Читать книгу Компас. Навигация в жизни без насилия над собой - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Почти каждый из нас хотя бы раз задавал себе вопрос: «Почему я такой? Почему я реагирую именно так? Почему одним удаётся легко вставать в шесть утра и бежать на пробежку, а я каждое утро веду внутренние переговоры с самим собой, чтобы просто выбраться из кровати?»

Обычный ответ, который приходит в голову первым, звучит примерно так: «Потому что мне не хватает дисциплины. Я недостаточно стараюсь. Другие люди сильнее меня характером».

Эта книга начинается с другого ответа. Не чтобы утешить, а чтобы расставить факты по местам.

Вы не выбирали свои исходные настройки. Вы получили их в наследство от биологии, среды и культуры задолго до того, как смогли осознанно сказать «я». И, прежде чем что-то менять, полезно понять, с чем именно мы имеем дело.

Гены: базовая комплектация

Никто не выбирает цвет глаз, рост или склонность к определённым заболеваниям. Но точно так же никто не выбирает и базовые параметры нервной системы: насколько легко мы возбуждаемся, насколько быстро устаём от общения, насколько сильно реагируем на стресс.

Исследования близнецов, выросших порознь, показывают: от сорока до шестидесяти процентов различий в личностных чертах обусловлены генетически. Это не приговор, а исходные условия. Один рождается с низкой чувствительностью к тревоге, другому достаётся нервная система, реагирующая на малейшие изменения среды. Ни первый, ни второй не заслужили свои настройки и не выбирали их. Им просто выдали разные стартовые конфигурации.

Пренатальный период: первые настройки системы

Задолго до рождения мозг начинает формироваться под влиянием среды – той, что окружает мать. Уровень её стресса, питание, даже время года, в которое протекает беременность, оставляют след в развивающейся нервной системе.

Если женщина во время беременности переживает хронический стресс, у ребёнка может сформироваться повышенный базовый уровень кортизола – гормона, связанного с реакцией на угрозу. Мозг настраивается на мир, в котором опасность является нормой. Он не «выбирает» быть тревожным – он адаптируется к тем условиям, которые получает через материнский организм. Это не вина, это биология.

Более того, эпигенетические исследования показывают, что стресс, пережитый предыдущими поколениями, может влиять на работу генов у потомков. Внуки людей, переживших голод или военные действия, несут в себе химические метки, меняющие реакцию на стресс. Они не знали этих событий, но их тела помнят.

Раннее детство: запись базовых сценариев

В первые полтора года жизни, когда мы ещё не владеем речью и не способны к сознательным воспоминаниям, формируется то, что психологи называют типом привязанности. Это глубинная модель отношений с миром и другими людьми.

Если значимый взрослый был доступен, предсказуем и отзывчив – у ребёнка формируется ощущение базовой безопасности. Если взрослый был непредсказуем – то появлялся, то исчезал эмоционально или физически – может сформироваться тревожная привязанность с постоянной потребностью проверять, не бросили ли меня. Если взрослый был холоден и отстранён – может развиться избегающая модель: «рассчитывать можно только на себя, близость опасна».

Ни один младенец не выбирает, как ему реагировать на мать. Его мозг просто записывает те паттерны взаимодействия, которые ему доступны. И эти паттерны продолжают работать спустя десятилетия, проявляясь в том, как мы строим отношения, как переживаем конфликты, как справляемся с одиночеством.

Семья: первая операционная система

К пяти годам ребёнок впитывает не только язык и бытовые привычки, но и целый набор неявных правил о том, как устроен мир.

Если в семье было принято решать конфликты криком, ребёнок усваивает: конфликт – это громко. Если любовь и одобрение выдавались только за достижения, формируется связка «меня любят, когда я полезен». Если мать постоянно тревожилась за ребёнка, он может вырасти с глубинным ощущением, что мир опасен и требует постоянного контроля.

Фразы, брошенные между делом, становятся внутренними голосами. «Ты вечно всё портишь» – и спустя двадцать лет человек, допустив ошибку на работе, слышит этот приговор внутри себя. «Не позорься» – и он избегает публичных выступлений, даже когда они необходимы.

Мы не выбирали эти послания. Мы просто были той средой, в которую их поместили.

Это невозможно. Вы не выбирали запоминать своё имя – родители повторяли его тысячи раз, и оно записалось без вашего согласия. И вы не можете выбрать его забыть. Точно так же были записаны тысячи других вещей: реакции, привычки, убеждения, страхи. Мы – хранилище программ, которые другие люди и обстоятельства записывали в нас всю нашу жизнь. И «удалить» их усилием воли так же невозможно, как забыть собственное имя.

Культура: невидимая рамка

Мы рождаемся не просто в семье, а в определённой культуре, в конкретное историческое время. И то, и другое задаёт рамки «нормального» и «правильного».

Человек, родившийся в России, впитывает одни представления о том, что значит «состояться». Родившийся в Японии – совсем другие. Человек, чья молодость пришлась на девяностые, имеет иной опыт, чем тот, кто взрослел в две тысячи двадцатые. При этом и тот, и другой обычно считают свои представления о жизни единственно верными – просто потому, что других они не знали.

Культура говорит нам, что такое успех, что значит быть хорошим родителем, сколько нужно зарабатывать, как должны выглядеть отношения. Мы не подписывали этот договор, но он уже действует. И когда нам кажется, что мы испытываем чувство вины за «недостаточную продуктивность», стоит спросить себя: чей это голос?

Что из этого следует

Перечислять причины, повлиявшие на то, какими мы стали, можно долго: школа, подростковые гормональные бури, первый опыт отвержения, случайные события, которым мозг придал значение. Но общая картина уже ясна.

К тому моменту, когда мы впервые задаёмся вопросом «почему я такой», ответ уже написан. Написан генами, которые мы не выбирали. Средой, в которую мы попали не по своей воле. Людьми, которые сами были продуктами своих генов и своей среды. Культурой, существовавшей до нас.

Это не означает, что мы беспомощны. Это означает, что первый шаг к изменениям – честное признание того, с чем мы имеем дело. Мы не авторы своего стартового кода. Но мы можем научиться его читать. А затем – постепенно, внимательно – вносить в него правки.

Нейробиолог Роберт Сапольски, посвятивший десятилетия изучению поведения, формулирует это так: поведение человека определяется факторами, действующими на всех временных масштабах – от миллисекунд нейронной активности до миллионов лет эволюции. На каждом уровне есть свои причины. И ни на одном из них нет волшебной точки, где цепь причин обрывается и начинается ничем не обусловленный «свободный выбор».

Но есть кое-что другое. Есть способность замечать эти причины. Есть возможность понимать, откуда берутся наши реакции. И это понимание – само по себе новая причина, которая уже начинает менять систему.

Мы не выбирали свои программы. Но мы можем начать их видеть. А видеть – это первый шаг к тому, чтобы перестать быть их заложником.