Читать книгу Кэш-память - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Меня зовут Виктор, и я — самый рациональный человек на Земле.

Это не хвастовство. Это диагноз. Моя жизнь подчинена логике, каждый шаг просчитан, каждое решение взвешено. Я не знаю, что такое страх перед темнотой, не понимаю, почему люди плачут на похоронах, не чувствую той дурацкой эйфории, когда весной распускаются листья. Мой мозг — идеальный процессор. Эмоции в нём — баги, которые я давно отладил. Инстинкты — устаревшие программы, которые я удалил за ненадобностью.

Я был счастлив в своей рациональности. Или нет? Я не знаю, что такое счастье. Я знаю, что такое оптимальное функционирование. Этого мне хватало.

До вчерашнего дня.

Проект «Инстинкт»

Меня пригласили в институт нейротехнологий для участия в эксперименте. Научная группа разработала протокол загрузки базовых человеческих инстинктов в кору головного мозга. Не эмуляции, не симуляции, а настоящих, живых инстинктов — выделенных из донорского мозга, очищенных, сконцентрированных, готовых к имплантации.

— Зачем? — спросил я, просматривая протокол.

— Мы хотим понять, может ли рациональный человек научиться чувствовать, — ответила руководительница проекта, женщина с умными глазами и белым халатом. — Вы — идеальный кандидат. Ваша кора головного мозга не имеет эмоциональных наслоений. Мы сможем наблюдать чистый эффект.

— А если инстинкты возьмут верх?

— Вы всегда сможете их отключить. Это обратимая процедура.

Я согласился. Из чистого научного интереса.

Операция длилась четыре часа. Мне вживили нейроинтерфейс, на который были загружены три базовых инстинкта: страх, гнев и влечение. Не социальные конструкты, не культурные надстройки, а чистые, животные, первобытные программы. Те, что заставляли наших предков бежать от хищника, бросаться на обидчика и искать пару для продолжения рода.

— Как вы себя чувствуете? — спросила врач, когда я открыл глаза.

— Никак, — ответил я. — Интерфейс активен, но я не чувствую изменений.

— Подождите. Инстинкты не включаются по щелчку. Они ждут стимула.

Я кивнул и пошёл домой. По пути зашёл в магазин, купил продукты, рассчитал оптимальный маршрут до квартиры. Всё как обычно. Никаких инстинктов. Я уже решил, что эксперимент провалился.

А потом я переходил дорогу.

Первый инстинкт: страх

Я стоял на пешеходном переходе, ждал зелёный свет. Всё как обычно. Рассчитал скорость движения машин, дистанцию, время реакции. Зелёный загорелся, я сделал шаг.

И в этот момент грузовик, который должен был остановиться, не остановился. Я увидел его краем глаза, рассчитал траекторию, понял, что успею перейти, если ускорюсь. Это была чистая математика. Я уже начал движение.

А потом внутри меня что-то взорвалось.

Моё тело рвануло вперёд так, что я едва не упал. Сердце колотилось, как бешеное, дыхание перехватило, руки задрожали. Я отскочил на тротуар за долю секунды до того, как грузовик пронёсся мимо.

Я стоял, согнувшись, хватая ртом воздух, и не понимал, что произошло. Мои расчёты были верны. Я успевал. Но моё тело решило иначе. Оно среагировало быстрее, чем я успел подумать. Оно испугалось.

— Это был страх, — сказала врач, когда я позвонил ей вечером. — Первобытный, животный страх. Он не спрашивает разрешения. Он не анализирует. Он спасает жизнь.

— Но я успевал, — возразил я. — Мои расчёты…

— Ваши расчёты не учитывали человеческий фактор. Водитель мог нажать на газ. У него могли отказать тормоза. Страх учитывает всё, что вы не можете просчитать. Он просто знает: опасность. Беги.

Я молчал. Впервые в жизни я сделал что-то не потому, что рассчитал, а потому, что почувствовал. И это чувство спасло мне жизнь.

— Как мне это отключить? — спросил я.

— Вы сами сказали, что будете наблюдать чистый эффект. Наблюдайте.

Она отключилась.

Второй инстинкт: гнев

Следующие дни я привыкал к страху. Он включался в самых неожиданных местах — когда я переходил дорогу, когда подходил к краю платформы, когда входил в тёмный переулок. Моё тело реагировало быстрее разума, и это было непривычно, но… эффективно. Я не пострадал ни разу. Страх работал.

Но гнев пришёл неожиданно.

Я стоял в очереди в кафе. Мужчина передо мной громко разговаривал по телефону, никого не замечая. Я просчитал оптимальную стратегию: вежливо попросить его говорить тише или подождать, пока он закончит. Всё рационально.

А потом он толкнул меня локтем, даже не извинившись.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, как сжимаются кулаки, как челюсти смыкаются. Я захотел ударить его. Физически, осязаемо захотел. Не для того, чтобы доказать правоту, не для самозащиты. Просто — ударить. Потому что он посмел меня толкнуть.

Я сдержался. С трудом, но сдержался. Вышел из кафе, сел на скамейку и долго смотрел на свои дрожащие руки.

— Это был гнев? — спросил я врача вечером.

— Да. Чистый, животный гнев. Он не анализирует социальный контекст. Он не спрашивает, уместно ли бить человека за то, что он тебя толкнул. Он просто говорит: «Он нарушил твои границы. Уничтожь его».

— Но это же опасно. Гнев разрушает социальные связи.

— Гнев защищал наши границы сотни тысяч лет. Без него вас бы затоптали. Он не враг. Просто вы не умеете им пользоваться.

— Я не хочу им пользоваться. Я хочу его отключить.

— Наблюдайте, — снова сказала она. — Вы ещё не видели главного.

Третий инстинкт: влечение

Главное пришло через неделю.

Я сидел в кафе, работал над отчётом, пил кофе. Всё как обычно. Ровно, спокойно, рационально. А потом вошла она.

Я не заметил её сразу. Мои алгоритмы распознавания лиц зафиксировали женщину, примерно тридцати лет, симметричные черты, здоровый цвет лица — стандартный профиль. Ничего особенного.

А потом мой пульс подскочил до ста двадцати.

Я поднял глаза. Она стояла у стойки, заказывала кофе, и я не мог отвести взгляд. Не потому, что я её анализировал. Потому что моё тело решило за меня. Я смотрел на её руки, на шею, на волосы. Я чувствовал запах её духов через всю комнату. Я хотел подойти, заговорить, коснуться.

— Что со мной? — прошептал я, чувствуя, как горло пересыхает.

Это было не похоже ни на страх, ни на гнев. Это было глубже, древнее, сильнее. Моё тело требовало одного: быть рядом с ней. Продолжить род. Сделать так, чтобы наши гены смешались и выжили.

Я не мог этого контролировать. Я, который всю жизнь контролировал всё, вдруг превратился в марионетку собственного инстинкта.

Я встал. Подошёл к стойке. Открыл рот, чтобы заговорить.

— Вы… — начал я и замолчал. У меня не было слов. Рациональная речь отключилась. В голове остался только один приказ: она должна стать твоей.

— Да? — повернулась она. Глаза карие, тёплые, с морщинками в уголках.

— Вы не могли бы… — я запнулся. — Вы не могли бы подсказать, где здесь сахар?

— Вон там, — она улыбнулась и указала на стойку в двух метрах от меня. Сахар лежал прямо перед моим носом. Я его не видел. Я видел только её.

Я взял сахар, вернулся за столик и больше не смотрел в её сторону. Я не мог. Боялся, что сделаю что-то непоправимое.

Вечером я позвонил врачу.

— Отключайте, — сказал я. — Всё. Страх, гнев, влечение. Я не хочу быть животным.

— Вы не стали животным, — ответила она. — Вы стали человеком.

— Я был человеком и без этого.

— Вы были процессором. Холодным, эффективным, идеальным. Но не живым.

— Я был счастлив.

— Вы не знаете, что такое счастье. Вы сами мне это говорили.

Я молчал. Потому что она была права.

— Дайте себе время, — сказала врач. — Инстинкты не управляют вами. Они просто дают вам информацию, которую вы раньше не получали. Страх говорит: «Здесь опасно». Гнев говорит: «Здесь нарушили твои границы». Влечение говорит: «Здесь тот, кто может стать твоей семьёй». Вы можете проигнорировать эту информацию. Но зачем вы её отключаете?

— Потому что она мешает думать.

— Она заставляет вас чувствовать. А чувствовать — это не значит быть глупым. Это значит быть целым.

Эпилог: рациональность, которая научилась чувствовать

Я не отключил инстинкты.

Прошёл месяц. Страх больше не парализует меня — он просто предупреждает. Гнев не толкает на драку — он говорит, где пролегают мои границы. А влечение… с ним сложнее всего.

Я нашёл её. Ту женщину из кафе. Выяснил, где она работает, составил оптимальную стратегию знакомства, рассчитал вероятность успеха. А потом выбросил все расчёты и просто подошёл.

— Здравствуйте, — сказал я. — Я тот мужчина, который спросил у вас про сахар. На самом деле сахар мне был не нужен. Мне нужно было с вами познакомиться.

Она улыбнулась. Так же, как в тот день.

— Я знаю. Сахар был в двух метрах от вас.

— Вы заметили?

— Вас трудно было не заметить. Вы стояли и смотрели на меня так, будто я была единственным человеком в комнате.

— Вы и были единственным. В тот момент.

Она замолчала. Посмотрела на меня внимательно, изучающе.

— Вы всегда такой прямой?

— Раньше я был рациональным. Теперь я учусь чувствовать. Простите, если это выглядит странно.

— Не извиняйтесь. Это выглядит… живо.

Мы встретились через день. Потом ещё через день. Потом она сказала, что я странный, что я слишком много анализирую, что иногда я веду себя как робот, которому дали человеческую кожу. А потом она сказала, что это её забавляет.

Вчера я держал её за руку. Впервые в жизни я делал что-то не потому, что рассчитал, не потому, что это оптимально, не потому, что инстинкт приказал. А просто потому, что мне хотелось