Читать книгу Бриллиантовый снег - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

В моем поселении жили охотники. Они считали что лишь оказавшись в критической ситуации между жизнью и смертью, познается сущность человека. Что оказавшись в чаще леса, окруженным стаей голодных волков, которые взяли тебя в кольцо, и громко рыча оскаленными мордами сужают его, как петлю обхватывающую шею смертника в минуту падения, в тебе пробуждается особая сила. И с этой силой ты бросишь вызов стае, и будешь сражаться за свою жизнь, до последнего вздоха. И если стая все же вонзит в твое горло мокрые клыки, ты будешь горд перед лицом смерти за то, что ушел сражаясь, и унес с собой, жизни нескольких врагов.

Знавал я и одного охотника, выжившего после встречи со стаей. Он успел зарезать двух волков прежде чем к нему пришли на выручку товарищи. Он гордо носил на шее два клыка этих волков. Однако его тщеславие завершило нападение волков — он перестал быть человеком. Он не познал своей сущности. Он так же не познал сути происходящего, сути мира, гармонии и просветления.

Во время схватки он стал таким же зверем, стал частью природы, но так и не понял этого. Вера в то, что он венец творения, затмила его мысли, и он видел в стае своих врагов — ничтожных рабов, восставших против своего господина. Он так и не понял что стал частью этой стаи, сплотил и укрепил ее своим присутствием. Но вместо этого он ослабил эту стаю, отняв жизни. Нет ничего великого в убийстве. Но есть величие в просветлении перед уходом.

Охотники ошибались считая что он познал себя. Он стал зверем, стал много пьянствовать, избивал женщин, и лаял на стариков. Его авторитет, дал ему право остаться зверем. Но люди закрывали глаза на бесчинства своего героя, а охотники так и продолжали веровать в то, что перед смертью человек познает себя. Людям нужны герои, им непременно нужно равняться на кого-то, ведь они так не любят быть собой. А ещё людям важно верить в свои догматы, они бояться разочаровываться, они так любят свои иллюзии, что даже воюют за них.

Смерть приходит ко всем живым, и ты прожил зря если к этому дню так и не познал себя. Люди хватаются за любое пророчество, лишь бы узнать что будет после смерти. Они готовы отречься от самой жизни, во имя жизни после смерти. Они воистину рождены чтобы жить в ожидании смерти. Они не понимают что им дарована жизнь бесконечного разнообразия, для познания и просветления через счастье ощутить себя частью этого бесконечного разнообразия. Но им так хочется жить вечно… что они забывают жить сегодня.

Мудрецы любят объяснять сокрытое и неизведанное, а я сажусь летней ночью на берегу тихого озера, погружаю в него ноги и любуюсь звездами. Ученые измеряют скорость звука, а я слушаю сверчков и сов. Церковь учит не воровать, во имя возможности попасть в некий лучший мир, но это порождает в людях зависть. Я не ворую, потому что мне просто достаточно того что у меня есть. В великой книге написано не убивать, а люди начинают перебирать, кого можно убивать и есть, а кого нельзя. Я просто не ем мертвых, поэтому мне незачем убивать. Ведь это забота падальщиков — чистить мир. А у меня даже нет необходимости рассуждать об убийстве живых.

После смерти, к тебе приходят поклонники смерти. Нет величия в поедании остатков, но и это часть гармонии мира. Их называют падальщиками — поедающих плоть в которой уже нет пульсации крови. Но они — необходимость, живущая для поддержания чистоты земли. Так же как и черви — они нужны там, где не справились падальщики.

«Посмотри на абрикосовое дерево, — говорил мне дед, — оно никуда не ходит и ничего не просит. Но с первым теплом, оно уже дарит нам великолепную нежность и сладкий аромат цветков. К нему слетаются первые пчелы за нектаром. Потом оно дарит нам мякоть своих плодов. Оно часть этого мира, ему ничего не нужно взамен его даров. Только солнце, вода и пчелы, которые есть всегда и по всюду и тоже являются частью этого мира. Посмотри на человека, он столько всего берет у мира, а сам ничего не дарует ему. Не будь человеком, будь частью этого мира — заботой о нем».

Еще он говорил мне: — не познавай сокрытое от тебя, тебе не нужен микроскоп, чтобы увидеть микромир. У тебя есть глаза чтобы видеть твой мир, и всей жизни тебе не хватит чтобы увидеть все его великолепие. Не будь как все, не трать свою жизнь на доказательства существования иных миров, они есть! Не думай о том откуда ты пришел и что будет после смерти, будет то — чему должно быть. Это сокрыто от нас туманом, ты лишь заблудишься в нем навсегда и так ничего и не узнаешь, но увидеть этот мир ты уже не сможешь никогда. Годы проведенные в тумане сами превращаются в туман. Видишь пчел — они суть правители этого мира, пусть их бескорыстность станет для тебя примером. Учись у мира, ответы на все твои вопросы есть у природы вокруг тебя. Не обижай пчел, ешь абрикосы, они помогали создавать их для тебя, а еда пчел — мед.

Люди нашего поселения всегда хотели найти лишь собственную значимость, для этого они стремились победить природу, для этого они хотели стать героями или хотя бы боролись за возможность подражать им. При этом все они хотели быть неподражаемыми и уникальными. Все стремления, основанные на заблуждениях, всегда парадоксальны и нелепы. Я никогда не ощущал с ними гармонии общения. Даже те немногие знакомые что были у меня в поселении всегда строили лишь свои собственные миры, и никогда не строили общества. Все создавали свои ячейки и тащили всё нажитое туда и сравнивая себя с другими хвастались тем — чем могли. Частная жизнь, говорили они — что за странное выражение направляющее людей от общности к частности. Словно маленькие хитрые воришки, выбирались они в общество, чтобы максимально изворотливо попользоваться им и как можно больше забрать себе. Единственное что они делали сообща — обворовывали природу, а иногда и друг друга. И чем хитрее они были, тем больше могли наворовать и спрятать чтобы потом пользоваться этим самостоятельно. Вместо движения к общему благу, а через него к общности, природе и миру, они двигались по пути от природы в собственные норы. Их целью стало самообогащение, после чего они просто умирали. Я был не интересен им как собеседник, я ничем не хвастался и им не с кем было меня сравнивать, однако они продолжали дружить со мной до поры, ведь я всё равно был тем кому можно было чем-то похвастаться.

Эти люди никогда не взбирались на деревья ради того чтобы увидеть мир по другому и услышать шелест листвы вблизи, их интересовали только плоды этих деревьев, потому что они несли им прибыль. Эти люди никогда не ныряли в озеро, чтобы посмотреть на красоту его обитателей, их интересовало лишь то что можно оттуда выловить, потому что это приносило им прибыль. Они не водили детей послушать вечерних птиц на закате дня, они запирались по своим домам и учили детей как получать прибыль. Их старики, превращались в вечерних птиц.

Когда мы отправлялись в поход, мой дед рассказывал мне о гармонии которой мы со временем лишились. Мы садились у берега спокойной реки и слушали лес. Шум воды незаметно перебивали порывы ветерка шуршащего мягкой листвой деревьев. Лес всегда был наполнен щебетаниями различных птиц и хрустом сухого валежника на который неуклюже наступали дикие звери. Переливающиеся изумрудом листья, на фоне синего неба несли спокойствие и уют.

— Почему люди устраивают праздники? — спрашивал он меня — Они ведь совершенно не понимают уже их смысла, но из года в год продолжают собираться в определённые дни чтобы отметить их особым образом. Они воспринимают эти праздники как отвлечение от рутины и отдых, но на самом деле это лишь последнее окно в их бункере, через которое можно заглянуть в прошлое. Туда где и они жили в гармонии, где праздники были повседневностью, а слова рутина не существовало. Туда, где их предки чтили природу и общность и всё являлось единством. Туда где все жили друг для друга, среди деревьев и диких птиц. Туда где смерть являлась частью мира. Но со временем именно смерть стала пугать людей, они стали беречь свои шкуры, признали себя главнее того, частью чего они были всегда и отделились от него. Потом их собственная жизнь приобрела статус святости и неприкосновенности. Звери, следящие за популяцией людей стали их врагами. Посмотри на воронов расхищающих гнёзда птиц, на волков охотящихся на оленей и овец, на шершней разоряющих ульи священных пчёл — не от злости они делают это, и не ради уничтожения других особей, не забавы ради и уж конечно не ради выгоды. Они следят за их популяциями, чтобы количество их было идеальным в нашем мире. Они следят за гармонией. Люди же нашего поселения испугавшись смерти отгородились от природы неприступными домами, затем высокими заборами, и в конечном итоге выстроили целое поселение непригодное для жизни зверей. И теперь их праздники, не имеющие уже никакого отношения к их быту, приобрели оттенок комичности превращаясь в тотальный абсурд. Но отказавшись от них люди окончательно потеряют себя в своём искусственном мире, превратившись в ходящих но пустых внутри кукол. Изначально люди были созидательны и мудры жизнью. Они наблюдали за гармонией и питались плодами растений, люди не убивали зверей, ведь мир сам заботился о гармонии, а разнообразие плодов в пищу было огромным. Ты должен снова научиться созидать! Ты должен перестать боятся смерти чтобы быть живым, ибо зачем прятаться от смерти в городе ходячих мертвецов. Смерть приходит ко всем нам, и если до этой встречи ты жил, ты встретишь её с улыбкой от счастья прожитых дней, а если ты был уже мёртв, то будешь драться с ней, и разочарованию твоему от потерянных дней не будет утешения ибо в схватке с ней у тебя не будет и шанса на победу. Поэтому я говорю тебе, слушай птиц, их пение великолепно. Я не знаю названий этих птиц, но мне это не нужно чтобы наслаждаться ими. Цени этот день, его солнце, его тень и прохладу в которой мы есть. Не гонись за большим, за тем чего у тебя нет, то что у тебя есть — вот что ценно! Не гоняйся за призрачной перспективой это гонка за несчастьем, но иногда представляй себе что ты потерял то что имеешь и ты научишься ценить малое, счастье в том что у тебя есть сейчас.

Что ж, теперь у меня воистину было лишь то что было — теплая одежда и собственное тело в ней. Я лишился всего — поселения в котором жил, своего дома и жены. Но не хватало мне лишь одного, того чего у меня в принципе никогда и не было, близкого человека с кем было бы так интересно разделить впечатления от этого прекрасного мира. Человека, который бы видел этот мир так же как я. Моё поселение было переполнено людьми понимающими друг друга, но среди них не было никого понимающего меня. У меня какое-то время был мой дед, но он пропал в одном из своих походов, по сути же он тоже не был тем самым человеком, являясь для меня скорей учителем чем собеседником. Было очень болезненным свыкаться с мыслью о том что мне так и не суждено будет встретить этого человека, но я со временем свыкся с ней и очень погрустнел. И всё же помимо мня и моей одежды, я ощущал где-то глубоко внутри своего грустного сердца умирающую надежду на возможность встретить этого человека там куда я направлялся. Встретить его там где по поверьям моих поселенцев не было людей. Это выглядело абсурдной авантюрой, но моя надежда основывалась на том, что жители моего поселения всегда ошибались. Мне стало смешно от этой мысли и я громко рассмеялся. Впервые за долгое время я смеялся, смеялся от души, смеялся не от смешной шутки, а просто так, будто-бы без особой на то причины как умалишенный. Просто от того, что мне за долгое время было так легко на душе. Что ж я был не против прихватить с собой ещё и немного радости.