Читать книгу Традиция У. Шекспира в драматургии П. Б. Шелли - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

В театре Шекспира, по мнению немецких романтиков, было определенное свойство, приближающее его к литературе начала XIX века. Это обращение к христианской идее «божественного суда», которая в произведениях английского драматурга получила преимущество перед античной идеей рока. Ф. Шлегель был убежден в том, что в античной драме события объяснялись автором с точки зрения действия рока, игры неподвластных человеку сил, тогда как в романтической пьесе судьба, остающаяся для героя непознанной, связана, вместе с тем, с христианскими представлениями об ответе человека перед Богом. Значит, человек обладает известной долей свободы в своих поступках и в то же время несет личную ответственность за свои деяния, и судьба драматического героя, таким образом, зависит от его собственных мотивов и действий. Следовательно, герой романтической драмы – не жертва безжалостной судьбы, находящаяся в ожидании новых поворотов и испытаний, а субъект, самостоятельно выбирающий свой жизненный путь, но знающий о существовании «божественной справедливости».

На подобном принципе новых взаимоотношений человека и судьбы построена драма Шелли «Освобожденный Прометей». Вообще тема судьбы объединяет изучаемых английских авторов; например, в письме Д. Г. Байрону от 14 сентября 1821 года Шелли перефразировал слова Гамлета: «провидение… не дает упасть даже воробью»127. В трагедии Шекспира Гамлет перед поединком с Лаэртом предчувствует беду, однако считает веру в приметы глупостью: «Есть особое провидение, которое управляет даже гибелью воробья. Если это случится не сейчас, значит позже; если не позже, значит сейчас, а если это не случится и сейчас, все же это должно когда-нибудь случиться» (V, 2). Таким образом, отважно решаясь на дуэль, трагический герой Шекспира спорит с назначенной судьбой, бросает вызов суеверию и в то же время соглашается с евангельским изречением апостола Матфея: «Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего; не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц» (Матфей.10:29,31). Малую ценность птичек представляет множественное число греческого слова: «στρουθία», что в английском языке переведено как «sparrow» (воробей). Данный библеизм призывает не бояться судьбы, идти ей навстречу и всегда полагаться на высшее предопределение, так как даже мельчайшие создания не могут исчезнуть без ведома и воли Божиих. Знаменательно, что в своей личной переписке Шелли, цитируя Шекспира, обратил внимание на суждение английского драматурга, навеянное новозаветной мудростью.

Следует отметить совпадение глубинного содержания «Освобожденного Прометея» с основными идеями исторической хроники Шекспира «Ричард III». Из дневников Шелли известно, что в августе 1818 года писатель с увлечением читал «Ричарда III», а осенью того же года взялся за сочинение своей драмы о Прометее. Заметим, что особенностью трагедии Шекспира является изображение в ней разнообразных форм протеста против жестокости властолюбивого правителя. Так, народ выражает недовольство безмолвием, женщины проклинают тирана за убийство детей, подчиненные отказываются выполнять его поручения. Лишь страх заставляет подчиняться Ричарду, всюду царит недоверие. Подобное отношение проявляют герои к тирании Зевса в лирической драме Шелли. В драме Эсхила Прометей был одинок в окружении богов, лишь хор океанид поддерживал его. Что же касается Гефеста, Океана, Гермеса (богов, действующих в античной драме), все они проявляют малодушие перед властью Зевса. В драме Шелли Прометей наделяется поддерживающими его силами протеста. Так, в начале произведения Земля, выражающая архетипический образ Матери (вечной стихии-утешительницы), вспоминает проклятие Прометея, посланное Зевсу – «жестокому и всевластному» тирану, врагу ее детей, и разделяет протест восставшего титана:

В связи с отражением этого сильного чувства можно вспомнить реакцию Шелли на одну из картин итальянского Возрождения, запечатленную в его письме из Болоньи. Исследователь И. К. Неупокоева отмечает: «В «Скорбящей Мадонне» Гвидо Рени он видит правдивое «воплощение материнского чувства»129. Полотно произвело на романтика сильное впечатление: искреннее материнское сострадание своему ребенку, переданное в живописи, не оставило Шелли равнодушным. Романтик пишет о героине картины: «Душа ее склоняется под бременем любви, почти непереносимой по своей силе»130. О сочувствующих героях картины Г. Рени «Распятый Христос» поэт в том же письме 1818 года (время создания первого акта «Освобожденного Прометея») составил интересное мнение: «Фигуры эти божественны, но вместе с тем человечны»131. Безмерное горе матери на картине сопоставимо с чувствами героини Шелли Земли; отчаяние Магдалины, прильнувшей к кресту, может напомнить ужас Ионы перед надвигающимися Фуриями в пьесе; а сострадание святого Иоанна соответствует тому состоянию, в котором пребывал мятущийся Меркурий. Картины, особо отмеченные поэтом из всей Болонской пинакотеки, могут составить своеобразные «иллюстрации» к первому действию драмы. Рассмотрение изобразительных предпочтений писателя необходимо для того, чтобы точно оценить значимость той роли, которую играет сострадание в драме Шелли: особенно важен образ матери-Земли, более всех остальных героев сочувствующей мучениям Прометея и протестующей против правления неумолимого Юпитера. Можно отметить, что в ранней хронике Шекспира о Ричарде III страдания и проклятия матерей также являются наиболее значимыми и пророческими событиями.

В первом акте пьесы Шелли к Прометею является верный слуга Юпитера – Меркурий – и, в отличие от персонажа античной драмы, воплощающего верноподданность, признается в несогласии с волей мстительного хозяина и в сочувствии Прометею, что согласуется с недовольством подчиненных шекспировского Ричарда III. Диалог главного героя драмы с быстроногим гонцом наполнен философскими рассуждениями о Времени, о судьбе, об истинном предназначении человека и о бессмертной жизни. При этом Меркурий неожиданно признается: «Страдалец грозный, я к тебе пришел / Без всякого желанья, против воли, / Иду, гонимый тягостным веленьем»132. В хронике Шекспира исследователи также отмечают постоянную внутреннюю борьбу, несогласие героев с поведением Глостера: «Нравственный протест возникает в драме задолго до протеста политического, и Ричмонд, пользуясь всеобщей ненавистью к тирану, объединяет всех на борьбу»133