Читать книгу Спасение орка - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Глубокой ночью, когда луна серебрила окна призрачным светом холодным, я не выдержала муки совести раздирающей — сердце колотилось в груди комком вины жгучей, слёзы бессонницы жгли веки опухшие, воспоминания о зелёном орке в муках его стонах эхом в голове, тело горело лихорадкой жалости нестерпимой, ноги сами сорвались с постели, пальцы дрожащие схватили бутылку воды прохладную из холодильника, аптечку красную, потрёпанную, набитую бинтами пушистыми и мазями едкими, пакет с мороженым тающим чуть в ладошках липких. Мне всего четырнадцать, но умела многое из медицинской помощи — перевязки тугие, уколы точные, сердце трепетало смелостью детской, кулачки сжаты решимостью:

— «Помогу, невиновный не страдает!»

Стащила ключ-карту брата из кармана куртки висевшей — пальцы скользили нервно, металл холодный кольнул кожу, сердце ёкнуло страхом предательства родного, но жалость сильнее, ноги понесли коридором тёмным, половицы скрипят предательски под босыми ступнями холодными, дыхание сбилось шёпотом паническим, слёзы навернулись от ужаса темноты лаборатории зловещей. Зашла в дверь с лязгом тихим — стон боли ударил в уши хриплым, надрывным, как нож в сердце, тело орка бьётся в ремнях судорогой слабой, кожа зелёная блестит потом липким в свете ламп режущем, глаза карие потухшие поднимаются медленно, полные муки безнадёжной:

— «Что… пришли добить меня окончательно, ублюдки?»

Голос сорванный кашлем кровавым, сердце моё разорвалось жалостью острой, слёзы хлынули рекой по щекам горячей, ноги подкосились на миг, но шаг вперёд:

— «Ты хочешь пить, бедный? Вода свежая…»

Долгое молчание повисло тяжёлым, дыхание его хриплое, подозрительное, глаза щурятся недоверием:

— «Я не верю глазам своим… ты зачем пришла в эту ночь проклятую, девочка?»

— Хочу хоть немного помочь тебе, облегчить муку твою! — голос мой дрогнул всхлипом, слёзы капают на пол лужицами, сердце сжимается тисками сочувствия.

— Ты ребёнок невинный, хрупкий, чем поможешь зверю вроде меня? — усмехнулся горько, тело дёрнулось в ремнях скрипом кожи.

— Для начала напою водой холодной, утоли жажды! — дрожащими руками поднесла бутылку к его губам потрескавшимся, пальцы касаются кожи зелёной тёплой, вода льётся струйкой журчащей, он глотает жадно, судорожно, кадык дёргается вверх-вниз, слёзы облегчения блестят в его глазах, откидывает голову с хрипом вздоха глубокого:

— «Хоть немного полегчало горлу сухому… Я б поел сейчас, но боюсь — роскошь для меня в цепях».

— Извини, но только мороженое смогла стащить тайком, пломбир кремовый, тающий! Будешь попробовать,? — развернула вафельный рожок липкий, шарик белый блестит маняще, сердце трепещет надеждой на улыбку его.

— А это что за диво холодное? Вкусно ли на вкус? — глаза загорелись любопытством робким, губы потянулись.

— Да, обожаю пломбир тающий на языке бархатно! Облизывать язычком или кусать удобно — как хочешь! — поднесла к его рту нежно, пальчики дрожат от близости, он лизнул робко, глаза расширились восторгом:

— «Правда вкусно, сладко! С чего делают такое чудо?»

— Из молока свежего, сахара хрустящего и секретов многих! А ты откуда сам, странник зелёный? — сердце моё ёкнуло интересом искренним, слёзы высохли любопытством.

— Из Верли далёкого, подземного. У брата сервис машин чинил честно, масло менял руками мозолистыми, научиться азам хотел. Почти дошёл до дома его, как твоя родня меня обезвредила сетью грубой, привезли сюда в багажнике тряском. Брат спасёт, коль узнает».

— То есть брат твой — надежда спасения? Номер помнишь его? — сердце вспыхнуло надеждой ликующей, пальцы сжимают ключ-карту липко.

— Конечно, сердце помнит — зачем спрашиваешь, девочка смелая?

Отхожу от него шагами быстрыми, ищу ключи от электрозамков пальцами лихорадочными, вспоминаю тайник отца — за шкафом пыльным, пробираюсь на цыпочках, пыль чихает в нос, сердце колотится молотом паники, минуты через две бегу обратно, запыхавшаяся, щёки пунцовые:

— «Готов, зелёный друг? Раз, два, три!» Замки щёлкают открываясь лязгом спасительным, ремни распадаются шлепком, орк падает на пол с грохотом глухим, тело мускулистое обмякает, ноги подгибаются студнем.

— Зачем, дурочка добрая? Я не смогу идти — вкололи яд парализующий, тело не слушается, мышцы онемели камнем! — глаза его полны шока благодарного, слёзы блеснули.

— Какой цвет в шприце был, скажи точно? — пальцы роются в аптечке лихорадочно, сердце трепещет отвагой.

— Оранжевый яркий. Что надумала, рискуешь жизнью?

— Я знаю все пробирки отца — антидот последняя флакон! Для хорошего дела не жалко, потерпи укол жгучий! — игла входит в вену его дрожащей рукой, жидкость вливается шипением, тело его дёргается судорогой, стоны боли рвут горло, слёзы мои хлынули сочувствием, глажу руку зелёную успокаивая: «Скоро силы вернутся, не полностью, но хватит бежать!»

— Зачем помогаешь мне, зверю чужому, рискуя всем? — шепчет он, глаза карие теплеют нежностью.

— Невиновные не должны страдать в цепях, сердце не велит! — слёзы гордости блестят, сердце переполнено добротой светлой.

Помогаю встать — руки его тяжёлые опираются на плечи мои хрупкие, тело мускулистое наваливается теплом, одеваю кофту с капюшоном брата, ткань пахнет им знакомо, провожу по тайному ходу сырым, коридору узкому, стены холодные трутся по плечам, дыхание наше синхронизировано шёпотом:

— «Держи деньги смятые, позвонишь брату. За поворотом автомат стоит — иди аккуратно. Обнимаю крепко, сердце сжимается тоской внезапной:

— «Удачи, зелёный!»

— Подожди, ангел мой, зовут как? — голос хриплый теплом.

— Мэл коротко. Полностью — Мэлания. А тебя?

— Гор Блэк, из Верли. Всего хорошего, спасительница! — улыбается впервые, клыки блестят мягко.

Подошла ближе, привстала на цыпочки, поцеловала щёку зелёную тёплую, солёную от пота, сердце ёкнуло теплом странным, мурашки по спине:

— «Иди теперь, пока не поздно!»

Он уходит шаркая ногами ослабевшими, спина прямая под капюшоном, тень его тает в темноте, я смотрю вслед, сердце тянется за ним тоской необъяснимой, слёзы прощания жгут глаза, но разворачиваюсь тихо, крадусь домой босиком, ступни холодеют по полу ледяному, пока никто не заметил — дверь за мной щёлкает спасительно.