всегда, признаться, разделяли. Дело в том, что у бабулечки моей был свой собственный весьма своеобразный вкус, и кроме того, она частенько не вникала, так сказать, в суть вещей и, в частности, предметов гардероба, которые приобретала для нас. Так, однажды, она с большим энтузиазмом, выслала для меня по ее собственному выражению, «несколько купальничков». «Купальнички» были хлопчатобумажные, темно-синего цвета, вид имели самый подозрительный и на поверку оказались боксерскими трико. И по сей день в родительском доме можно отыскать «бабушкиныниныны» подарки: отрез для мамы с узбекским орнаментом (мамочка так и не решилась превратить его в роскошный восточный наряд), чудовищные в своей безвкусице запонки для отца, железный конструктор для брата, с поразительно уродливыми изделиями, которые получались в итоге и т. п.

Написала сейчас это, и прямо слышу возмущенные голоса: «Конструктор ей, свинье, не нравится, тушеное мясо они видите ли не любят, тьфу, морда обнаглевшая, а ты бы пожила, как я, нас пятеро у матери, отца нет, с шести утра — на огороде, одно пальто на троих…….». Да, да, все так, согласна, поэтому справедливости ради, замечу, что и многое из того, что дарилось бабушкой принималось с благодарностью: носилось, вешалось на стену, использовалось в приготовлении пищи. Шагая в ногу со временем, отслеживая все прогрессивные новинки, чему в ни малой степени способствовало ее место работы, она особую слабость испытывала к кухонным агрегатам, типа соковыжималок, миксеров, скороварок и т. п. Как уже говорилось, очень многое, сразу после приобретения отправлялось нам.

Ужин какое-то время проходил в тишине. Затем родители стали обсуждать (опять!) стоит или нет мне ехать на Украину к бабушке Нине после окончания школы (через 2 месяца я должна была получить аттестат). Вернее, обсуждала мама, папа был, как правило, согласен с ней и только иногда вносил несущественные комментарии. Я торопилась уйти в свою комнату по нескольким причинам: во-первых, если соскочить пока все еще за столом, то мне не нужно вставать к раковине и мыть посуду, во-вторых, не терпелось вернуться к чтению, в-третьих, мне порядком надоели эти разговоры о моем переезде. Лично я считала для себя этот вопрос решенным. Мой отец был военнослужащим и последние четыре года мы жили на бывшей турбазе, переоборудованной под военный городок. Интересно, что ещё до турбазы на этом месте располагалась тоже воинская часть, как говорили, чуть ли ни ракетные войска. Насколько мне известно, сейчас там опять находится какая-то база отдыха. Вот такая спираль времени. Ближайший город находился за 40 км. Ближайшая школа была за 4 километра, и туда нас возили на автобусе. Поскольку остальные несколько детей с гарнизона были младше меня, наши расписания уроков не совпадали, и автобус их забирал раньше. Поэтому очень часто я, как и моя мама, которая работала в этой же школе учительницей, шли домой пешком. Не могу сказать, что это было трудно или тяжело. Жили мы в одной из республик Северного Кавказа, в очень красивом месте. Обилие солнечных дней и буйной растительности с апреля по ноябрь включительно, множество горных речек с прозрачной ледяной водой, чистейший воздух, и, конечно, горы, вечные горы, молчаливый, величественный и всегда разный Кавказский хребет, серебристым зигзагом выступающий на фоне синего неба. Я и сейчас, хоть прошло более тридцати лет, отчетливо, до боли в груди, вижу эту картинку: по чуть изгибающейся асфальтированной дороге (тротуаров, разумеется, нет), по обеим сторонам которой раскинулись необъятные поля, шагает высокая, немного нескладная, очень худенькая девочка. Светлые волосы собраны в «хвост», на ней белая рубашка и школьная синяя юбка, в одной руке пиджак такого же цвета, что и юбка, в другой — портфель. Она идет и, не отрываясь, смотрит вдаль, туда, где сверкают в пронзительной синеве горизонта горы.