Читать книгу Ты моя самая свеженькая. Кругосветка. Индия - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

ТЫ МОЯ САМАЯ СВЕЖЕНЬКАЯ. КРУГОСВЕТКА. ИНДИЯ.

ПРОЛОГ

Храм стоял в джунглях. Не там, где туристы теряют шлёпанцы и смысл жизни. Там, где деревья помнят времена, когда дорог не было даже у богов, а боги, если честно, не очень-то и старались их делать, потому что никто не хотел брать на себя ответственность за первый поворот. Стены поросли мхом, ступени стёрлись до философии, а философия – до пыли, но крыша держалась – из упрямства. Или из уважения. В Индии это одно и то же и иногда третье, но это уже платная версия.

Шива сидел за столом и смотрел вдаль. Вдаль было некуда – джунгли начинались сразу за верандой и заканчивались там же, потому что у джунглей не было ни цели, ни плана, ни карьерного роста. Но он смотрел. Тысячу лет. Или две. В какой-то момент числа перестают иметь значение и начинают обсуждать погоду между собой, иногда с переходом на личности.

С кухни доносился шум. Кали, как всегда по утрам, готовила завтрак и судьбу вселенной одновременно, не путая рецепты, что уже вызывало уважение у хаоса. Восемь рук мелькали в воздухе – одна помешивала, вторая резала, третья поправляла гирлянду из черепов, четвёртая спорила с кастрюлей, пятая уже победила, шестая фиксировала победу, седьмая записывала в протокол, восьмая просто держала общий тон. Черепов было сто восемь. Как всегда. Как тысячу лет. Один был треснутый и обижался. На всех. Даже на себя. Особенно на себя. Иногда он обижался заранее, чтобы не тратить время потом. Кали не считала их лишними. Она вообще не считала. Если предмет пережил апокалипсис – он уже в списке, а если пережил два – он уже родственник.

– Дорогая, – сказал Шива, не оборачиваясь. – Ты видела новости?

– Нет, – ответила она, не отвлекаясь. – Мир ещё существует?

– К сожалению, да. Но старается и, судя по трендам, делает это без энтузиазма.

– Тогда что там?

– Ягуар стрим ведёт.

– О, – Кали отложила нож, который сам продолжил резать и даже начал комментировать процесс. – Мне нравится его канал. Он однажды интервью у статуи взял, и она ответила. Сначала молчала, потом сказала: «Убери вспышку». Это был сложный диалог, но честный.

– Вот именно, – Шива развернул телефон. – Но сегодня он превзошёл себя, платформу и, возможно, законы причинно-следственной связи.

На экране была платформа в Дели. Чай, люди, шум, и один дракон, который пытался чихнуть и не мог. Он уже начинал уважать себя за терпение и подумывал открыть курсы.

Кали подошла ближе. Восемь рук замерли. Сто восемь черепов на поясе синхронно наклонились, как будто это был древний хор, который забыл текст, но решил держаться уверенно.

– Что случилось?

– Эти… – Шива ткнул пальцем в экран. – Эти сценаристы без лицензии! Они перепутали поезд!

– Это бывает.

– Это не бывает! Это у них метод! Они планировали в порт, а приехали в Дели! В Дели, Кали! Это как идти за хлебом и стать философом! И не просто стать – ещё и начать преподавать!

Кали посмотрела. На платформе толпились знакомые лица. Костя пытался поймать свою руку. Рука не давалась, потому что уже завела знакомства, оформила социальные связи и, кажется, собиралась остаться. Мама Сара выкатывала мангал, который выглядел так, будто у него есть мнение, оно оформлено в трёх экземплярах и сейчас будет подано с подписью. Федя сидел на плече Эби и выглядел так, будто только что понял, что он – дракон, но пока не решил, писать ли об этом родителям.

Над всем этим висела табличка: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ДЕЛИ», и она выглядела так, будто сама не ожидала такого поворота сюжета и уже писала жалобу.

– Они в Дели, – сказала Кали.

– В Дели! – подтвердил Шива. – Они уже в Дели! А от Дели до нас…

– Полдня на слоне. Если слон в настроении. Если нет – он будет обсуждать музыку, политику и то, что труба его не понимает.

– Полдня на слоне! – Шива схватился за голову. – Не дай бог они к нам доберутся!

Кали посмотрела на мужа. На трезубец, который делал вид, что он просто мебель, но мебель с прошлым. На барабан, который пылился, но пыль на нём выглядела организованной, как будто её кто-то координировал. На телефон, где ягуар уже брал интервью у чайвалы, и чайвала отвечал так, будто давно ждал этот момент и подготовился.

– Шива, – сказала она. – Ты чего боишься?

– Я не боюсь! – он выпрямился. – Я просто… не хочу, чтобы они тут всё…

– Что?

– Ну… это… всё.

– Разрушили?

– Да!

– Шива, – Кали взяла его за руку (третья пара, семейная, с гарантией). – Ты бог разрушения.

– Это другое! – возмутился он. – Я разрушаю по плану, по смете, с отчётом и в конце подписываю акт! А они… они разрушают потому что «ой, а что если»! Это не хаос, это импровизация без репетиции!

– То есть честно?

– Хуже. Самоуверенно.

На экране Федя наконец чихнул. Искра вылетела, сделала круг почёта, задержалась на секунду, чтобы оценить себя, и превратилась в звезду. Чайвала зааплодировал. Кто-то крикнул: «Культурно!» Кто-то попытался продать звезду. Кто-то уже купил. Торговля звёздами в Индии запрещена, но это воспринимается как рекомендация.

Шива смотрел на это. Кали смотрела на Шиву. Сто восемь черепов тихо хихикали, один пытался держать серьёзное лицо, но у него не получалось по конструктивным причинам.

– Ты же сам говорил, что скучно стало, – сказала она.

– Я говорил про тысячу лет тишины! – возразил он. – А не про это! Это же не хаос, это… это коллективное решение не думать!

– Мангал разговаривает? – Кали заинтересовалась.

– Уже да! И у него акцент! И он спорит с налоговой! С какой – уже никто не помнит, но он выигрывает и требует моральную компенсацию!

– Это талант.

– И метла с изолентой считает себя драконом!

– А вдруг она права?

– Кали!

– Что?

– Они уже едут! Я чувствую! Ведро светится! Слон играет на трубе и обижается на критику! Это не просто знак, это уже уведомление с напоминанием!

Кали взяла телефон. Посмотрела на экран. Ягуар поворачивал камеру к выходу, комментируя происходящее с уважением и лёгкой паникой.

– Они вышли, – сказала она.

– Я знаю.

– На рынок пошли.

– Я знаю.

– Шива, – Кали улыбнулась. Улыбка была мягкая, древняя и немного опасная для стабильности. – Это будет весело.

– Это будет катастрофа.

– Какая разница.

Она пошла на кухню. Восемь рук снова задвигались – помешивать, резать, побеждать, фиксировать победу и немного наслаждаться процессом. Сто восемь черепов затихли. Они знали: если Кали сказала «какая разница», значит, разницы действительно нет, и это худший вариант для тех, кто любит контроль.

– Шива! – крикнула она. – Ты обедать будешь?

– Не хочу!

– Рыбу сделала.

Шива замер. Посмотрел на телефон, где Костя договаривался со своей рукой о границах и, кажется, проигрывал переговоры. Посмотрел на кухню, откуда пахло жареной рыбой и неизбежностью.

– Ладно. Но если они придут – я не открываю.

– Конечно, – сказала Кали. – Не открываешь. Ты вообще редко открываешь. Даже глаза. Даже очевидное.

Она налила чай. Поставила на стол. Шива сел. Взял чашку. Сделал глоток.

– С кардамоном?

– Как ты любишь.

– Спасибо.

Он снова посмотрел на телефон. На рынке рука уже почти получила паспорт и рассматривала варианты гражданства. Продавец бананов требовал визу и предлагал скидку. Мангал что-то доказывал человеку в форме и, судя по интонации, уже почти выигрывал дело. Слон действительно играл на трубе. Плохо. Но с чувством. И с обидой на критику.

Шива хмыкнул.

– Что? – спросила Кали.

– Ничего. Просто… смешно.

– Ты улыбаешься.

– Это не улыбка. Это утечка. Небольшая, но уже тревожная.

Кали села рядом. Взяла свою чашку. Черепа притихли – начался момент, который потом будут вспоминать, пересказывать и слегка улучшать.

– Шива.

– М?

– Они придут.

– Я знаю.

– И это будет хорошо.

Он посмотрел на неё. На её восемь рук. На сто восемь черепов. На спокойствие, которое пережило всё и теперь позволяло себе шутить.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что дракон, который не чихает, – это знак.

– Какой?

– Что пора перестать скучать и начать жаловаться.

Шива допил чай. Поставил чашку. Взял трезубец. Подумал. Прислонил обратно, потому что не время, но уже близко.

– Ты права, – сказал он. – Пора.

Он встал. Вышел на веранду. Посмотрел вдаль. Джунгли стояли тихо, как будто делали вид, что их это не касается. Но где-то там уже шумел рынок. Кто-то спорил о касте мангала. Кто-то пытался договориться с рукой и подписывал предварительное соглашение. Слон играл на трубе и проигрывал, но делал это уверенно.

– Ну, – сказал он. – Пусть приходят.

Он улыбнулся. Впервые за тысячу лет. Или за две. В какой-то момент это уже статистика, а не эмоция.

На кухне Кали тихо засмеялась. Сто восемь черепов на её поясе радостно зазвенели. Один попытался взять верхнюю ноту и провалился, но это тоже засчитали. В Индии засчитывают всё, что звучит уверенно.