Читать книгу Пятьдесят оттенков любви. Продолжение. Трилогия. Часть 2 - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

Огромная ванна, размером с маленький бассейн, как в саунах, посещаемых когда-то Элей с клиентами, бурлила, выпуская на свою поверхность пузыри.

Марьянов сидел в ней, прислонившись к стенке, вожделенно глядя на раздевающуюся перед ним девушку.

Элю знобило, хоть в помещении было тепло, почти жарко и влажно, над ванной поднимался легкий парок, плакали кафельные стены, и потел натяжной потолок.

Она сняла с себя все, кроме узких трусиков-стрингов, черных, украшенных стразами, -дизайнерская вещь, подарок Глеба, так и полезла в воду, перешагнув край ванны. Вода была почти горячей, и Эля медленно села напротив Марьянова, привыкая к ее температуре.

Тело Марьянова было не из самых противных тел, к которым приходилось прикасаться Эле. Немного рыхлое, мягкое, слегка волосатое на груди. И начиналось все тривиально, банально до скуки, Марьянов мокро и противно целовал ее в губы, испытывал на упругость высокие полушария груди, тянул с нее трусы.

Дыхание его учащалось, лицо краснело, глаза закатывались. Он развернул Элю спиной к своему лицу. Долго возился, входя в нее, тело Эли не хотело его впускать, сопротивляясь проникновению, и она морщилась от боли. Уговаривала себя, успокаивая тем, что скоро все закончится. Двигаясь на нем, она фальшиво стонала, он что-то невнятно бормотал на это. Развязка казалась Эле близкой, но он вдруг остановился, и не успела Эля осознать, в чем дело, как руки его вцепились мертвой хваткой в белокурые волосы и лицо ее на мгновение приблизилось к воде, бурлящей как кипяток. И детское травмирующее воспоминание, преследующее ее долгое время во сне, когда отец точно также держал ее над кастрюлей с клокочущим в ней топленым сальным жиром яркой и отчетливой вспышкой всплыло в ней. Она словно переместилась во времени, в то далекое и страшное, когда также совсем недалеко от ее лица бурлил и пыхтел расплавленный смалец, выдыхая ей в лицо жаром. Эля закричала от ужаса, но крик ее утонул в воде, вырвав на поверхность порцию пузырей, пальцы рук сжались вокруг ее шеи, словно выдавливая из нее остатки воздуха, выдавливая из нее саму жизнь, короткую и никчемную.

Раньше Эля всегда просыпалась, недосмотрев того жуткого сна. Теперь, после того как она перестала сопротивляться этим жестким и властным рукам, она перешла за грань и увидела его продолжение. Он был прекрасен. Белый снег падал на черную землю и укрывал саваном все сущее. Угасли все звуки, воцарилась музыка тишины, ожидающей слова, начало слилось с концом в одной точке. Из искрящихся снежинок возникали белоснежные фигуры, легкие, прозрачные. Они протягивали Эле руки и показывали жестами куда-то вверх. Эля поняла, что жизни на земле больше нет, ни ее, ни чьей-то еще, и остался лишь один путь — путь на небо, туда, откуда продолжала сыпать нетающая снежная крупа. Кто-то или что-то звало ее, ждало ее и любило. Это она отчетливо почувствовала, и, оттолкнувшись от земли, удивившись необычной легкости, полетела, окружаемая белыми фигурками. Когда она оглянулась вниз, то ничего уже за снежной пеленой не смогла увидеть. Снег был отовсюду, но там, откуда он шел, усиливаясь, светило все ярче и ярче, стало невыносимо, и Эля закрыла глаза.

В бурлящей ванне осталась лишь одно ее тело, красивое, молодое, оно словно кусок намокшей ваты, болталось между поверхностью и дном.

И глядя на это болтающееся и безжизненное, Марьянов сказал, досадливо скривившись, обращаясь к слегка оторопевшему от зрелища крепкому парню в спортивном костюме:

— Прибери

Тот, вздохнув, кивнул в знак того, что указание босcа будет исполнено.