Читать книгу Клисандра (рукопись). Генерация К5 | Рукопись ЛаКроя - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 11

– Все, Мика, хватит на сегодня, – обливаясь потом я убрал катану в ножны: отрабатывать один и тот же удар четвертый час подряд это слишком!

– Ты обещал не ставить под сомнения мои методы, – Мика была свежа как после крепкого сна и бодрого утра: – Ты делаешь успехи, еще пару дней и я перестану зевать в ожидании пока ты так плавно замахиваешься.

– Шутишь, я уже не успеваю взглядом за клинком. И… ты снилась мне сегодня… не могу отделаться от некоторых моментов, отвлекает.

– Это все твое воображение, мой друг. Учись управлять потоком мыслей. А клинок… ты и не должен видеть, ты должен его чувствовать. Разве тебе надо смотреть на ноги чтобы бегать?

– Давай без вот этой вот философии сейчас обойдемся. Давно хотел спросить тебя: когда ты рассказывала про твои настойки с эмоциями там была «химическая» любовь. Почему химическая? И мне ты не даешь её попробовать единственную из всех, нехорошо жалеть для друга такое чудесное чувство.

– Чудесное чувство …, – в глазах Мики мелькнула тень каких-то тяжелых воспоминаний: – я сейчас расскажу тебе об этом чудесном чувстве. Я объясню тебе словами моего внутреннего ученого. Только учти, что это научная точка, я с ней не согласна. Слушай. К тому моменту у меня уже были все базовые эмоции кроме любви, и я как неутомимый романтик искала её.

Потом уже решила признать любовь чем-то запредельно высоким и непостижимым для науки. Красиво придумала, мой внутренний романтик торжествовал.

А потом… случайно все вышло… на день рожденья Матэо подарил мне двух маленьких попугайчиков-неразлучников. Совсем молодая парочка, нежились друг об друга постоянно, я была в восторге от подарка. Он всегда был с ней нежен и внимателен, пускал к поилке только она захочет, выбирал ей и приносил самые крупные семечки. Потом она привыкла, стала отгонять его от воды и отбирать еду. Потом просто клевать, он подходил к ней, чесал за ушком, а она на него кричала и клевала. Могла просто клевать и бить крыльями.

Как-то я проснулась от дикого крика – она затолкала его между прутьями лесенки, заклевала его, распотрошила голову… он не сопротивлялся.

Я плакала всю ночь с ним на руках, а она спокойно пила воду, ела семечки и любовалась собой в зеркальце.

В его маленькой голове я нашла следы новой для меня химии, не похожей ни на одну эмоцию, которые у меня были – эта и была любовь, чистая химическая любовь, кислота, съевшая все остальное.

Это базовая эмоция, которая существует только с неизменным вектором, только с присвоенной внешней причиной, не смешиваясь с другими и разрушая любую эмоцию, посягающую на право выдать действие, которое противоречит её интересам. Это абсолютный диктатор. В малых количествах, даже крупицами она уже излучает иррациональную радиацию. Всего лишь капля подчиняет себе все живое существо.

Если мозг рождает еще одну любовь с другим вектором, и они пересекаются то конкурируют до полного уничтожения одной из них, – На этих словах девушка споткнулась, её глаза стали влажные: – Не люблю вспоминать эту историю, слишком отчетливо я помню ту ночь. В общем, мой друг, любовь не тема для экспериментов! Эту пробирку ты не получишь.

– Прости, я не знал, не мог знать… первый раз слышу такое.

– Все нормально, – с запинкой проговорила она, справилась с собой, снова улыбнулась, сначала какой-то искусственной улыбкой, потом по-настоящему: – а хочешь услышать другую версию, не ученого, а мою настоящую?

– Давай, – я приготовился внимательно слушать, не в силах оторвать взгляда от того как Мика разминается после тренировки. Она мой друг, но сны упрямо открывают мне другие варианты.

– Я думаю любовь, та любовь которая Любовь, которая с большой буквы, про которую пишут в книжках и поют в песнях это вообще не эмоция и не химия, это что-то большее, непостижимое. Любовь – это внутреннее излучение, сияние, потоки душевного света. Когда мы рождаемся, только появляемся на свет – мы светимся любовью с максимальной яркостью, ослепительно и во все стороны. С возрастом наш внутренний реактор любви становится более избирательным, более требовательным к топливу, покрывается пылью реальности и все реже вспышки, все тусклее. Некоторые совсем теряют способность светиться. К зрелости реактор «устает», но всегда есть два варианта снова запустить его на полную: маленькая крупица «химической» любви или встречное сияние. Вариант с химической всегда на время, как плеснуть керосина в бензобак. Поедет быстро… но не долго.

А вот встречное сияние… даже маленького лучика хватает, а потом реакторы уходят в резонанс. Когда два реактора рядом они разжигают, разгоняют друг друга и снова наделяют своих владельцев ослепительным внутренним светом – взаимным излучением Любви. Вот это чудесное состояние, освещающее все вокруг. Обожаю тех, кто умеет светиться, от них мир становится ярче. Вот так.

Мика светилась, её внутренняя энергия казалось была неуемна и расходилась во все стороны неудержимым потоком света.

– Ты сама светишься как новогодняя елка, это Любовь?

– Может быть, все может быть, мой друг, завтра продолжим урок, набирайся сил. Давай сегодня я тебе не приснюсь.

Мика похлопала меня по плечу, задержала на мгновение ладонь на моей руке, загадочно улыбнулась и ушла.

0111| ЖИВОЙ?!

Внешний мир. Лаборатория ЛКМ. Кабинет главы совета директоров. Плановый день завершения К5

– Поздравляю, Двенадцать, блестящая работа! У тебя три дня, выводи на карандаш и к доку его, – Артур сидел в глубоком кожаном кресле и нервно рассматривал четыре изогнутых монитора, каждый размером с бильярдный стол. Экраны были усыпаны цифрами, графиками, окнами видеокамер: – Не нравятся мне контрольные синусы безопасности – есть малые изменения кода, связанные с ошибками мягких слотов памяти, но… чувствую что-то не так… выводи всех внешних и замораживай площадку Клисандры. Мы выполнили спецификации текущего контракта, генерал готовит новые, а пока можно отдохнуть и поразбирать DataTerra.

– Я сделаю, шеф. Это все? – Двенадцать в который раз поправила пояс белого медицинского халата, её мучал вопрос, но задать его Артуру сейчас было бы слишком опасно.

– Я горжусь тобой, девочка моя. Мне было приятно наблюдать как ты повзрослела на К5. Ты уже не просто пушистый помощник, каким пришла ко мне. Никто не справился бы лучше, я хочу, чтобы ты возглавила проект KYB.

– Спасибо, хотя Вы знаете, я не верю Вашей похвале.

– Знаю… еще кое-что… не торопись пропадать из его жизни, я вижу в твоих глазах вопрос про протокол выхода – мы оба знаем последствия, но в любом протоколе есть тонкости. Я жду вас обоих с горячей рукописью.

– Ок, – Двенадцать резко развернулась, она не могла больше сдерживать подступающих слез и улыбки от последних слов Артура, но и показывать степень своей вовлеченности было излишне. Проходя стерилизацию памяти после завершения проекта отношения всех ключевых участников друг к другу вернут к статусу нейтральные и девушку это категорически не устраивало: – Я все сделаю, шеф!

– Сделаешь … – заворчал Артур, оставшись один на один с мониторами: – Натворишь… посмотрим еще, что ты сделаешь, когда откроются все карты. Говорил я Марку, что ты непрогнозируема, но ему же все равно… максималисты, чтоб вас… две занозы, одна другой глубже… хотя стоят друг друга.

Проект К5 серии Клисандра занимал несколько этажей, сердцем проекта был двухсотметровый рабочий стол, накрытый сапфировым стеклом с тонким слоем клириптона внутри. По куполу шли монорельсы и разместившись в кресло оператора можно было присутствовать в любом месте в любое время Клисандры.

Шлем виртуальной реальности вместе с костюмом «присутствие» давал ощущение полного погружения. С помощью джойстиков задается положение кресла, направление телескопа, фокус, время и скорость воспроизведения DataTerra. Под стеклом жил, дышал, творил целый мир, управляемый, а точнее направляемый тонкой рукой девушки в белом халате, ведущего сценариста и режессера, которую коллеги называли Двенадцать.

Проект К5 с рабочей скоростью 365 позволял за день реализовать сценарий целого года жизни.

Выйдя из кабинета Артура Двенадцать отпустила эмоции и весь путь до центрального зала высказывалась во весь голос. Ругалась девушка искусно, витиевато используя десяток разных языков и диалектов. Настолько эмоционально, что даже не зная язык можно было понять кого куда и как далеко она отправляет.

– Тринадцать месяцев активной фазы! Двести тридцать лет и тысячи внешних персонажей, буква в букву по сценариям, секунда в секунду… а теперь ему синусы безопасности не нравятся. Самый современный сервер безопасности, три дублирующих квантовых процессора даже не пискнули, а ему «не нравятся синусы».

Двенадцать забралась в кресле оператора, подключилась к DataTerra и выбрала в архиве сцену нашего с Микой знакомства и дегустацией страсти. Этот сюжет расслаблял и одновременно будоражил, подтверждал её место, но даже в сотый раз она с облегчением вздыхала после слов Марка о дружбе и вжимала ногти в ладони на последнем поцелуе Мики.

На экране мониторинга внешних горели две последние синие лампы – Микадо Ли и mr.NoName. Последние. Остальных из К5 уже успешно вывели.

– Переходим в режим реального времени, мелкую я выведу сама – она давно нарывается, – раздался по громкой связи голос Двенадцать: – забирайте безымянного, сворачиваем К5 и на паузу. Я хочу видеть текущие короткие отчеты каждого ангела-хранителя в течении пятнадцати минут на этом экране. Кто не успеет – на К5 не возьму.

На экране начали загораться зеленые лампы вокруг аватарок персонажей, девушка с наслаждением откинулась в кресле, запустила в наушники Крылья Наутилуса и настроила телескоп на столицу Хауоми, тренировочный зал Кнадцу. Где как раз начиналась схватка между гигантом Ларио и миниатюрной Микадо.

– Лэй, я уважаю Ваш талант и даже не рассчитываю на удачу, но может все-таки накинете хотя бы легкие щитки. Не прощу себе, если поцарапаю вас, – Ларио вертел в руках трёхпудовую булаву как игрушку, облачённый в пластинчатую броню он стал ещё внушительнее. Левую руку прикрывал каменный щиток, а шлем объединенный через шарнир с цельным шейным поясом и наплечниками делал его похожим на сказочного голема. От книжных картинок его лишь разительно отличала полоска забрала из дымчатого стекла – последняя разработка стеклодувов северной страны, которую выкрали разведчики в прошлую войну – особым образом, запеченный кварц с активным клириптоновым покрытием.

– В этом бою я твой враг, не жалей сил, – Мика подмигнула и разгладила едва заметную складку на бесшовном темно синем костюме, обтекающим её от шеи до кончиков пальцев, подчеркивая каждый миллиметр совершенства форм. Она защелкнула составной шлем из дымчатого кварца, армированный медными шестигранниками и повторяющий форму головы с тонкими пластинами по скулам, размяла запястья и окунула глефу в краску: – Сейчас я тебя раскрашу, защищайся.

– Моё дело предупредить, начали! – Ларио, привыкший исполнять приказы дословно, инструктор Кнадцу в третьем поколении, коротко поклонился и мелкими шагами побежал.

Булава начала движение по полукругу, замах, удар и на каменном полу где мгновение назад стояла девушка появляется несколько трещин, а на груди Ларио от плеча до пояса желтая клякса краски.

– Не торопись, у тебя полная тяжелая броня, прикрывайся и жди момента для одного надежного удара, – Мика укрылась за каменную колонну зала: – Главное не давай себя обездвижить, можешь пропускать режущие и легкие рубящие – броня выдержит и на контратаку. Увидишь серьезного врага – первый раз проверяй щитком – синие искры – клириптон.

Покинув свое укрытие Мика в два прыжка оказалась за спиной Ларио. Глефа уже набрала скорость и лезвие целило между плечевым щитом и шлемом. Искры засыпали зал, глефа высекла искрящийся водопад из подставленного каменного щитка, в то же время вокруг Ларио вихрем прошлась булава, угрожая смести хрупкого врага – не вышло.

– Лэй, я ем скорость, – крикнул Ларио и выдавил языком содержимое капсулы, поставленной на место коренного зуба.

Тренировочный зал Кнадцу – трехэтажная каменная постройка, хаотично разделенная стенами и колоннами с несколькими лестницами и большой открытой площадкой на крыше. Ларио вышел на второй этаж на звук металла о камень. Мика постукивала глефой в пол, призывая соперника к нападению.

Замах булавы, уклонилась, второй круг. Мика уходит в сторону, но Ларио меняет траекторию, и булава врезается в каменную колонну над самой головой присевшей девушки, обсыпав шлем каменной пылью.

– Становится интереснее, да?

Мика кувырком прокатилась под линией удара, отцепила от глефы утяжелитель и бросила его за спину Ларио, сама проскочила с другой стороны и соединила обратно за колонной. Тонкий шнур соединяющий утяжелитель и древко начал втягиваться и припечатал Ларио к колонне, грудные пластины заскрипели.

– Говорила не дай себя остановить, двигайся. И не жалей меня! Я знаю, что ты бережешь меня, но тут в зале нужна полная отдача – враги меня беречь не будут.

– На следующей неделе повторим, Ивас обещал мне каменный прут вместо булавы. Сказал, что готовит сюрприз.

Двенадцать отложила наушники и накинула костюм «присутствие», быстрым не в меру резким движением бросила вниз забрало и ушла в Клисандру: – Займу я ненадолго Евгению, думаю генерал не будет против. Хотя он трясется над ней, как над родной дочерью. Ну что, мелкая, посмотрим кто кого на этот раз…

Под каменными сводами раздались аплодисменты и к говорившим медленно подошла Евгения – первый генерал Хауоми: – Браво, Лэй, только все твои игры с красками, мензурки с хитростью и прочая ерунда к реальному бою не относятся. Когда на нас пойдет строй ты первая побежишь за крепостные стены.

– Мне казалось мы выяснили с Вами это в прошлом споре, мой генерал. Напомнить в каких фразах Вы просили прекратить Вас бить?

– Считай это реваншем, мелкая! – Глаза Евгении сверкнули сначала голубым, потом зеленым.

– Мой генерал, Вы в порядке? Ведете себя странно, – Не успела Мика договорить как Евгения кинулась в рукопашную, безостановочно нанося удары.

Схватка была жестока, соперницы не уступали друг другу, но в какой-то момент движения генерала стали настолько быстры, что очередной из них достиг цели. Мика отлетела и ударилась о колонну – по костюму пробежали голубые искры образуя шестигранники – клириптон откликнулся на опасность.

– Учтите, мой генерал, что я не признаю Вашу сегодняшнюю победу даже если вы её одержите. Много выпили? Знаете, что у клириптонового допинга смертельная доза немногим больше одной полной пробирки?

– Выпила!? Достаточно, чтобы поставить тебя на место, выскочка! – генерал выхватила у Ларио булаву и кинулась на Мику.

Трехпудовая булава стесывала грани каменных колонн одну за другой следуя за Мики, запугивая и изматывая, играя как кошка с мышкой. Скорость, с которой Евгения управлялась с оружием, не давала шансов на атаку. Будто в руках у генерала была легкая верткая рапира.

– Мой генерал, я Лэй императора, вы надорвете структуру совета. Наши разногласия не стоят безопасности империи, которую вы обязаны защищать! Я сдаюсь! Взываю к Вашей чести! – Мика вышла из-за укрытия подняв руку.

– Империи плевать есть ты или нет! – с этими словами генерал ударила наотмашь и Мика отлетев на десяток шагов прокатилась по каменному полу. Костюм светился голубыми шестигранниками на груди, клириптон принял и распределил удар, погасил большую часть… но далеко не все, из-под дымчатого шлема скатывался красный ручеек. Это не генерал, – пронеслось в остывающем сознании и Мика запустила руку к изумруду.

Её сознание расплылось на сотню шагов, проникло и охватило все, ворвалось в мысли генерала и по линиям связи добралось до кресла, где сидела Двенадцать. Мика увидела центральный зал проекта Клисандра.

– Чё, интериосто! Что за?! … девушка в странном костюме, в необычном шлеме со светящимся забралом… нелепое кресло… какая-то огромная стеклянная сфера… скорее купол, а под ним… под ним как будто маленькие деревья, дома, озеро, каменная постройка с колоннами и плитами… подожди ка, это же наш зал. Не так я представляла смерть… На стене светится моя фотография, все мигает красным…

– Двенадцать, она не выходит! Повторяю, Микадо Ли не выходит. Пульс сто сорок, дыхание со свистом. Вернитесь! Запрашиваю замедление – расслышала Мика ушами девушки в странном шлеме и ощутила чьи-то сильные руки, которые трясли за плечи.

Мика вернулась в себя и приоткрыла глаза, Евгения присела рядом и рассматривала искаженное лицо соперницы, казалось наслаждаясь беспомощностью и болью. Провела ладонью по растрескавшемуся шлему.

– Вот и все. Допрыгалась. Тебе страшно?

Мика подняла глаза и из последних сил прохрипела:

– Двенадцать, Микадо Ли не выходит, запрашиваю замедление, вернитесь.

В то же мгновение генерал отпрянула, огляделась по сторонам, машинально отходя назад и прижимаясь к стене. Во внешнем мире Двенадцать рывком подняла кресло с положения полулежа.

– Максимальное замедление. Полную карту на монитор. Дежурного врача мне и хранителю в наушник немедленно и живьем его к мелкой. Второго техника сюда. Отчет по протоколу выхода, покажите строки с ошибками. Фиксируем сценарий – у генерала передозировка допинга. Все остальное – неизученные последствия. Техник, восстанови аватар, нельзя допустить выброса сознания. Хранитель, оценку! – отрывистые команды Двенадцать исполнялись со скоростью молнии.

– Неклассифицированный сбой выхода из аватара, дух не открепляется, ошибок в консоле нет. Синусы безопасности в норме. Взлом? Аватар серьезно пострадал, не восстановить. Сердце еле качает, сотрясение, кровоизлияние, пару минут нашего времени и сознание вылетит, – отрапортовала Варя.

В зал влетела Даша (второй техник аватара Мики), мокрые волосы, забранные в нелепый хвост без резинки на узел, в кроссовках разного цвета, увлажняющая маска на лице добивала образ и окружающих, закутанная в одно махровое полотенце.

Она прямо по стеклу купола забралась в свободное кресло и прикрикнула на ближайшего стажера: – Ну что ты рот открыла, халат мне найди. Шеф! Второй техник на месте, подключайте!

– Еще не время умирать, – Стальные нотки голоса Двенадцать казалось могли остановить даже стрелки часов: – Варя: микродермалы внутрь, сердце подшить и пробуй запустить, собирайте наноботами насос для крови. Даша: сосуды мозга сшить. Лишнюю кровь вывести. Верни мне её в сознание. Протокол выхода остановить, второй сервер безопасности запустить на охоту. Найдите сбой или взломщика.

Микродермал на шее Мики выронил изумруд, лепестки начали плавится и жидкий металл ушел внутрь. Разряд. Девушка дернулась, но осталась неподвижна. Еще разряд. Тело выгнулось нереальной дугой. Тонкие струйки крови из носа стали заметнее.

– Держись, мелкая, мы еще повоюем, подруга… ну давай! – Двенадцать скрестила пальцы и шептала в телескоп, как будто Микадо могла её услышать.

Появилось легкое дыхание. Сердце не запустилось. Клириптон ушел в систему крови. На выходе из сердца заработала маленький насос и кровь медленно начала движение. Еще разряд – стон Мики казалось пошатнул каменную постройку. Глаза приоткрылись…

– Жизнедеятельность аватара Ли восстановлена. Начинаю регенерировать критические повреждение, – отрапортовал Варя, по щеке одна слеза догоняла вторую, а глаза светились смесью счастья и обожания, вокруг аватарки Мики на экране попеременно мигал желтый и красный круг. Плохо, очень плохо, но она жива.

– Легкие повреждения оставить, нам нужна реалистичность, лишние вопросы ей сейчас ни к чему, – Двенадцать была собрана как никогда, в её динамике одновременно говорили два десятка специалистов – давали отчеты, получали задачи.

– С безымянным связи нет. Хранители не отвечают. В их локации зафиксирован скачок радиации и толчки… секунду… это секретная военная базы, мы подписывали о режиме тишины… уточняю… Двенадцать, есть подтверждение: на базе был взрыв экспериментального реактора вчера утром, хранители и безымянный не выжили.

– Артур, красный код. Вы нужны мне в центральном зале, у меня взлом, завис внешний и …, – Двенадцать на секунду замолчала, монитор без фото с подписью NoName все еще горел ровным синим контуром, внешнее сознание функционировало внутри аватара, время Клисандры шло, время внешнего мира для mr.NoName остановилось. Артур, или я ничего не понимаю… или на Клисандре новая форма Жизни.