Читать книгу Пятьдесят оттенков любви. Продолжение. Трилогия. Часть 2 - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Два последующих дня прошли в напряжении. Игорь проводил в офисе по двенадцать часов, возвращался поздно, она подавала ему ужин, мыла тарелки и отправлялась спать. Ее бледное лицо и покрасневшие глаза свидетельствовали о том, что в его отсутствие она плакала.

Вывести ее на разговор ему не удавалось, она отвечала односложно, скупо, неохотно.

Утром третьего дня, а это была суббота, на удивление выдавшаяся солнечной и теплой, он сообщил ей, что они едут в его, а теперь уже и ее загородный дом.

Глаза Любы вспыхнули интересом, и она неожиданно оживленно, в противовес своему безразличному и холодному тону, спросила:

— А что есть еще какой-то дом?

Дом был. И еще какой. Он появился у Игоря позже, чем его квартира, и в тот дом Игорь вложил свою душу.

За городом все порыжело и покраснело, Люба даже попросила Игоря остановить машину, и немного прошлась по лесополосе на обочине дороги, с удовольствием жмурясь осеннему нежаркому солнцу, прислушиваясь к хрусту листьев под ногами, собрав охапку таких — охряных, багряных, лиловых. Она принесет их в холодную московскую квартиру, поставит в вазу и будет любоваться. Настроение ее стало улучшаться, и, подъезжая к массивным воротам, с виднеющимся за ними двухэтажным с мансардой домом, она уже общалась с Игорем легко и непринужденно, так, словно и не было между ними этого тягостного друг для друга трехдневного молчания.

Она окинула взглядом лаконичный дизайн двора — на ухоженном газоне высились разнообразных форм и окрасов хвойники и декоративные кустарники. Дорожки были выложены плоским камнем, вели вглубь сада с деревьями лиственными. Мангальная зона, беседка, увитая плющем, баня, дровяной сарай, открытый бассейн, искусственные водоемы с плавающими кувшинками и оранжевыми рыбками…

У Любы разбегались глаза от нахлынувшей красоты симбиоза рук человеческих и природы. Она то и дело восклицала «Ух, ты!», «Ничего себе!», бросала на Игоря восторженные взгляды.

Игорь с облегчением выдыхал, похоже, супруга оттаяла. А ведь они еще не вошли в дом, которым Игорь особенно гордился.

Возле живой изгороди, отделяющей парадную зону от зоны отдыха, жужжал аккумуляторными ножницами мужчина, лет шестидесяти, в бежевом комбинезоне. Ловко орудуя инструментом, он словно поглаживал кусты сверху вниз, и их плотные, облиственные ветви приобретали четкую форму. Из рядом сидящих кустов выходила полтора метровая в высоту и полуметровая в ширину зеленая стена.

Заметив Игоря, он выключил ножницы, и подошел к ним.

— Тимофеевич, садовник, — представил Игорь Любе мужчину, — Люба, моя жена, — было адресовано садовнику.

Тот кивнул в ответ, посмотрев с любопытством на Любу.

— Здесь так много растений, и все в прекрасном состоянии, — сказала Люба, и Тимофеевич засмущался от похвалы, — А здесь я могу что-то менять? — вопрос был обращен к Игорю.

— Конечно, — ответил Игорь.

— Тогда…, — Люба огляделась, — Здесь нет пионов. А как здесь организован полив?

— Автоматически включаются распылители и поливают дождеванием газон, под крупными растениями капля, — объяснял Тимофеевич.

— Для пионов не подойдет, — ответила Люба, — они от такого полива сгниют. Их нужно поливать редко, но обильно.

— Хорошо, — пожал плечами Тимофеевич, — тогда обычный шланг…

— И розы…, — продолжала озираться Люба, — Здесь нет роз. Что за сад без роз? В парадной зоне, на фоне хвойников они будут смотреться великолепно, тем более это самое солнечное место.

— Розы потребуют много ухода, — вздохнул Тимофеевич.

— Не переживай, — подключился Игорь к разговору, — наймем тебе помощника, если понадобится.

— Зачем? — удивленно посмотрела на Игоря Люба, — я бы сама хотела. Выбрать, посадить, ухаживать…

— Ты? — две пары удивленных глаз смотрели на Любу.

— Да я. И, пожалуйста, Игорь не начинай. Ты сказал — найди себе занятие. Только не работа в офисе. Это занятие и не работа в офисе. Так?

— Так…, — неуверенно ответил Игорь, не решив еще соглашаться ли ему с новой авантюрой жены.

— И небольшой огород, вот там, — она указала на конец участка, — разбить грядки под огурцы, помидоры, баклажаны, перцы. Зелень, конечно, петрушка, укропчик. Возможно, понадобятся теплицы. Чай не юга.

— Теплицы…, — Игорь закатил глаза.

— Пару грядок клубники. По периметру посадить кусты смородины, крыжовник… У забора малину…, — продолжала Люба, не обращая внимание на реакцию Игоря, все более вдохновляясь открывающимися для нее перспективами.

— Люба, угомонись, — прервал ее Игорь, — я не понимаю, зачем тебе это? Ну, цветочки, кустики, куда не шло, а огород? У нас полно фермерских частных хозяйств, прямо с грядки на стол доставят, что хочешь.

— Для удовольствия, — ответила Люба

— Что за удовольствие копаться в грязи?

Тимофеевич чертил носком ботинка полукруг и улыбался, слушая диалог молодых супругов.

— А ты попробуй и узнаешь.

— Спасибо, воздержусь. И потом, во что превратятся твои руки? — не сдавался Игорь, — Ты моя жена, ты будешь сопровождать меня на светских приемах, благотворительных вечерах, днях рождениях, юбилеях, свадьбах партнеров. Ты должна выглядеть королевой. У королевы не может быть крестьянских рук.

— Ничего, надену перчатки, — холодно парировала Люба, — дом покажешь?

Они пошли по направлению к дому, Люба чуть впереди, удрученный Игорь с улыбающимся Тимофеевичем чуть позади.

— Я не удивлюсь, Игорь Валентинович, если лет через десять дойдет дело до курочек, и поросеночка, — тихо сказал ему Тимофеевич.

— Типун тебе на язык, — мрачно ответил на это Игорь.

— Боже мой, это потрясающе, великолепно… Игорь я хочу тут жить, — мрак развеялся восторженными криками Любы, вошедшей в просторную гостиную, залитую солнечным светом. Панорамное остекление гостиной впускало в себя максимум света, и открывала чудесный вид, с одной стороны на парадную зону с изумрудным газоном и строгими формами хвойников, с другой на лиственную часть сада с рыже-красной листвой. Никаких штор и жалюзи не было, и ощущение полного слияния с природой за окнами потрясало. В голове Любы тут же промчались картинки цветущих кустов и деревьев по весне, летней зелени и белоснежной зимы, с падающим за окном снегом. А картина осени уже была перед ней. Одна из картин, так будет точнее. Сегодня такая, а завтра она будет уже другой. Листопад. Дождь за окном. Мистический всепоглощающий туман. Голые деревья черными ветками упирающиеся в свинцовое небо… Природа-художник никогда не повторяется…

Все Любе нравилось в этом доме. Камин с расположенным напротив кожаным диваном и двумя креслами возле небольшого столика. Она представила, как зимними долгими вечерами попивая чашку кофе, будет приятно смотреть на пламя живого огня. За раздвижными дверями находилась кухня столовая, по периметру которой лентой вилась встроенная техника и шкафы.

— Холодильник, посудомоечная машина, электрическая плита, духовой шкаф, микроволновка, — знакомил Игорь Любу с обитателями кухни.

А Люба гладила тяжелые спинки стульев из резного дерева, проводила рукой по поверхности дубового стола на резных ножках.

— Игорь, это же просто… Просто произведения искусства…, — шептала она, — Как за таким столом можно есть?

— Очень просто. Ты привыкнешь, — отвечал он польщенный ее словами.

Через кухню столовую можно было попасть в небольшую примыкающую комнату.

— Это мой кабинет, — отрекомендовал он ее Любе.

То же панорамное остекление, небольшой биокамин в углу, два кресла с круглым столиком между ними и висящий напротив экран телевизора, под ним колонки. Просто, лаконично, ничего лишнего.

На первом этаже имелся также санузел. Душевая комната и туалет. Сантехника сверкала белизной, стены были выложены изумрудного цвета плиткой.

— На втором этаже спальня, три гостевые комнаты, в последствие можно будет переделать их под детские. Там же еще один душ и ванная с джакузи… На мансардном этаже… Впрочем, пойдем, покажу… — он потянул Любу с восхищением разглядывающую полуметровый хромированный диск душа, усеянный многочисленными дырочками.

И Люба ахнула в очередной раз, подойдя ближе к крутой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Ее перила сплошь были изрезаны древнерусским орнаментом, завораживающим изгибами, завитушками, такие она любила рассматривать в иллюстрациях Назарука к сказкам Пушкина. И вновь ощущение сказочности, волшебства пространства захватило ее.

— Игорь, мне кажется, я поселюсь на этой лестнице и буду годами изучать этот рисунок, — говорила она, — но кто, кто сделал такую красоту?

— Нашел одного умельца в Сибири, таких, сейчас единицы по стране, а может быть в мире. Стол и стулья в гостиной тоже его рук дело…

— Он в дерево свою душу вложил, — серьезно сказала Люба, поглаживая перила, — чувствуешь, даже тепло идет. Как от человека…

Вечер они провели в беседке, за легким ужином из морепродуктов, сыров и белого вина. Люба попросила Тимофеевича присоединиться к ним, и все сыпала вопросами из области растениеводства, Тимофеевич, обычно молчаливый разговорился. Игорю не слишком была интересна эта беседа, но ему нравились теплые эмоциональные волны, исходящие от жены, он грелся в них, обнимая ее, и потягивая белое вино из хрустального бокала.

Потом была баня, дровяная, жарко натопленная Тимофеевичем. Веники, пар, Любины крики от опрокинутой из бочки ледяной воды, чай с травами в предбаннике.

И после, уже оставшись вдвоем, они, обнявшись, смотрели из бассейна с теплой водой в ночное небо с россыпью звезд и огромной оранжевого цвета луной.

— Я летаю, я в раю, — томно говорила Люба, прижимаясь к нему, глядя на полную луну.

— Спой мне что-нибудь, как тогда, на Сейшелах, — попросил он ее.

— Ночь по улицам пошла, легкой поступью цариц,

Слов и чисел простота у небесного моста раскидала перья птиц

Запела Люба. Игорь так же устремил взгляд на желтый лунный диск.

— Неожиданный выбор песни, — он тихо рассмеялся в темноте, когда она умолкла, — но мне понравилось. И знаешь что? Почему бы тебе не продолжить занятия вокалом? Здесь мы тебе такого педагога наймем, закачаешься. Что скажешь?

— Игорь, я как раз думала попросить тебя об этом…

— И в фитнес клуб записаться… Ты даже не представляешь себе, какие у нас тут фитнесс-клубы. Целые дворцы.

— О, да! — воскликнула Люба.

— И писать нужно… Ты же великолепно пишешь. Не забросила?

— Ну, так, слегонца, — уклончиво ответила Люба.

На самом деле после замужества Люба не написала ни строчки.

— Нужно возобновить… Вот видишь, сколько интересных занятий мы тебе нашли. Ты у меня будешь самой счастливой женщиной, я тебе обещаю это.

— Можно начинать прямо сейчас делать меня счастливой женщиной, — ворковала она, целуя его.

— Да… ты права, — он тихо рассмеялся ей в губы, — Пойдем в дом.

И накинув на себя уютные махровые халаты, взявшись за руки, они направились к дому.