Читать книгу Спасение орка - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Прошло четыре года с той ночи побега — время тянулось цепями тяжёлыми, сердце ныло воспоминаниями о Горе зелёном, его глазах карих полных муки и благодарности, слёзы тайные капали по ночам на подушку солёными, мечты о встрече жгли душу теплом робким, но реальность давила тисками: два года назад отец погиб при странных обстоятельствах — взрыв в лаборатории оглушительный, запах горелой плоти удушающий, крики сирен в ночи, сердце разорвалось горем детским, слёзы хлынули рекой на похоронах, брат Рик изменился кошмаром — из любящего защитника превратился в тирана садиста, кулаки его молотами оставляли синяки фиолетовые на рёбрах моих трепещущих, кровь из губ потрескавшихся солёная, страх сковывал тело студнем каждую ночь, сердце колотилось паникой от шагов его тяжёлых по коридору скрипучему. Сегодня мне восемнадцать — день рождения, мечта свободы вспыхнула факелом в груди, кулачки сжаты решимостью стальной, слёзы надежды блеснули: «Соберу вещи тайком, уйду навек от ада!» Но не успела шагнуть в дом — дверь хлопнула за спиной предательски, Рик стоит в проёме, глаза налиты злобой пьяной, лицо красное от гнева, кулаки сжаты молотами белыми костяшками

— : «Ты совсем отбилась от рук, тварь непослушная!»

Претензии хлынули водопадом ядовитым, голос его рявкает громом, эхом по стенам:

— «Почему еда не приготовлена дымящаяся? Я тебе что утром велел сделать чётко? Почему ничего не сделано в доме грязном?!»

Не успеваю ответить, рот открывается всхлипом — пощёчина хлещет молнией огненной, щека вспухает алым мгновенно, боль взрывается звёздами в глазах, слёзы хлынули жгучими по лицу, тело отшатнулось к стене ударом, сердце разрывается отчаянием:

— «Вообще-то я была на учёбе допоздна, лекции тянулись!»

— А меня не интересуют твои оправдания сопливые! У тебя два часа ровно — дом должен блестеть зеркалом, стол накрыт пиршеством! У нас важные гости, понял, дура? — рычит он, дыхание воняет перегаром, глаза буравят яростью садистской.

— Да, Рик… — шепчу сквозь слёзы, голос дрожит всхлипом, сердце сжимается комком унижения, ноги несут уборку лихорадочную — тряпка скребёт полы до блеска, пальцы краснеют от мыла едкого, слёзы капают в ведро серое, стол накрыт салфетками белыми, тарелки звякают дрожью рук, мясо дымится ароматно, сердце ноет тоской по нормальной семье. Можно в комнату — заперла дверь ключом щёлкающим спасительно, сердце трепещет одиночеством сладким, мысли о Горе зелёном:

«Как он там, жив ли? Хочу увидеть, сердце тянется магнитом…»

Сходила в душ — вода горячая хлещет по синякам жгуче, пар обволакивает тело паром густым, слёзы смешиваются с струями, собрала универ вещи в рюкзак потрёпанный, только собралась лечь в кровать скрипучую — стук в дверь громовый, кулаки молотят:

— «Быстро открой, тварь! Сколько раз говорил — дверь не закрывать, чтоб всегда доступ был!»

— Подожди минутку, сейчас оденусь пижаму! — голос дрожит паникой, сердце ухнуло в пятки, пальцы лихорадочно натягивают футболку.

Но брат планы другие — дверь выбивает ударом плеча с треском дерева ломающегося, щепки летят брызгами, он врывается вихрем ярости, лицо искажено гримасой злобы демонической, кулак хлещет пощёчину вторую, боль взрывается в виске молнией, голова мотнулась рывком, кровь из губы солёная потекла по подбородку, тело отлетает к стене с грохотом, слёзы хлынули рекой отчаяния:

«Кидает в меня платье паскудное — одень и спускайся вниз немедля! Не ослушайся — пожалеешь кровью!»

Зло смотрит, глаза сверкают ненавистью, уходит топотом тяжёлым. Платье — кошмар развратный: три верёвочки тонкие, грудь полуголая выпирает, попа открыта нагло, ткань пачкается отвращением в пальцах! Сердце бьётся ужасом:

— «Никогда не надену такое позорное!»

Натягиваю джинсы тесные, кроссовки стоптанные, спортивную толстовку серую — знаю, наказание ждёт кулаками, синяки новые расцветут, но достоинство теплее. Спускаясь по лестнице скрипучей, слышу голоса множество — гул низкий, утробный, сердце ёкнуло тревогой, но вид в гостиной ужасается парализует: орки мускулистые, зелёные с клыками острыми, сидят за столом массивные, тролль огромный с кожей серой, бородой клочьями, глаза красные сверкают похотью, брат ухмыляется продажей:

— «А вот и приз идёт, свеженькая!»

Улыбка его гаснет молнией злобы — никого не стесняясь бьёт по лицу кулаком тяжёлым, хруст скулы, кровь брызжет алым на пол, боль ослепляет вспышкой, тело валится на колени с воем сдавленным, слёзы душат рыданием:

— «Я что сказал одеть, сука непослушная?! Почему не можешь с первого раза сделать, как велено?!»

— Рик, остынь, не порти товарный вид куколки нежной! — прогремел тролль басом гулким, глаза жадно шарят по мне.

— Какой вид… товарный? — шепчу сквозь кровь и слёзы, сердце падает в бездну ужаса, дыхание сбивается паникой.

— Товарный, куколка сладкая! Твой брат продаёт твою девственницу и тебя саму — тело свежее, невинное, за большие бабки! — оскал тролля брызжет слюной, орки рычат похотливо.

— Нет… этого не может быть правдой!! Рик, скажи ложь!! — кричу, слёзы хлещут градом, тянусь к нему мольбой, сердце разрывается на куски кровавые.

Он отдёргивает руку грубо, пальцы впиваются в запястье синяком:

— «Как же ты меня достала навек! Вечно все над тобой тряслись, как над принцессой! А ты — тупая девка бесполезная. Хоть толк какой-то от тебя будет, шлюха будущая!»

Захотела убежать рывком отчаянным — ноги сорвались с места, сердце колотится молотом свободы, но дорогу перегородили громилы брата — мускулы бугрятся стеной живой, руки лапищами хватают за плечи железно, боль впивается в кожу бороздами, слёзы отчаяния душат всхлипом, мир кружится вихрем кошмара, тьма накрывает безысходностью…