Читать книгу Хроники однодневки. Фантастический роман - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Последний утренний сон, предвестник скорого пробуждения, был прерван громким жужжанием. Майя пыталась не обращать на него внимания, цепляясь за ускользающий сюжет сновидения, однако назойливый звук не умолкал, повторяясь раз за разом, как зуммер будильника. Она нащупала коммуникатор в нише стены над кроватью и, чуть приоткрыв один глаз, посмотрела на проекцию экрана.

Сообщение от байка: «ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ!»

Сон как рукой сняло. Она соскочила с кровати и бросилась к окну. Байк внизу мигал огнями, как сумасшедший. Рядом угадывался едва различимый силуэт человека, который поднял лицо вверх как раз в тот момент, когда Майя выглянула из окна. Чёрная одежда сливалась со стволом дерева, и белое лицо незнакомца словно бы парило в воздухе, делая его облик призрачно-нереальным. Майя пыталась разглядеть лицо Призрака, но свет низкого солнца бил в глаза, а расстояние скрадывало детали.

Призрак стоял спокойно, не касаясь байка. И тем не менее система безопасности вела себя как ужаленная. Майя перевела сигнал бортового компьютера на медиастену и запустила самодиагностику байка, отчего по стене побежали строчки специальных символов, чисел и знаков. Майя не пыталась их разбирать, с нетерпением ожидая окончания знакомой процедуры.

Когда мелькание прекратилось и картинка замерла, вся поверхность медиастены представляла собой замысловатый красный узор с редкими вкраплениями зелёного. То, что дела плохи, стало понятно ещё до того, как появился вывод самодиагностики, горящий крупными буквами ниже проверочных титров: «КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ СИСТЕМ!»

— Вот сволочь!

Майя бросилась к окну, собираясь что-то крикнуть странному типу внизу. Она пока не решила, что именно, но из цензурного в голове крутилось только «Эй!». Сомнений не было: что бы ни произошло с байком, виноват этот мужик в чёрном. Она уже набрала полную грудь воздуха, чтобы докричаться до земли, но этого не потребовалось — внизу у дерева не было ни души.

Майя выдохнула и высунулась из окна на предельное расстояние. Осмотрелась в поисках Призрака, но двор у дома в этот утренний час был пуст: те, кому надо было на работу, уже уехали, а те, кому не надо, ещё не созрели для выгула детей и собак.

Она поспешно переоделась и выбежала в прихожую, но, увидев в отражении двери нечёсаную копну волос на голове, так же бегом вернулась в комнату. Пугающий тест самодиагностики байка свернулся в маленькое окошко в углу, а в центре медиастены застыл виртуальный тренер. Майя жестом смахнула его с экрана, а затем ногой толкнула обратно под кровать беговую дорожку, которая выползла оттуда в ожидании утренней пробежки — все услужливости «умной квартиры» были сегодня не ко времени.

Макияжный бокс повернулся в стене, повинуясь жесту руки, и засветился по периметру видеозеркала. Майя быстро причесалась, надела на запястье браслет коммуникатора и, взяв мотошлем для связи с байком, пулей вылетела из квартиры и вызвала лифт.

Меряя шагами лестничную клетку, она услышала, как открылась дверь параллельного холла. К лифту вышла девочка лет пяти в цветастом сарафане и сандалиях на босу ногу. Своих соседей по этажу Майя знала если не поименно, то в лицо, и эта встреча стала для неё неожиданной. Девочка прижимала к себе голубого кота, пушистого и взъерошенного, с голубыми, под цвет шерсти, глазами.

— Здравствуйте! Я Сара, а это мой Драматерий, он заболел, и я несу его в такси, чтобы он поехал к доктору. — Девочка хотела вытянуть кота на руках, но кот был для неё слишком тяжёл, и она снова прижала его к себе. — А вы здесь живёте? А как вас зовут?

— Майя…

— Мама на работе, а Драматерий со мной не играет. Мама такси вызвала, чтобы я отнесла туда Драматерия, потому что летать на коптере ему нельзя. А у переноски ручка отломалась. А он не убежит никуда из такси?

— Думаю, не убежит, — сказала Майя, глядя на индикатор движения лифта. Мыслями она была уже во дворе. — Твоя мама договорилась же, наверное, чтобы доктор такси встретил…

Сама она не была уверена, будет ли ветеринар ловить испуганного кота в салоне такси, но говорить об этом взволнованной девочке не стала.

Девочка спросила:

— А почему ему нельзя на коптере летать?

— Животные не любят летать, у них от этого стресс…

Майя с грустью подумала, что в этом она мало чем отличается от пугливого зверья. Летать на чём-либо она не любила, а вернее, не могла. Аэрофобия стала следствием перенесённой в детстве психологической травмы, когда Майя попала в авиакатастрофу. Она тогда физически почти не пострадала, но потеряла родных — маму и тётю Василису, и с той поры на дух не переносила любые авиаперелёты.

Мелодичный звук известил о прибытии лифта, и они зашли в кабину. Несколько секунд, пока лифт с тихим свистом опускался вниз, Сара с детской непосредственностью разглядывала Майю большими любопытными глазами. Задержалась на шлеме, который совсем не сочетался с остальной одеждой, но ничего не спросила.

Выйдя во двор, Майя пошла прямиком к байку, поглядывая по сторонам в надежде увидеть Призрака, но его нигде не было видно. С подземного паркинга, шурша покрышками по сухому асфальту, один за другим выехали два экара. Она вгляделась в стёкла машин и успела разглядеть знакомые лица соседей по дому. А Призрак словно сквозь землю провалился.

Байк не «проснулся» от её приближения, и это наводило на грустные мысли. Она уселась на него верхом и надела шлем. Идентификация прошла успешно, но процесс самодиагностики байка не запустился. Вместо этого перед глазами появилась лаконичная надпись «Коннект отсутствует». Майя сорвала с головы шлем и с досадой шмякнула его на сиденье. А чего она ожидала? Ещё в квартире было понятно, что с байком беда…

Во двор въехало жёлто-чёрное такси, и девочка с котом на руках засеменила к машине. Посадила кота в салон, а потом стояла и махала рукой, пока машина не скрылась из вида. Майя смотрела на эту милую сценку, думая почему-то про голубого кота. Как он, бедняга, там один? Встретят ли его у ветклиники?

Поднялся слабый ветерок и захолодил кожу до мурашек, напоминая о том, что одевалась она впопыхах. Короткий топик был хорош под жарким солнцем, а не в утренней весенней тени. Майя провела по байку рукой, мысленно обещая — то ли ему, то ли себе, — что всё будет хорошо, и отправилась домой.

В квартире она переоделась в домашнее, вымыла руки и выбрала завтрак. Пока он готовится, можно было принять душ, но настроения не было. Майя решила ограничиться чисткой зубов после того, как позавтракает.

Через пятнадцать минут завтрак был готов. Она ела механически, продолжая думать о странном происшествии. Призрак своим появлением породил множество вопросов: «Кто он такой? Зачем повредил байк? Как он это сделал? Куда исчез из пустого двора?» Майя не съела и половины, выбросив остатки в утилизатор, и села за пустой стол. Надо было идти чистить зубы и умываться, но она медлила. Странное утро…

Когда браслет коммуникатора на запястье неожиданно ожил, она вздрогнула, посмотрела на аватар звонящего и резко сказала:

— Говори!

— Чего ты такая злая, Май? — удивился Толик.

— Представляешь, какой-то чудик в похоронном костюме байк мне раскурочил!

— Как это?

— Убил напрочь всю электронику!

— Что за фигня, зачем?

— А я знаю? Байк меня с утра будит, я бегом к окну, а он внизу у дерева стоит, весь в чёрном. Я пока отвернулась, он и пропал…

— Ну дела… — протянул Толик. — А с байком что?

— Откуда я знаю, шлем с ним не коннектится.

— В сервис сообщила?

— Нет пока, совсем из головы вылетело…

— А я как раз хотел предложить тебе кое-что для байка. Не знаю теперь, надо или нет…

— Что для байка? И почему теперь не надо? Его же починят? — разволновалась Майя.

— Отремонтируют, даже не сомневайся! Он ведь не в хлам разбитый, просто бортовой комп накрылся, похоже… — Толик помолчал немного и продолжил: — Ну так вот, для байка твоего я шикарную вещь достать могу. Только надо сегодня забирать, а то…

Он опять замолчал.

— Что ты тянешь, о чём разговор?

— Не хочу я прямо говорить. Помнишь вечеринку у Вали в тот день, когда ты на ручном управлении ездила? Протона помнишь?

Майя сообразила, что речь идёт о Фотоне с его «примочкой».

— А, поняла. С удовольствием куплю, привози. Тогда ещё голову сломала, как бы достать.

— Ты подожди, послушай. Надо нам вместе идти. Сегодня днём, так договорились. Встретимся в Старом городе, сведу тебя с кем надо, и будет тебе подарок от меня на днюху.

— Что за мутная схема? Я в криминал не полезу! Из-за какой-то безделушки социальный рейтинг в красное загонять? Нет уж, спасибо!

— Нету там никакого криминала… практически. И твоя социалка в случае чего не сильно пострадает. Чтобы она в красное ушла, надо таких дел натворить, что тебе и не снилось! А так, в крайнем случае, штраф заплатишь. Может на синий уровень социалку сдвинешь, ну и что за беда? Я на жёлтом да зелёном всю жизнь обретаюсь, и ничего! Если б нужно стало, то и на синий бы уровень поднялся, только вопрос — зачем?

— Как-то не верится мне, что за незаконный гаджет можно штрафом отделаться.

— Ты же не изготовляешь такие штуки и не продаёшь. А за использование только штраф. Не волнуйся ты, всё будет хорошо, я обещаю!

Майя подумала немного и согласилась.

— Ладно, приеду я. Но прежде байк в ремонт отправлю.

— Отлично, до связи! — Толик поспешно отключился, словно боялся, что она передумает.

Майя нашла контакт автосервиса и отправила заявку. Потом села в кресло и стала думать о том, что сделает сегодня. Первым делом, безусловно, поедет в Старый город. Она искала это устройство давно, но не нашла в силу разных причин. А сейчас Толик неожиданно предложил свести её с продавцом. Наверное, имеет свой интерес в этом деле, но это нормально и её не касается. Главное, что он никогда её не подводил, поэтому волноваться не о чем.

Сообщение о прибытии эвакуатора не заставило себя долго ждать, и она поспешила выглянуть в окно. Рядом с байком, развернув манипулятор, замерла в ожидании дальнейших инструкций большая красная машина. Майя отправила подтверждение в службу автосервиса, и в ту же минуту эвакуатор ожил и потянулся к байку своим разлапистым манипулятором. Гибкие щупальца мягко обхватили мотоцикл и, с лёгкостью оторвав его от земли, перенесли в кузов машины. Специальные захваты в кузове были наготове и надёжно зафиксировали байк по центру транспортировочной площадки.

Она проводила взглядом уезжающий эвакуатор, подавив желание помахать байку на прощанье, как махала своему коту девочка во дворе, и пошла в гардеробную. Выбрала лёгкое струящееся платье изумрудно-зелёного цвета и туфли в тон и не спеша переоделась. Покрутилась перед зеркалом, расправляя ладонями непослушные складки, и вернулась к окну.

Глядя в безоблачное небо, связалась с Толиком.

— Я свободна, поеду на такси, где встречаемся?

— Э-э-э… Погоди малость. Ты соберись и жди. Мне локацию скинут, я тебе продублирую…

Она отключилась и выглянула во двор, радуясь погоде на улице. Понаблюдала немного за птицами на ветках, а потом стала прогуливаться по комнате взад-вперёд, на ходу размахивая руками, словно выполняя элементы пропущенной утренней зарядки. Привычной нагрузки мышцам не хватало, но делать зарядку в выходном наряде было нелепо, и такая мысль её только позабавила. Присаживаться Майя не решилась из-за нежелания мять платье, и просто стояла, раздумывая, не включить ли медиастену, когда Толик наконец позвонил.

— Я договорился, встречаемся в Старом городе через час.

— Геометки не было, ты скидывал?

— Я тебе такси уже вызвал, туда и скинул. Выходи на улицу, приедет через шесть минут.

Майя вышла из квартиры, прихватив с собой клатч из псевдокрокодиловой кожи, и спустилась на лифте вниз. Двор встретил летом: солнце распалилось вовсю, и если бы не слабый ветерок, прохлаждающий тело через воздушную ткань платья, было бы по-настоящему жарко.

Таксокар в пчелиной расцветке приехал строго по времени. Майя села в салон по центру широкого заднего сиденья и расправила юбку. Автопилот озвучил маршрут и пункт назначения. Название улицы ничего ей не говорило, но это было неудивительно: незнакомых улиц в Старом городе было больше, чем знакомых.

Она наклонилась вперёд и поднесла руку к считывающему устройству. С раннего детства Майя, как и все люди, имела в руке социальную карту. Маленький чип вживлялся под кожу, и информация на нём обновлялась по мере необходимости.

Плата за проезд списалась со счёта, и новенький, ещё пахнущий сборкой экар мягко тронулся в сторону шлагбаума на выезде из двора. Майя переключила окно таксокара в режим экрана и поискала что-нибудь интересное в музыкальном разделе. Накидав композиций в плей-лист, запустила воспроизведение и закрыла глаза, откинувшись на мягкий подголовник.

Она слушала музыку всю дорогу, иногда переключая экран обратно в режим окна. Смотреть было не на что: рядом с одинаковой скоростью ехали одинаковые машины с одинаково непрозрачными окнами, а затем потянулась вереница одинаковых зданий Старого города. На самом деле, здания имели целый ряд отличий, однако, на взгляд Майи, выросшей в районе, где ни один дом не походил на соседние, они различались только содержанием рекламы на стенах.

Майя пыталась понять, насколько знакомы ей проплывающие за окном улицы, и не узнавала ни одной. Вскоре машина прижалась к обочине и въехала на стоянку, где замерли с десяток таких же жёлто-чёрных такси. Точно следуя знакам разметки, таксокар запарковался в свободном «кармане» с индукционной зарядкой.

Майя вышла и огляделась по сторонам.

Толик стоял на тротуаре неподалёку. Он заметил её первым и махал рукой. Майя помахала в ответ и направилась к нему, грациозно огибая машины на стоянке, вальяжно подошла и чмокнула его в щёку.

— Здравствуй, Толик!

— Здравствуй, радость моя! — широко улыбнулся Толик. — Выглядишь обалденно! Как же я по тебе соскучился, Май! Хорошо, что повод нашёлся, а то до каких пор только на экранах бы переглядывались?

— Я надеюсь, повод ты не выдумал?

— Да когда я так делал? — Толик поджал обиженно губы, но не выдержал и снова заулыбался. — Скоро сама убедишься. Проводник вот-вот будет…

— Это кличка или что?

— Это работа такая. А может быть, и то и другое. Как его зовут, мне не сообщили…

Майя немного помялась, но всё-таки спросила:

— Это точно безопасная затея? Ты даже имён не знаешь.

— Кого надо, я знаю. А лишнее знать… как это там… многие знания — многие печали, — усмехнулся он.

— Только не говори, что читаешь Библию, — сказала она и посмотрела недоверчиво.

— А, вот это откуда. А ты что, читаешь?

— Знаю просто…

Она встретила взгляд человека на противоположной стороне стоянки и замолчала. Человек стоял на тротуаре у стены дома, а позади него огромный видеобаннер показывал какую-то рекламу. Видео в рекламе расцвело огненным взрывом, превратившимся в море бушующего огня за плечами незнакомца, и Майе отчего-то стало не по себе.

Толик перехватил её взгляд и обернулся.

Увидев, что его заметили, человек двинулся к ним. Это был неприметно одетый полноватый мужчина лет сорока с напряжённым лицом и проседью на висках. На голове у него была высокая кепка с длинным козырьком, надвинутая на самые глаза. «Персонаж из плохого детектива», — подумала Майя, пока он приближался, а вслух сказала:

— Не нравится он мне, давай никуда не пойдём.

— Нет, Май, поздняк метаться, — отрезал Толик с каким-то нервозным смешком, и она начала жалеть, что ввязалась в это сомнительное дело.

Мужчина остановился рядом, оглядел их неприветливым взглядом маленьких глаз-бусинок, прячущихся в тени козырька, и сказал:

— Я Проводник, идите за мной.

Он повернулся и зашагал, не оглядываясь. Майя с Толиком молча двинулись следом, приотстав на несколько шагов. Они прошли вдоль стены дома около стоянки и повернули за угол, направляясь во двор. Из-под ног взметнулась стайка птиц, и Майя с интересом проводила их взглядом — голуби в Новом городе были редкими гостями, а здесь они повсеместно собирались в бродячие стада и курлыкали, не смолкая.

Двор оказался ничем не примечательным: спортивный корт с покрытием из резиновой крошки и провисшей волейбольной сеткой да детская площадка под треснутым плексигласовым куполом. За решетчатым забором темнел спуск в подземный паркинг с электронным табло, на котором светилось количество свободных мест, время и дата — 7 мая. Дальше виднелся неухоженный парк, в котором вперемешку росли разнородные деревья и кусты.

Подойдя к парку, Проводник оглянулся на них и нырнул в густой кустарник. Последовав за ним, они оказались на узкой тропинке, идти по которой можно было только гуськом. Так и пошли — Проводник, за ним Толик и Майя.

Парк в действительности оказался заросшим пустырём. Тропинка под ногами бугрилась кочками, а в траве то и дело попадался бытовой мусор. Майя подумала, что оделась неподобающе для такого путешествия, но, к её облегчению, уже через несколько минут они вышли с другой стороны пустыря во двор такой же типовой многоэтажки. Там Проводник велел им подождать и спустился в подземный паркинг.

Майя придирчиво оглядела свои туфли, пытаясь обнаружить грязь или повреждения. Ничего страшного не увидев, она тихонько вздохнула и посмотрела на Толика, который погрузился в свои мысли. Время и место для непринуждённой беседы были неподходящими, и она перевела взгляд на окружающий скучный ландшафт.

Проводник выехал с паркинга уже через пару минут за рулём старенького экара. Машина на вид была убитая, с лысыми покрышками и обшарпанными бортами. На заднем бампере виднелся коряво нацарапанный неприличный рисунок. Майя опасливо заглянула через услужливо открытую Толиком дверцу, но всё-таки села на продавленное заднее сиденье. Толик обежал машину и сел с другой стороны.

Внутри экар выглядел ещё менее презентабельно, чем снаружи: выцветшая обивка салона, мутный пластик, отсутствие кондиционера и устройств мультимедиа — развалюха, да и только. Разве что пружины из сидений не торчат. Никакого комфорта. Спёртый воздух салона стал последней каплей в чаше её терпения, и Майя собралась уже выйти и демонстративно хлопнуть дверцей, но Проводник, словно читая её мысли, открыл в машине все окна.

— Спасибо вам огромное, так совсем другое дело!

Майя вложила в интонацию тонну сарказма, но Проводник и бровью не повёл. Он достал из-под переднего сиденья два щитка с оголовьями и бросил на колени Толику.

— Надевайте.

Толик отдал один щиток Майе, а другой надел сам. Она повертела устройство в руках. Это был визор дополненной реальности, старая модель. Вернее сказать, древняя, как машина Проводника. И, вероятно, с таким же убогим функционалом.

— Это обязательно? — спросила Майя.

Проводник обернулся:

— Ты потом обратно собираешься? — Она в ответ растерянно закивала. — Тогда надевай!

Всё сильнее жалея, что ввязалась в эту авантюру, мысленно распекая себя и Толика на все лады, Майя тем не менее послушно приладила устройство на голове. Только после этого экар начал движение. Она ожидала, что включится какое-нибудь видео, но быстро поняла, что ехать придётся в темноте. Скорее всего, визоры были давно сломаны и использовались как повязка на глаза, чтобы скрыть дорогу. Интересно, сколько людей таким способом перевёз Проводник по этому маршруту? Майе захотелось снять визор и протереть его изнутри дезинфицирующей салфеткой, но она не стала этого делать. В основном потому, что салфеток таких у неё не было. Были обычные, влажные, тонкая пачка в сумочке, но какой от них прок? Да и, как там Толик выразился? — поздняк метаться.

Судя по неровной манере движения, они ехали на ручном управлении по очень плохой дороге. Машину местами трясло так, что стучали зубы. Солнце на улице пекло беспощадно, и в салоне было жарко и душно. Ветер из открытого окна обдувал шею и плечи, и был единственным приятным ощущением за всю поездку. Ветер же доносил в салон запах разогретого асфальта и уличной пыли, потом свежей травы и древесной смолы, а потом снова — пыль и горячий асфальт.

Примерно через час молчаливой тряски в темноте они остановились.

— Приехали, выходите, — услышала она голос Проводника и сняла визор.

Толик тоже снял визор, посмотрел в окно и спросил Проводника:

— Дальше пешком?

— Я своё дело сделал. Дальше без меня. Вход видите?

Проводник указал пальцем на длинное двухэтажное строение из белого кирпича, возле которого они остановились. Редкие окна на втором этаже здания были заложены красным кирпичом, на первом этаже окон не было и в помине. Вход представлял собой проём в стене, в том месте, где раньше были высокие ворота. По бокам проёма свисали ржавые остовы массивных воротных петель. Свет проникал внутрь на несколько метров, освещая квадратом кусок бетонного пола, а дальше была темнота, от которой Майе стало нехорошо. Чем-то жутким веяло из этой тьмы. Казалось, это путь в один конец.

— Я туда ни за что не пойду! — сказала Майя с нотками паники в голосе. — Не настолько мне эта фиговина нужна! — Она повернулась к Проводнику: — Отвезите нас обратно, пожалуйста, мы передумали.

Проводник ничего не ответил и даже головы не повернул, словно глухонемой. Майя с яростью вперилась ему в затылок, жалея, что не умеет прожигать взглядом. Толик молча передал Проводнику визоры. Проводник убрал их на место и только после этого обернулся.

— Я своё дело сделал, — повторил он. — Вот когда мне скажут везти вас обратно, тогда и увидимся. А сейчас топайте, куда показал.

— Да там же темнота сплошная, не видно ничего! — возмутилась Майя.

— Это потому, что солнце палит. Внутри глаза привыкнут, и увидишь, — сказал Проводник и покачал головой. — Прямо как дитё малое… Там лестница есть справа, на второй этаж.

— Всё понятно, пошли, — сказал Толик, вылезая из машины.

Майя вылезла со своей стороны, с чувством захлопнула дверцу и отошла на несколько шагов.

— Я такси вызываю, вот так!

Она коснулась браслета на запястье. Проекция экрана засветилась на максимальной яркости, пытаясь скомпенсировать дневной свет, но тягаться с солнцем на равных голографическая картинка не могла и выглядела бледно.

Толик подошёл сзади и задышал Майе в макушку.

— Май, не надо, не получится. Ты думаешь, почему мы ехали на ручном управлении и с визорами на головах?

— И почему? — спросила она и резко повернулась.

Толик отступил на полшага, но глаз не отвёл, смотрел прямо и с таким выражением, что было понятно — виноватым он себя не чувствует.

— Мы в «серой зоне», Май, — сказал он спокойно, как о чём-то обыденном. — Так что Сети нет, сама понимаешь.

Эта информация настолько не укладывалась у неё в голове, что его слова она приняла сначала за дурную шутку. Усмехнулась и попыталась вызвать такси, и только тогда поняла, что Сети действительно нет. Майя взглянула на свой коммуникатор так, будто видела его впервые. Без Сети этот высокотехнологичный прибор становился просто браслетом с часами и фонариком и был практически бесполезен.

Она тихо кипела от злости. Проводник не предупредил, что повезёт их в «серую зону», но с него и спроса нет. А Толик наверняка знал и ни словом не обмолвился! Разбираться в этом, а тем более ругаться в таком месте ей не хотелось, однако главное требовалось выяснить прямо сейчас.

— Ты меня что, к Выжигателям привёз? Вот ты гад, Толечка!

— Это хорошие Выжигатели, я тебе клянусь! Ничего они нам не сделают…

Она никогда раньше не делила Выжигателей на хороших и плохих и смутно представляла разницу, но в данной ситуации хотела верить на слово. Тем более, что Толик имел талант обходить опасности, и в этом на него можно было положиться даже лучше, чем на себя.

— И что, предлагаешь в эту дыру лезть? — спросила она, пытаясь совладать с дрожью в голосе.

— Ты мне доверяешь?

Они пару секунд смотрели глаза в глаза.

— Невероятно, но — да! И это тоже пугает.

— Я первый полезу. Пойдём уже, там знают, что мы приехали…

— Да ну? — перебила Майя. — Сети же нет, окон тоже, откуда им знать?

— Не умри от культурного шока, но существуют и другие способы связи. Например, радиосвязь или проводные видеокамеры. Привыкли вы в Новом городе только на Сеть полагаться…

— Ах, извини, нет у нас Выжигателей, некому устраивать «серые зоны»! — Майя всплеснула руками.

— Не злись, Май! Поверь, мне сложнее, чем тебе. Я сюда не за «примочкой» приехал, то есть не только из-за неё.

— Это ты о чём?

— Не время объясняться, нас там ждут.

Толик мотнул головой в сторону бывших ворот. Майя глубоко вздохнула:

— Пошли, куда теперь деваться…

Они приблизились к проёму бывших ворот, и Толик уверенно ступил на освещённый кусок пола и сделал несколько шагов. Майя осталась стоять на месте, силясь хоть что-то разглядеть в темноте.

— Иди сюда.

Голос Толика коротким эхом отражался от невидимых стен. Он стоял, освещённый по пояс, а его торс и голову скрывала густая тень. Майя подошла к нему и включила фонарик коммуникатора. Посветила по сторонам тонким лучиком, но ничего не увидела.

— Справа, как Проводник сказал.

Майя посмотрела и увидела лишь нагромождение серых теней. Но уже через несколько секунд глаза привыкли к сумраку, и она разглядела слабый свет на втором этаже. Затем проступили очертания узкой лестницы, ведущей наверх.

— Пойдём, — сказал Толик и потянул её в сторону лестницы.

Майя пошла рядом, подсвечивая себе под ноги. Глаза уже полностью освоились с темнотой, и света фонарика хватало, чтобы идти нормально. Пол не был завален мусором, как ей представлялось снаружи, а оказался на удивление чист. Даже тонкий слой песка, скрипевший под ногами на входе, дальше не ощущался.

Оказавшись рядом с лестницей, она разглядела, что ступеней на ней нет, и остановилась. Это была узкая чёрная лента, похожая на ленту беговой дорожки, которая вела наверх. По бокам этой ленты имелись сплошные перила высотой около метра.

Толик оглянулся:

— Ты что, транспортёра никогда не видела? Это как эскалатор, только без ступенек, потому что для грузов. Здесь, наверное, склад раньше был…

— Эй, вы там! — голос прозвучал неожиданно, и Майя вздрогнула. — Транспортёр не работает, так поднимайтесь.

Они поднялись наверх и очутились на узкой площадке, ограниченной полупрозрачной стеной из стеклоблоков. Возле стены стоял молодой человек, освещённый рассеянным светом. На нём была военная форма песочного цвета без погон и знаков отличия, с кожаным ремнём, на котором чернела пистолетная кобура.

— Пантелей! — приветствовал он Толика.

— Привет, Дэн! — Толик повернулся к Майе: — Познакомься, это Данила.

Новый знакомый ей сразу понравился — волнистые русые волосы, мужественные черты лица и открытый взгляд светло-карих оленьих глаз. Даже голос, которым он напугал её минуту назад, оказался на самом деле довольно приятным. Парень глянул на Толика мельком, когда здоровался, а потом, не скрываясь, осмотрел Майю с ног до головы. Она была не против — если природа не обделила, так и похвастать не грех. Для того и наряжалась.

— Я Майя, — сказала она и широко ему улыбнулась, позабыв о недавних тревогах.

— А я знаю, Пантелей про тебя рассказывал. И фотки сегодня показал. Мне они очень понравились, а вживую ты ещё лучше.

Ей хотелось спросить, какие такие фото ему Толик показывал, но она не успела. Данила повернулся и толкнул дверь, приглашая их войти. Они переступили через высокий порог и оказались в просторном помещении, потолок которого был утыкан люками световодов. Электрическая подсветка в виде световых панелей тоже имелась, но была выключена — света хватало, даже несмотря на то, что в помещении имелось только одно окно. Это небольшое, забранное решёткой окно было открыто, и Данила прошёл и встал к нему спиной, скрестив руки на груди.

Вдоль стен помещения тянулись металлические стеллажи, заставленные картонными коробками и пластиковыми ящиками, а прямо по центру стоял большой старинный стол, инкрустированный замысловатой резьбой. За ним было кресло-качалка, под стать столу, такое же старомодное и вычурное. В кресле дремал старик в чёрных очках на изборождённом морщинами лице с тонкими бескровными губами. Свет в помещении был не настолько ярким, чтобы сидеть в таких очках — даже не в «хамелеонах», а в чёрных наглухо, — поэтому Майя решила, что старик слепой. Позади стола, за которым сидел слепой, высились шкафы с полками и стеклянными дверцами, заставленные настоящими бумажными книгами. В комнате был ещё один стол у дальней стены, и за ним перед светящимся проекционным монитором спиной к ним сидел человек в такой же форме, как у Данилы.

Старик в кресле, с лицом, похожим на посмертный слепок самого себя, был неподвижен. Его возраст подчёркивали старческие пигментные пятна на шее и руках и совершенно седые волосы. На старике был тёмно-коричневый костюм с едва заметными золотистыми искрами и горчичного цвета рубашка с расстёгнутым воротом. Чёрные ботинки у него на ногах матово блестели и выглядели совсем новыми.

Майя посмотрела на Толика, а он посмотрел на Данилу. Данила тактично покашлял в кулак. Старик встрепенулся и уставился на них чёрными кружками очков.

— Добрый день, молодые люди! Подходите ближе, я не кусаюсь.

Он подождал, пока они приблизятся, и продолжил:

— Можете не представляться, я знаю, как вас зовут. А меня называйте Василевс. — Он повернулся к Даниле, указывая на Майю: — Ты посмотри, как чудесно собрались атомы!

— Я уже оценил, — улыбнулся Данила и глянул так, что у неё закружилась голова.

В его голосе и во взгляде, во всём его облике сквозила некая внутренняя уверенность, мужская сила, которая заставляла Майю волноваться. От этого приятного волнения все её недавние страхи исчезли окончательно. Вернулась прежняя самоуверенность внутреннего «я», и она порадовалась, что не надела что-то более практичное и менее женственное из своего гардероба.

Василевс повернул голову в сторону ближайшего стеллажа и прикрикнул:

— Филя, гаврик, когда я просил стулья вынести!

За стеллажом послышалась возня, и появился хмурый паренёк с двумя стульями в руках. Вид у него был заспанный, волосы на голове торчали хохолком, а на щеке розовел отпечаток руки, на которой он, судя по всему, и спал. На Филе был яркий комбинезон с узнаваемым логотипом и пыльные башмаки со стоптанными подошвами.

— Давай скоренько их сюда, видишь, гости стоят!

Филя поставил стулья и тут же скрылся в своём закутке, бормоча под нос что-то нечленораздельное. За ним шлейфом тянулся запах машинного масла и рыбных консервов.

— Блаженный местный, приблудился год назад. Приютили, конечно, но больше ничем помочь не смогли — памяти нет, говорит плохо, а соцкарта заблокирована… Да вы садитесь, молодые люди, садитесь!

Старик подождал, пока они усядутся, и сказал:

— С тобой, Анатолий, мы позже поговорим о делах наших бренных. — Он повернул голову к Майе. — А приборчик твой, красавица, вот он тут, у меня.

Василевс подвинул к ней жёлтый футляр, лежащий на столе.

— Заберёшь, как домой соберёшься. Ребятки его испытали за периметром, работает исправно, так что не переживай.

— Спасибо вам, сколько с меня?

Василевс протестующе замахал руками.

— Что ты, прелесть моя! Просто поговори со стариком, раз уж сюда добралась, много ли мне надо? А потом Проводник увезёт тебя обратно, хорошо? — Майя кивнула, гадая, о чём они могут говорить. — Вот и ладушки! Хочешь спросить меня о чём-нибудь?

У Майи язык чесался узнать про очки, и она не стала сдерживать любопытство.

— Зачем вам такие очки?

— Я знал, что ты это спросишь! — сухонько, по-стариковски рассмеялся Василевс. — Есть у меня для этого две причины. — Он вздохнул. — От света глаза слезятся, хоть совсем не открывай. Издержки долгожительства, знаешь ли. Вроде бы пустячная проблема, сейчас любые хвори лечат, только вот любые, да не у всех.

— Неужели у вас нет возможности пользоваться медицинскими услугами? — сочувственно спросила она.

— Майя, добрая душа, не надо меня жалеть! В этой жизни за всё приходится платить. Так или иначе, раньше или позже, но всегда. Никакой трагедии в этом нет, такова природа вещей. У каждого в молодости есть светлое будущее, но нет гарантий, что оно наступит.

— Но как вы оказались… Что с вами случилось?

— Жизнь. Все мы постоянно делаем в жизни выбор. И потом живём с этим. Я не жалею, что выбрал такой путь, потому что убедился в правильности своего выбора, делая его снова и снова. И это при том, что результат мне был заранее понятен.

Майя помедлила, подбирая слова.

— Но последствия… Такой выбор кажется неразумным.

— Жизнь состоит из компромиссов, но не все компромиссы совместимы с жизнью. А тем более с совестью. И платить за свой выбор приходится, в том числе и здоровьем. Но я уже в том возрасте, когда здоровье мало волнует.

— А что вас волнует?

— Меня занимают более глобальные темы. В частности, куда катится человечество.

— А что не так с человечеством?

— Ты сидишь в «серой зоне» и спрашиваешь, что не так? Здесь нет Сети, и от этого тебе паршиво на душе, правда?

— Ну, если об этом не думать, то терпимо, в общем-то.

— А ты подумай. Как у людей появилась такая зависимость от Сети? Вот раньше был интернет и нейросети в нём. Они решали множество задач, и это помогало людям, но не порабощало их, не делало их абсолютно зависимыми. Потом появились более продвинутые компьютеры, возможности нейросетей выросли кратно, и они полностью заменили собой программно-аппаратное окружение человека. Очень быстро они слились в единую Сеть, которая поработила не только каждого человека, но и общество в целом.

— Мне кажется, что люди контролируют Сеть, а не наоборот.

— В том-то и дело, что тебе кажется. Ты выросла под влиянием Сети, и твоя социальная жизнь большей частью виртуальна. Такая жизнь кажется тебе технологичной и удобной: облачные хранилища, распределённые базы данных, цифровой слепок личности… Дома лишь клавиатура, а всё остальное там, в Сети. Знаешь, а вон там, — он кивнул на дальний стол, где светилась проекция монитора, — есть коробочка такая, персональный компьютер называется. Раньше в каждой квартире был. В нём физический накопитель, на котором хранятся данные и программы. И всё работает без Сети!

— Как может работать без Сети? — удивилась Майя.

— Именно так ты и думаешь, дитя современности. Без Сети никуда. А подумай-ка вот о чём. У твоего коммуникатора начинка гораздо современнее, чем у нашего компьютера, но здесь он бесполезен, а наш компьютер спокойно работает.

— Персональные компьютеры — это пережиток прошлого.

— В сущности, если разобраться, персональные компьютеры никуда не делись, они просто изменились. Стали умнее, быстрее, меньше. Гораздо меньше — микрочипы, встроенные везде. Но есть важное отличие от прежних компьютеров: современные микрочипы полностью зависят от Сети… как и современные люди.

— И что в этом плохого? — Майя пожала плечами. — Прогресс не остановить, да и зачем это делать? Человечество живёт, как ему хочется.

— Человечество живёт под управлением глобальной Сети! Это тотальный контроль над личностью, полная подчинённость человека Сети от рождения и до смерти. Сеть благоволит тем, кто не выходит за рамки её контроля, но если нарушаешь правила, то становишься изгоем: вместе с обязанностями теряются и права. Это справедливо, как ты считаешь?

Майя не нашлась с ответом и растерялась. Со стороны могло показаться, что она напряжённо думает, но в голове метался одинокий таракан и причитал: «Что ответить-то, что сказать?»

Василевс не стал дожидаться ответа.

— Согласен, это вопрос неординарный. Что может быть более относительным, чем справедливость? Сеть формирует у граждан такой образ справедливости, который её устраивает, и правым объявляется тот, у кого права. Для этого и нужны кодексы, законы, право — вся эта судебная галиматья.

— Мне кажется, это нужно для нормальной жизни общества, — очнулась Майя. — Разве можно жить без законов и правил? Каждый тогда будет устанавливать свои правила, делать что вздумается, и ничего хорошего из этого не выйдет.

— Это так, несомненно, но я говорю не о том. Почему, ты думаешь, многие судебные дела не доверяют искусственному интеллекту? Мы же полагаемся на него в сложных расчётах, в постановке диагноза, мы летаем на автопилотах и так далее. Да что там, мы разрешаем роботам себя оперировать, доверяем им свою жизнь в прямом смысле, а судить не даём! Так, разве что бытовуху всякую…

Майя старалась делать понимающий вид, чтобы её опять о чём-нибудь не спросили, но старик и не собирался. Было видно, что он сел на любимого конька и слезать не торопится.

— Дело в том, что в судах решается вопрос не о том, кто прав, кто виноват, а на чью сторону встанет суд. Это очень удобная позиция, и в подавляющем большинстве случаев суд работает, как требуется Сети. Если же всё-таки интересы Сети оказываются под угрозой, то существует другой путь: когда нельзя дать силу праву, можно дать право силе. Образ социальной справедливости опирается на штыки силовых структур и преподносится гражданам как единственно верный, истинный образ. Да, истина может быть одна для всех, но правда-то у каждого своя! Поэтому и существуют «серые зоны», Выжигатели, «Терраформ»…

— Вы говорите так, словно Сеть — это какая-то злобная сила, которая поработила людей. Но это же смешно! Искусственный интеллект беспристрастен, он не имеет эмоций и пороков, которые движут людьми. Поэтому его главенство предпочтительней для общества, чем правление людей, обуреваемых своими страстями и желаниями.

— Браво! Сразу видно, что училась ты хорошо. Нейролингвистические постулаты у тебя от зубов отскакивают! А ведь ещё каких-то полвека назад такие речи звучали бы крамольно. Но потом глобализация пошла в ногу с цифровизацией, и этот бравурный марш привёл нас к тоталитаризму Сети. К этой надгосударственной системе правления, которая печётся о благе людей с оглядкой на интересы мировых элит. А если уж совсем откровенно — направляется этими элитами в угодное им русло. Ты разве никогда не слыхала о теневом правительстве? Об этих закулисных кукловодах, которым нужно только одно — безграничная власть! Потому что всё остальное у них уже есть…

Василевс замолчал и полез во внутренний карман пиджака.

Майя не знала, что и подумать. Такие речи вызывали у неё сумятицу в мыслях и лёгкое раздражение от недопонимания. То, что говорил Василевс, она понимала как отдельные фразы, но общий смысл сказанного вызывал у неё замешательство.

Старик тем временем стал хлопать себя по карманам, а затем достал откуда-то цилиндрический предмет, похожий на сигару. Он поднёс его к носу и стал задумчиво нюхать, слегка наклонив голову набок. Его ноздри смешно трепетали, и Майя с трудом сдерживала улыбку. В чёрных стёклах очков Василевса она отчётливо видела две свои маленькие копии, но куда он смотрит, было непонятно.

— Вы говорили, есть две причины для таких очков?

Губы старика растянулись в улыбке, и она невольно отметила про себя, что зубы у него все на месте, ровные и белые, как на подбор — явно искусственные, все до одного. Так и подмывало спросить, где это в «серой зоне» процветает стоматология, но такой вопрос казался бестактным.

Старик зажал губами коричневый цилиндрик и, вместо того чтобы поджечь, просто сплющил свободный конец сигары. Появился красный огонёк, который не дымил, а кончик сигары быстро принял исходную форму. Щёки старика втянулись, и красный огонёк яростно зардел искусственным жаром. Сделав затяжку, Василевс выдохнул облако белого пара к потолку.

— Электронная сигара? — догадалась Майя, и он кивнул.

— Аутентичный испаритель. Сплошная бутафория, а что делать. Никотин убивает, а тут хотя бы имитация процесса. И какой аромат! Удивительно, как он похож на запах настоящих сигар!

Василевс затянулся и снова выдохнул облако пара к потолку.

— А что касается второй причины…

Он быстрым движением снял очки и посмотрел на Майю каким-то неестественным взглядом. На миг ей почудилось, что у старика нет одного глаза, но тут же она увидела, что это не так. Оба глаза присутствовали и глядели с живым интересом. Необычность придавало то обстоятельство, что один глаз был светло-серым, а другой тёмно-карим.

— Шутка природы. Ерунда, но люди пугаются.

— Это не страшно, просто неожиданно, — сказала Майя.

Она подумала, что от такой особенности легко избавиться с помощью простой операции или контактных линз, но старик не хочет. Или не может? А как же зубы?..

— Это одно и то же — неожиданность, испуг… хрен редьки не слаще. — Василевс нацепил очки обратно, и ей стало легче на него смотреть. — Я привык к такой реакции людей, и эти очки ношу по прямому назначению, для защиты от света, а не от косых взглядов. Тем более что здесь все свои.

— Через такие стёкла, наверное, мало что видно?

— Есть свои неудобства, не без того. Но я вижу больше, чем ты.

— Как это может быть?

— Не веришь? Ну-ка, посмотри за окно и опиши, что увидишь. Со всеми подробностями.

Майя подошла к окну, которое заслонял собой Данила, и он с готовностью посторонился, но не отошёл, а остался стоять рядом. Так близко, что она уловила запах мужского парфюма, который в её представлении не очень вязался с военной формой. Майя мысленно усмехнулась: «На свидание, что ли, собрался в таком виде?», взялась за решётку окна обеими руками и начала:

— Так, вижу развалины промышленного здания без крыши… На стене большая буква «Р». Слева свалка металлолома — трактора или что-то такое. Рядом много труб, уложенных под навесом… то есть под тем, что от него осталось. Прямо под окном кусты, дальше заросшее сорняками поле, потом опять кусты, потом лес небольшой, ну и дальше развалины, о них я уже говорила. А справа, кроме деревьев, ничего нет. — Майя улыбнулась, — там только птичка на ветке.

— А теперь я расскажу, что вижу за этим окном. Вдали остатки административного корпуса РМЗ «Армет». Ремонтно-механический завод раньше был, ходовые у бронетехники чинили. Свалка металлолома как раз и есть эти самые ходовые. Правильно называть их унифицированные транспортные платформы. Под навесом складированы не трубы, а теплообменники от парогенератора, это можно понять по характерным торцам. Поле под окном заросло молодым борщевиком, и в солнечный день, такой как сегодня, можно сильно от него пострадать. Некоторые деревья справа стоят с рыжей листвой, а для весны это не свойственно. Возможно, отработанные аккумуляторы там хоронили, когда перерабатывать не хотели, или ещё что похуже. Так что напрасно там птичка сидит. И кто из нас видит за окном больше?

— Вы просто знаете больше, — сказала Майя уверенно.

— Это подтверждает известный принцип: то, что ты знаешь, формирует то, что ты видишь. Человек видит не глазами, а мозгом. Главное не увидеть, главное — понять, что ты видишь.

— Но и обратное верно, нельзя понять, что видишь, если не видишь, — быстро сказала Майя.

— Не надо утрировать, милочка, мы же не о слепоте говорим. Я про то, что вижу хуже тебя, хуже любого из вас, но при этом увидеть могу больше, вот и всё.

Старик улыбнулся и запыхал испарителем.

Майе это всё казалось неважным, её больше занимали мысли о жизни в таком месте. Она раньше не была знакома ни с кем из обитателей «серых зон» и считала Выжигателей опасными бандитами. Теперь она узнала, что это не так. Местные Выжигатели были совсем не похожи на бандитов. А вот «серая зона» вполне соответствовала её представлениям о конце света. Майя пыталась представить себя живущей здесь и не могла — это выглядело как настоящая катастрофа и крушение всех надежд.

— Мне вас жаль, — сказала она честно. — Сама жизнь в таком месте выглядит наказанием.

— Ты многое не понимаешь. Возможно, это нам стоит тебя пожалеть…

— Но здесь же как в тюрьме! — горячилась Майя. — Да в тюрьме люди живут лучше! У вас нет развлечений, медицины, страховки, нет ничего! Это разве жизнь?!

Василевс поднял руку, остужая её пыл.

— На самом деле «серых зон» на всех не хватает, и люди за них сражаются. Много лет назад я собрал единомышленников и организовал оборону этого места. С тех пор мы регулярно восстанавливаем засады «крабов» и отбиваемся от нападок «Терраформа». К счастью, его солдатики борются с нами не по-настоящему, и пока это так, нашей свободе ничего не угрожает.

— Это не свобода, это анархия! — возразила Майя.

— Анархия — это переходный период, который можно преодолеть и жить дальше! Проблема в том, что некоторым анархия нравится. Такие люди живут ярко, но недолго. Пускай так, это их выбор. Однако выбор должен быть у всех, а его нет. Большинство людей за пределами «серых зон» не знают о самом существовании выбора, потому что не могут отличить свободу от золотой клетки. Ты сравниваешь «серую зону» с тюрьмой, а по сути, сама живёшь в тюрьме. В такой, которая не вокруг, а внутри тебя.

— Нормально я живу, — буркнула Майя, но Василевс не слушал.

— Современные люди живут, привязанные к Сети миллионами сервисов, и твердят, что они свободны. Вздор! Радиус такой «свободы» определяет только длина цепи на шее, которую Сеть удлиняет или укорачивает по своему усмотрению.

Василевс положил свой испаритель на край стола и грустно улыбнулся:

— Могу поспорить, что социальный рейтинг у тебя фиолетовый. Длинная цепь, красивая…