Читать книгу Хроники однодневки. Фантастический роман - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 8

Майя была растеряна. Она никогда не ощущала себя ни в золотой, ни в какой другой клетке, и слова Василевса вызывали у неё внутренний протест. Верить в то, что живёшь в клетке и на цепи, было как-то не по-человечески.

— Если я не чувствую себя в тюрьме, значит, то, что вы говорите, не имеет для меня значения.

— Вот! — Василевс поднял вверх указательный палец. — Только свободный ум ощущает тяжесть своих цепей! Чтобы не думать, что живёшь в клетке, надо просто не подходить к прутьям. И Сеть приучает к этому с детства. Пока голова занята красивой мишурой, мысли о свободе в ней не рождаются. Технологии сыграли с человечеством злую шутку — мы посадили в клетку сами себя…

Старик замолчал, и Майя явственно ощутила взгляд его разноцветных глаз, словно они не прятались за стёклами очков. Толик сидел рядом тихо, как мышка, даже не пытаясь участвовать в беседе. Данила смотрел то на них, то в окно и прислушивался к беседе без особого интереса. Майе подумалось, что он слышал это всё уже не раз и не два.

Она хотела промолчать, но не сдержалась:

— Извините, но это безумие!

— Безумие? Так ты считаешь?

Василевс неожиданно легко поднялся с кресла и заходил между книжными шкафами.

— Мы стремились к раю земному, а создали рукотворный ад на земле и даже не поняли этого большинством своим, не почувствовали разницы! Это происходило постепенно, со времён первых цивилизаций. Мы тысячелетиями созидали его — кропотливо, век за веком, иногда откатываясь назад и начиная сначала, упорно и безрассудно, словно подчиняясь неведомо кем заложенной инструкции, какому-то дьявольскому алгоритму. И вот теперь, после неимоверных усилий, мы заслужили право выбрать себе наихудший образ жизни, считая его, конечно же, наилучшим! Мы взрастили урбанистические джунгли современного мира — псевдоджунги для псевдожизни…

— Но я и правда считаю себя свободной! — с вызовом сказала Майя. — И счастливой!

— Охотно верю, девочка, охотно верю! Но ты счастлива не потому, что вокруг хорошо. А вокруг хорошо, потому что ты счастлива. Это прекрасное свойство молодости, и я по-доброму тебе завидую. Ты ещё живёшь в мире, где существует верность, а любовные клятвы даются навечно…

Уже нет, подумала Майя, но ничего не сказала.

— …Я не пытаюсь навязать тебе свои взгляды, — продолжал старик, снова устраиваясь в своём кресле. — Потому что это требует сознательного отрешения и определённой отваги: необходимо выйти за предел, на котором застревает большинство людей. Современный человек живёт, скованный условностями, связанный законами, написанными не в его пользу, и уподоблен мухе на клеевой ленте, обескрыленной и обречённой, но так и не понявшей этого.

— То есть муха — это я, а клейкая лента — моя жизнь?

— Не принимай это на свой счёт, милая. Скоро ты вернёшься обратно в свой мир, где тебе уютно и хорошо. А я останусь в своём мире, который не лучше и не хуже, по большому счёту, он просто другой.

— Я не вполне понимаю, но излагаете интересно, — сказала Майя. Ей действительно было интересно слушать Василевса. — И всё-таки, — она обвела помещение взглядом, — я не представляю, как тут можно жить?

— Ты думаешь, мы живём здесь? — Василевс от души рассмеялся. — Нет, это место можно назвать нашим штабом. У меня есть дом неподалёку, который скрыт от посторонних глаз. Как ты понимаешь, в «серой зоне» ничего не летает, а с большой высоты или из космоса моего дома не увидать благодаря хорошей маскировке. Стилизованная под ландшафт солнечная батарея с лихвой обеспечивает все потребности дома и гидропонной оранжереи. В доме есть все удобства, зато нет Сети. Как и везде в округе.

— И вы все там живёте? — Майя спросила Василевса, но посмотрела при этом на Данилу.

— Конечно же нет, — сказал Василевс. — Даниил, например, живёт и работает в Новом городе.

— Да? — Майя оживилась. — А где?

— Ты не поверишь, — засмеялся Василевс. — Этот айболит яички котикам чикает!

— Ничего я не чикаю! — Данила нахмурился. — А ветклиника для прикрытия, вы же знаете…

Майя смотрела на Данилу и улыбалась. Невозможным казалось представить его в больничном халате в окружении милых домашних животных, но у неё получилось.

— А почему ты не на работе, мне интересно? — спросил Василевс Данилу.

— Вы же сами мне приказали декодирующий контроллер привезти. — Данила указал на «примочку» на столе.

— Я сказал, чтобы он был у меня к приезду Майи с Анатолием. Совсем не обязательно было срываться с работы, мог бы с Проводником отправить. Ты когда приборчик принёс, я думал, выходной у тебя. И одет по форме, и ботинки вон начищены парадно…

— С утра на работе был, а потом Пантелей мне позвонил, и всё как-то закрутилось. А форму я по привычке на блокпосту надел…

Данила прятался взглядом, и Майя подумала вдруг, что он здесь из-за неё. От этой мысли ей стало тепло и светло, словно весна в душе наступила. Она мысленно нарекла Данилу Даней и страстно захотела, чтобы он называл её ласково Мая. Даня и Мая. Именно так, и никак иначе.

Василевс повернул голову и, повысив голос, позвал:

— Светик, отвлекись на минуту!

Майя поняла, что он обращается к человеку, сидящему в дальней части зала. Значит, это девушка. А так и не скажешь: короткая причёска, военная форма — это то, что можно было увидеть из-за спинки кресла, в котором она сидела.

Василевс подождал немного и встал. Он, не торопясь, прошёл в дальнюю часть помещения и положил руку на плечо девушке. Та повернула голову и вынула из ушей динамики. Василевс поманил её за собой и пошёл обратно, а она за ним.

— У нас гости, Светик, — сказал Василевс, когда они приблизились. — Это Анатолий и Майя.

Майя встала, и Толик подскочил рядом. Света окинула гостей беглым взглядом и дежурно улыбнулась. На вид ей было лет сорок или около того. Обычное простое лицо, а если накрасить, даже и красивое. На лице ни грамма косметики, чистый холст из кожи, шероховатой, как пересушенная бумага. Невыразительное телосложение скрывала мешковатая форма. Кобуры, как у Данилы, у неё на ремне не было.

— Здравствуйте! Спина затекла. — Света положила руки на поясницу и слегка прогнулась. — Как вам у нас? Первый раз в «серой зоне»?

— Я впервые, а Толя… теперь уже и не знаю…

Майя снова начала злиться, вспомнив, что он не предупредил её о поездке в «серую зону».

Василевс сказал:

— Майя интересуется, как мы тут выживаем, в таких нечеловеческих условиях.

Света улыбнулась:

— Так и живём. Есть все удобства, как в квартирах Старого города. Что ещё сказать? Общие интересы, общие цели. Мы инсургенты, и этим всё сказано.

— Инсургенты? — переспросила Майя. — Я думала, вы Выжигатели.

— Мы так не говорим. — Света покосилась на Василевса. — Здесь это слово почти как ругательство.

Толик плюхнулся обратно на свой стул, и Майя тоже присела.

— Мне не нравится, когда нас путают с Выжигателями, — кивнул Василевс. — Это слово передаёт признак, а не суть. И хуже того — ровняет по этому признаку всех противников Сети. Мы инсургенты, то есть повстанцы, народное сопротивление. Можешь называть нас Сопротивлением, но не Выжигателями.

— Но Выжигатели занимаются тем же самым, разве нет?

— Тем да не тем. Мы стремимся построить новое общество, а они хотят разрушить существующее. Для них анархия — это мать порядка…