Читать книгу Life 2.0, или Управление образом жизни - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

С самого начала 2020 года, на который у меня, как и у каждого из нас, было громадье планов и надежд, мы постоянно слышим причитания псевдоэкспертов и горе-аналитиков, начинающиеся со слов «жизнь больше не будет прежней». На самом деле, всегда, когда настоящее превращается в прошлое, жизнь становится другой. Кто-то умирает, кто-то рождается, кто-то теряет всё, а кто-то обретает своё счастье. Произнося подобные банальные, ничего не объясняющие заклинания, мы пытаемся выразить одно общее для каждого из нас и весьма редкое состояние синхронизации изменений нашего образа жизни.

Даже в самые успешные годы экономического подъёма миллионы людей переживают банкротство, теряют работу, вынуждены отказаться от, казалось бы, незыблемых выстраданных планов. Но все эти частные трагедии и беды тонут в море глобального позитива, сухо выражающегося в 2% роста глобального ВВП. Мир их не замечает, вернее, считает нормой.

Ситуация, сравнимая с внезапным ледниковым периодом, когда миллиарды личных поездов одновременно на полном ходу врезаются в стену, для человечества также не была уникальной. Люди в своей истории проходили даже статистически более сокрушительные волны коллективного вымирания. Причём чем ближе к настоящему времени, тем более рукотворные волны накрывают население нашей планеты.

Но у человечества в целом историческая память – как у рыбки Дори, масса людей по всему миру, лишённая общепринятых и доступных шаблонов спасения, столкнулась с ситуацией беспрецедентной и потому крайне пугающей. Непричастных и не затронутых нет. Даже скотопасы Богом забытого племени мундари, живущие натуральным хозяйством и последними в мире узнавшими слово «пандемия», обратили внимание, что в их жизни что-то происходит. Да, коровы не перестали доиться, но что-то чаще стали умирать старики, и давно уже не приезжали сердобольные белокожие туристы и лицемерные тревел-блогеры с подарками.

Что же всё-таки произошло?

Прежде чем я попробую предложить свой вариант ответа на этот сакраментальный вопрос, поясню, почему я решился на переиздание своей книги, написанной в конце 2018 года, ограничившись изменениями в ней только дополнительным предисловием ко второму изданию и небольшим дополнительным фактчекингом.

Во-первых, прогнозы, коими богата моя книга, касающиеся изменений нашего образа жизни и процессов, влияющих на него. Теперь появилась возможность их проверить и удостовериться в прозорливости автора. Мало того, благодаря глобальной катастрофе под названием коронавирусная инфекция COVID-19, постигшей мир в 2020 году, часть прогнозов, которая должна была по моим подсчётам подтвердиться десятилетиями позднее, подтвердилась значительно раньше, чем это предполагал автор, выдвигая их.

Во-вторых, хрупкость и уязвимость уровня жизни, к которому мы привыкли и за который боремся, стала очевидна всем, а не только автору, потратившему на доказательство этого массу времени и сил.

И наконец, в-третьих, успешный и не очень опыт адаптации крупного бизнеса к мгновенно изменившемуся состоянию экономики и манеры потребления людей будет особенно важен, когда для всё большего количества моих благосклонных читателей станет очевидным, что катастрофа пандемии стала только первой волной глобальных потрясений, уготованных нашему поколению. А жизнь в условиях устойчивой непредсказуемости и видимого хаоса становится нормой.

Основной жертвой пандемии коронавируса стал образ жизни современного человека в информационном обществе. При явном всплеске общественного интереса к дистанционным технологиям общения в информационном обществе люди по всему миру практически одномоментно были ограничены в основных правах и свободах этого самого информационного общества. Доступ к информации есть, а использовать её для поддержания своего образа жизни невозможно. Причём в большинстве случаев от этих прав и свобод человек отказался добровольно, не препятствуя государству, а покорно хлопая в ладоши с балконов.

Государства, менее или более развитые, повсеместно продемонстрировали, что основные приоритеты развития даже наиболее гуманистических из них лежат далеко от интересов здоровья и благосостояния граждан. Государственные институты, ведомые своими политическими элитами, вооружённые изощрёнными идеологиями, интересуются всем, что угодно, кроме здоровья и жизни людей, которые и обеспечивают их существование. Личные блоги полны воспоминаний о том, как люди вынуждены были проезжать в открытый ближайший супермаркет через соседский двор, поскольку дорога оказалась перекрыта, ведь по ней проходит граница между Голландией и Германией, о которой все уже благополучно успели позабыть.

Все если не знали, то догадывались, что на здравоохранение столетиями расходуются ничтожно малые ресурсы по сравнению с ресурсами, затрачиваемыми на поддержание государственного аппарата, безопасность, вооружение, защиту границ и прочие фетиши тех, в чьих интересах и существуют государственные институты. Но одно дело знать, а другое дело – столкнуться с параличом системы оказания экстренной медицинской помощи и заботы о здоровье лично самому. Нам вполне откровенно было сказано, что весь мир должен сидеть по домам, потому что государство не готовилось к предсказанной тысячи раз глобальной пандемии, не производило вакцины и не училось быстро наращивать эффективность и количественные показатели возможностей национальных систем здравоохранения.

Мало того, оказалось, что международной системы здравоохранения не существует вовсе, страх друг перед другом сильнее желания вместе бороться с глобальными вызовами. За годы мира и сравнительного благополучия даже элементарной сигнальной системы безопасности не было создано, хотя международная бюрократия десятилетиями паразитировала на миллиардах долларов в уютных швейцарских офисах в антураже из национальных флагов.

Вдобавок ко всему вышесказанному, ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения) видимо, по общему мнению, чудесно провела мир через пандемию. Политическая ответственность? – Нет, не слышали. Тедрос Адханом Гебрейесус, директор ВОЗ, на чьи плечи легло руководство общемировым ответом на пандемию, был благополучно переизбран на свой пост в 2022 году и продолжает не менее успешно готовить мир к новым вызовам и угрозам. Занавес.

Чтобы не допустить перегрузки существующей системы здравоохранения, под соусом спасения человеческих жизней, всем нам было предложено сидеть под добровольным домашним арестом, позволить Большому брату тотальный контроль над нами и параллельно уничтожение без боя миллионов непричастных малых и средних бизнесов, составляющих основу нашего образа жизни. Тотальный контроль был благополучно отдан, а был ли возвращён?!

Все эти не выпитые чашки кофе, не съеденные гамбургеры, не прожитые отпуска на море, не посещённые спектакли и выставки были вычеркнуты из нашего образа жизни из-за государственной импотенции и заведомо неправильно расставленных приоритетов общественного строительства. Мы построили государство и общество, которое не способно нас защитить, зато способно уничтожить наш образ жизни нашими же руками – под наши аплодисменты.

Как известно, спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Бизнесу и людям, в нём занятым, надо снова учиться приспосабливаться, выживать в столкновении с новой напастью. Мой частный бизнес, как и миллионы таких же, был безжалостно разрушен просто потому, что кто-то решил: он, с его десятилетиями тщательно оберегаемыми рабочими местами – недостаточная ценность, и его не надо защищать. И мне, как и многим другим, пришлось ещё раз всё начинать сначала.

Как стало известно позже, глобальная пандемия, при всей её смертельной опасности и разрушительности, – не единственное бедствие, к которому мы оказались не готовы. Четыре всадника Апокалипсиса: чума, война, голод и смерть – мчались к нам навстречу во весь опор. Несмотря на то что прошло уже немало времени, не все потери оплаканы и осознаны, не все развилки пройдены, не все моральные выборы сделаны, но многое уже забылось, стёрлось под воздействием более ярких эмоций, связанных с новыми политическими и экономическими потрясениями.

Мы похожи на пассажиров рейсового автобуса, зависшего над пропастью, когда непонятно, летим ли мы вперёд к другому берегу или вертикально падаем в пропасть. И если это вторая опция, то какая разница, пристегнуты ли пассажиры?! В любом случае это уже не волнует сотрудников и клиентов старейшей компании по прокату автомобилей Hertz, истории которой посвящён раздел этой книги и которая уже не пережила этот полёт, подав заявление о банкротстве. Это ещё волнует сотрудников и клиентов кофейни Starbucks, которая отчиталась о потерях в 3 млрд долларов США и о закрытии более 400 кофеен только в США.

О своём банкротстве уже заявили такие бренды, как Gold’s Gym, Crew, JCPenney, Neiman Marcus и многие другие. Я уже слышу голоса критиков, восклицающих: «Чего переживать, что закроется твой любимый ресторан или гостиница? На их месте тут же появятся другие, притом с более демократичными ценами».

Во-первых, переживать есть смысл, ведь все они содержат рабочие места и генерируют добавленную стоимость. Во-вторых, и в глобальном смысле, это, наверное, действительно важнее; я вовсе не уверен, что на их месте в одночасье появится кто-то другой, и мы даже не почувствуем разницы. Когда банкротится предприятие из-за ошибок предпринимателя или менеджеров, из-за изменившихся условий на локальном рынке, их неудовлетворённый спрос удовлетворяется другими предпринимателями, кто лучше или быстрее приспособился к новым рыночным обстоятельствам, и это болезненный, но необходимый процесс естественного отбора в рамках рыночной конкуренции.

Но совсем другое дело, когда банкротятся целые отрасли с выстроенной и отточенной в рыночных перипетиях бизнес-моделью, с положительным cash-flow, лояльными клиентами, качественным продуктом и квалифицированным персоналом из-за невозможности осуществлять свою производственную деятельность вследствие юридических запретов и повсеместного изменения манеры потребления товаров и услуг. В этих условиях для восстановления рынка нужна замена не одного или группы хозяйствующих субъектов, а всей рыночной цепочки. В этом случае мы можем потерять звенья этой цепочки, обладающие уникальными элементами корпоративной культуры, технологиями, опытом и знаниями. В случае если все носители этих уникальных знаний и навыков займутся чем-то другим, замена им может и не быть найдена.

В целом, прагматики и циники оказались правы. На месте закрывшихся кафе и ресторанов, действительно, в большинстве случаев зажглись вывески новых предприятий общепита. Не всегда с равным качеством, далеко не всегда с теми же людьми, но кто будет сокрушаться долго о судьбе даже любимой кафешки?

Через два года от последствий ковида скоропостижно скончался мой отец, которого вытянули в израильской больнице с 72%-ным поражением лёгких во время болезни, но полученные осложнения оборвали жизнь ещё не очень старого мужчины. Мы не знаем всех имён и даже более-менее точной цифры всех погибших из-за этой рукотворной заразы, мы не в курсе, что было сделано, чтобы не допустить повторения подобных глобальных несчастий. Мы не знаем, сколько молодых людей, кто перенёс её бессимптомно или легко, еще столкнётся с последствиями болезни через 10 или 20 лет. Никто не взял на себя ответственность, не назвал имена тех, кто по роковой случайности, халатности или преднамеренно выпустил модифицированный вирус. Всё списали на безымянных летучих мышей. Как это удобно.

Мировая экономика восстановилась быстрее многих пессимистичных прогнозов. Снова летают самолёты, снова люди планируют отпуска и покупают новые чемоданы. Наши некогда столь острые переживания сменились страхами из-за разрушающейся на наших глазах глобальной системы международной безопасности. Люди, даже очень далёкие от политики и международных отношений, чувствуют, что мир стал более опасным, непредсказуемым и близким к ядерному апокалипсису. Но никто не пытается связать все эти события в единую историческую логику.

Шоковая встряска пандемией не сделала человечество мудрее. И, кажется, ничему не научила даже его экономические и политические элиты, которые не смогли выдвинуть из своего числа новых лидеров, способных хотя бы немного уменьшить объём популизма в общественно-политической жизни своих стран и мира в целом. Наши потери не помогли нам стать более ответственными, вдумчивыми и менее невежественными. Скорее наоборот.

Во время десятилетий устойчивого роста экономики и, как следствие, массового улучшения нашего качества жизни мы привыкаем к этой устойчивости и сами начинаем верить в её незыблемость и нескончаемость. Это очень опасно и недальновидно. Упрямая Клио учит нас, что уровень жизни, как и прогресс культуры и общества, демократические ценности надо защищать постоянно, в каждом следующем поколении. Сколько бы ни было пролито крови и слёз предыдущими поколениями, это не оберегает их потомков от повторения предыдущих и совершения еще более драматичных ошибок. Деградация и глобальные потери угрожают любому, даже самому просвещённому и развитому обществу, иначе современному человеку не пришлось бы проводить археологические раскопки и поражаться вновь чудесам Трои и египетских пирамид.

Глас вопиющего в толпе случайных прохожих по-прежнему одинок. Если мы не хотим, чтобы наши внуки с удивлением слушали предания о принципах равноправия и сменяемости власти, о мирном небе над головой, об удовольствии сходить в театр или счастье слетать в отпуск на тёплое море, о радости видеть лицо незнакомки без маски и защитных очков, мы должны страстно оберегать наш образ жизни. Бороться за него, понимать его ценность и хрупкость, управлять им и развивать его, бережно передавать нашим детям и внукам, оставаясь собой.