Читать книгу По следам повелителя бурь - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

– Давай так, я покажу тебе перевод «гармошки», а потом расскажу, что вычитал на эту тему, – сказал Вася и поправил очки. Он вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный пополам листок и положил перед Сашенькой. Она начала читать.

«По приказу императора Чжу Юаньджая я, офицер дворцовой службы безопасности Лю Гуанг, направлен в поселение племени канглов на земли озера Байкал. По сведениям летописи из императорской библиотеки святыню народа Великого Китая в последний раз видели там. Священный Золотой Наруч – браслет воина, был снят с руки отважного генерала Юэ Фея, 329 лет назад предательски убитого в дворцовой тюрьме Кайфэна подлыми чжурчжэнями.

В летописи начертано, что в долине перед этим городом случилось чудо. Без единой капли крови монголы уничтожили стопятидесятитысячное войско чжурчжэней. Они замерзли в снежной буре, которую напустил на них юноша по имени Тыал из племени канглов. Он обладал загадочной могущественной силой и мог управлять небесами.

Среди богатой добычи, которую получили монголы, был и Золотой Наруч. Летопись говорит, что браслет был передан монгольскому вождю поверженным императором чжурчжэней. После этого Толуй вручил Золотые Наручи молодому воину Тыалу.

После службы у Толуя, а потом у его сына, чингизида императора Хубилая, воин кангл был отпущен домой на Байкал.

Я побывал в его селении под видом торговца оружием. Прошло много лет, но Тыала помнило всё племя. Хан за победу над чжурчжэнями подарил ему скот, оружие, юрты и женщин.

Канглы породнились с курыканами, которые издавна жили на Байкале. По преданиям, Тыал жил только с одной женщиной, уроженкой королевства Корё, которую отдал ему Толуй. Имя её неизвестно. Она родила Тыалу десять сыновей. Все они, по рассказам местных жителей, умели повелевать дождём, жарой, холодом и снегом.

Тыал с сыновьями построили плоты из дерева кедр, погрузили на них скот и по реке ушли от монголов на Север.

В селении, где жил Тыал, ходят легенды, что он искал большую долину между двумя речными мысами. На ней были обильные пастбища, а в лесах вокруг много дичи. На красных скалах в начале пути дети Тыала оставили рисунки со своим родовым знаком – тамгой.

С наступлением весны я с железным и шёлковым товаром хочу отправиться на север. Туда, где поселились потомки Тыала.

Своё послание в этой шкатулке я с надёжным человеком отправляю генералу Си, начальнику службы имперской безопасности.

Преданный императору Лю Гуанг».

Закончив читать, Сашенька подняла удивленные глаза.

– Это перевод твоей «гармошки»?

– Ну да.

– Прямо детектив какой-то. Просто просится в сценарий.

Вася задумчиво посмотрел на неё. Сашеньке показалось, что в его взгляде она что-то прочитала. Впрочем, возможно, она придумывает. Вернулось старое чувство вины. Это смутило и почему-то разозлило её.

– Фактов в донесении разведчика Гуанга хватит на несколько докторских диссертаций. Я пробежался по некоторым источникам и просто ошалел. Если подтвердится достоверность этого средневекового документа, то многие мифы станут исторической реальностью. Наш друг пишет, что часть народа канглы в XIII веке жила в Прибайкалье. Они переселились туда, чтобы быть подальше от своего беспокойного работодателя-чингизида, ставшего китайским императором.

Их звали «кангаласцы», и произошли они от индоевропейского племени саки. Предки канглов, породнившиеся с курыканами, не смогли противостоять пришедшим на Байкал многочисленным кипчакам. Однако завоеватели с уважением отнеслись к роду кангаласцев, потому как они были не только профессиональными воинами, но и славились умениями в кузнечных делах, медицине, обладали большими культурными традициями, имели письменность. Короче, произошло не завоевание тюрками канглов, а ассимиляция с ними. Знать считала честью породниться с канглами, и постепенно выходцы из этого народа стали элитой государства кипчаков.

В китайских летописях часто упоминается Элляй Даши. Это легендарный принц китайского государства Лао. В те времена на Востоке и, в частности, на территории Великой степи он был известен как талантливый и удачливый полководец. Именно под его началом воевали отряды кангаласцев, где они не раз использовали камень, вызывающий бурю. Эллей Даши был героем их исторических преданий. По летописным сведениям, он умер в Самарканде в 1143 году.

– Ты хочешь сказать, что снял копию с единственного сохранившегося документа тех времен. Ведь по одной из гипотез в Прибайкалье жили предки древних саха. Я, когда писала сценарий о происхождении народа саха, узнала, что письменных и археологических свидетельств тех времен не имеется.

– Вот я и толкую об уникальности рапорта этого офицера. Ведь это только часть тайны. А упоминание о Золотом Наруче генерала Юэ Фея? Это великий китайский военачальник, впервые создавший профессиональную армию. В одной из китайских летописей говорится, что именно он изобрел искусство борьбы ушу. Правда, о золотом браслете не упоминается нигде.

– Ну а что же Тыал? Разузнал что-нибудь про него?

– Про него – нет, но упоминания о метеорологических чудесах, которые сотворяли канглы, нашли отражение в трудах писателей и ученых прошлого. Впервые о чудесном камне йада говорил персидский ученый-энциклопедист Абу аль-Бируни. Он ломал голову над историей «камня дождя», задавался вопросом, имеет ли тот биологическое или геологическое происхождение. О метеорологическом оружии монголов писали персидский мыслитель Рашид ад-Дин и историк Абд ар-Раззак Самарканди. В девятнадцатом и двадцатом веках факты изменения погоды, вызванные чудесным камнем, встречаем у Кулаковского, Серошевского, Кляшторного и, конечно же, у замечательного ученого-мистика Льва Гумилева. Недавно в музей поступила только изданная книга якутского исследователя Ивана Николаева «Происхождение народа саха и его геокультурного комплекса». Классная книга, в ней тоже упоминается йада.

– Ну, ты в отношении Гумилева как-то неуважительно сказал. Какой же он мистик?

– Это моя точка зрения. Не навязываю, – весело парировал Вася. – Пассионарность народов, которую он придумал, интересная гипотеза. Типа пассионарии – это динамичные, создающие новый мир люди. Но на вопрос, откуда берутся пассионарные этносы, Гумилёв на полном серьезе ответил, что в результате воздействия на них определенных космических импульсов. Импульсов, которые до сих пор не обнаружены ни одним прибором.

– Не трогай Гумилева, а то поссоримся. Я люблю стихи его родителей.

– Ладно, не буду.

– Нефритовая шкатулка с донесением до сих пор у твоего шефа?

– Да. Странно. С того дня как я её передал Самуилу, он взял творческие дни, а потом вообще ушёл на больничный. На телефонные звонки не отвечает. Замдиректора музея попросил меня сходить к нему домой и справиться о здоровье.

Телефон Василия зазвонил.

– Да, Игорь Владимирович. Нет, ещё не был. Могу сейчас пойти к нему, тем более что живет он недалеко. Хорошо.

– Помяни начальство, оно сразу явится. Это как раз наш зам. Просил поскорее прояснить ситуацию с Моргенштерном.

– Могу составить тебе компанию, пока я свободная птица.

Они вышли из трактира и направились мимо Васиного музея к Уральской улице. По ней неспеша дошли до проспекта КИМа. Здесь во дворах находился дом, в котором жил Моргенштерн.

– Год назад шеф развёлся с женой и снимает здесь квартиру, – пояснил Вася. – Когда он приболел, я как-то приносил ему сюда пару книг. Двухкомнатная такая холостяцкая берлога с мебелью из красного дерева. Живёт он вроде один. Хотя наши бабульки считают, что у него обитает молодая любовница. Насколько мне известно, Самуилу эти любовницы до лампочки. Он весь в своих статьях и лекциях.

– Сколько ему лет?

– Около шестидесяти с хвостиком.

– А почему он развелся?

– Не знаю. Даже старушки в отделе не в курсе. А спросить я не решился, – хмыкнул Вася.

Они подошли к парадной старого пятиэтажного дома, и Вася потыкал пальцем в домофон на массивной двери. По широкой и довольно чистой лестнице поднялись на второй этаж. Василий несколько раз нажал кнопку звонка, но никто не ответил.

– А может, там никого нет? – тихо спросила Сашенька, словно боясь кого-нибудь потревожить.

– Он же на бюллетене. Куда мог деться?

– Вдруг ему плохо стало, и его увезли в больницу?

– Давай спросим, – сказал Вася и подошёл к соседней квартире. Только он поднял руку к звонку, как дверь приоткрылась и в проёме появилась седая голова. Это был невысокий, гладко выбритый пожилой человек в коричневом цигейковом жилете.

– Что угодно? – спросил он неожиданно низким голосом. «Прямо Левитан», – подумала Сашенька.

– Извините, мы хотели узнать, вы не видели вашего соседа из тринадцатой квартиры? – спросила Сашенька.

Цигейковый жилет посмотрел сначала на неё, потом на Василия и с чёткостью диктора Центрального телевидения ответил:

– Самуила Леонидовича я не встречал и даже не слышал уже десять дней. Хотя до этого мы практически общались с ним каждый вечер. Дело в том, что господин Моргенштерн был моим довольно близким товарищем. Мы с ним знакомы со студенческих лет. Ещё тогда, как бы вам сказать, сошлись характерами. Оба холостяки, оба научные работники. Только я всю жизнь занимался геологией, а он музейный человек. Мы каждый вечер пили чай и обменивались новостями. Но вот уже больше недели я его не видел. Я думал, что он уехал в командировку. Впрочем, об этом он наверняка бы меня предупредил. Кстати, меня зовут Александр Арнольдович Зимин.

– Очень приятно. Я Василий, а это Сашенька. Работаю вместе с Самуилом Леонидовичем. О его командировке мы ничего не знаем.

– Что будем делать? – спросил он Сашеньку.

– Звони руководству, – тихо ответила она.

Заместитель директора музея выслушал доклад Василия и, немного подумав, сказал:

– Такими делами должны заниматься профессионалы. Будьте там, Василий Семёнович, а я пришлю Савраскина.

Василий тронул Сашеньку за плечо и сказал:

– Придется подождать, пока появится наш безопасник Савраскин. Он что-нибудь придумает. Сколько его ждать, неизвестно, так что ты иди домой, а я завтра позвоню.

– Я останусь, – ответила Сашенька таким тоном, что Вася понял – переубеждать её бесполезно.

– Молодые люди, извините, что вмешиваюсь в ваши дела, но предлагаю вам подождать коллегу у меня.

Ребята переглянулись и одновременно кивнули головой. Василий отбил Савраскину по вотсапу: «мы в квартире 12», сделал шаг в сторону и пропустил впереди себя Сашеньку.

Александр Арнольдович, судя по всему, был рад гостям. Они сидели на кухне и пили чай со свежими пирожными:

– Сегодня утром доставили из нашей кондитерской во дворе. Они великолепные. Рассказывают, что эта кондитерская была здесь ещё до революции. А сейчас я вам кое-что покажу.

Он вышел из кухни и сразу вернулся, держа в руках какой-то прозрачный камень.

– Эту друзу мне привезли студенты с Урала. Это горный хрусталь.

Друза была действительно красивая. Пять крупных кристаллов срослись вместе и напоминали корону Снежной королевы.

– Посмотрите, на что способна природа. Воистину величайший ювелир.

Александр Арнольдович стал рассказывать, как в природе возникают такие сросшиеся кристаллы. Коротко звякнул дверной звонок. Вася взглянул на часы над кухонным столом и с удивлением обнаружил, что в гостях они уже около часа. Вася с Сашенькой поднялись и направились за хозяином в прихожую. К их удивлению, лестничная площадка была полна народу. Вася поздоровался за руку с невысоким, крепко сложенным мужчиной с цепкими серыми глазами.

– Сашенька, познакомься, это Валерий Аркадьевич Савраскин, начальник службы безопасности нашего музея.

Савраскин коротко кивнул стриженой головой и проинформировал, что вызвал участкового и слесаря из ЖЭКа Пролетарского района.

– Будем вскрывать квартиру? – спросил кто-то.

Сашенька увидела дяденьку с животиком в милицейской форме и парня с пластиковым кофром для инструментов. Замок в двери Моргенштерна был один, и открыли его с театральной легкостью. Первым в квартиру вошёл участковый, за ним Савраскин и мужчина с женщиной в халате, которых пригласили понятыми.

Квартира была двухкомнатная с высокими лепными потолками. Массивные шторы закрывали окна до пола, поэтому в комнате было темно. Участковый щёлкнул выключателем, и Сашенька увидела, что шторы были тёмно-зелёного цвета, а мебель действительно из красного дерева. Судя по всему, Моргенштерн был аккуратным человеком. Везде был порядок. Однако Сашенька женским взглядом определила, что пыль с красивой мебели давно не вытирали. Девушка провела пальцем по обеденному столу и оставила на поверхности короткую полоску. Савраскин тоже подошёл к столу и мазнул по нему пальцем. Потом он переместился к массивному бюро.

– Здесь действительно больше недели никого не было, – сказал он. – Видимо, хозяин порядок любит, а пыль с мебели почему-то не вытирал.

– Вот я его дней десять и не видел, – вставил вошедший в квартиру Александр Арнольдович.

Участковый грузно опустился на стул за обеденным столом и вытащил из планшета бланк протокола. Но начать заниматься привычным делом ему не дал Василий.

– Здесь! – раздался из смежной комнаты его взволнованный голос.

– Что такое? – встрепенулся Савраскин.

– Шкатулка здесь, – громко сказал Вася. – Вот она, родимая!

Все вошли в кабинет Моргенштерна и увидели на письменном столе нефритовую шкатулку с приклеенной музейной бирочкой.

– Это он что? Экспонат вынес за пределы музея? – осуждающе произнес Савраскин.

– Выходит, вынес, – развел руками счастливо улыбающийся Вася. – Мне вообще-то уже напомнили, что нефритовую шкатулку в запаснике получал под расписку не он, а я.

Он облегчённо вздохнул и прижал её к груди.

Пока составляли протокол и брали объяснение у соседа, Сашенька прошла в спальню-кабинет и открыла платяной шкаф. Он был пустой. В довершение к этому ни под кроватью, ни на шкафу, ни в кладовой, служившей гардеробной, ничего похожего на чемодан или дорожную сумку она не обнаружила. Письменный стол, затянутый зеленым сукном, можно было сразу выставлять на продажу. Так как внутри он был совершенно пуст.

– По-моему, ваш сосед съехал, – повернулась Сашенька к Александру Арнольдовичу.

Когда подошли к музею, Василий, всю дорогу бережно прижимавший пакет со шкатулкой, остановился и посмотрел на Сашеньку.

– Ты на ковер? – спросила она.

– Да уж, начальство копытом бьет. Как я объясню, что записка Лю Гуанга пропала?

– Но ты же сделал копию.

– Теперь любой может сказать, что этот текст я сочинил сам.

Вася чмокнул Сашеньку в щёку и нырнул за высокие двери музея. Она постояла, потом пошла к метро. «Ну и денёк сегодня выдался, – подумала она, – голова кругом идёт от увиденного и услышанного». Сашенька поняла, что очень хочет домой, чтобы забиться под любимое лоскутное одеяло, которое они с Васей когда-то купили у народной умелицы в Суздале. Приехав, она разогрела суп, поела и нырнула под одеяло. Заснула почти сразу, а проснулась, когда за окном стояли сумерки. Голова была свежая, и события дня прокручивались перед глазами в хронологической последовательности. Сашенька протянула руку и взяла с журнального столика планшет. Она набросала отдельными предложениями череду событий и поняла, что нужно перемещаться к ноутбуку и начинать наброски нового сценария.

Часа в три ночи она сохранила в компе текст и легла спать. Утром её разбудил звонок Василия. Он доложил, что шкатулку уже вернули в запасник, а про найденный в ней артефакт замдиректора попросил никому не рассказывать. Если он действительно был и его взял исчезнувший Моргенштерн, то назревает крупный скандал. Поэтому надо убедиться в реальном существовании документа. Копия его, как и предполагал Вася, никого ни в чём не убедила.

Она встала, приняла душ и сварила кофе. Потом с чашкой подошла к ноутбуку и продолжила работу. Хорошо, что в холодильнике лежали сосиски и стояла литровая бутылка молока. В кухонном шкафчике нашлась коробка «Геркулеса» и десяток капсул для кофемашины. Этого должно хватить, чтобы обеспечить ей существование минимум на трое суток.

На четвёртый день позвонил шеф.

Когда два года назад она пришла на студию «Одиссей», то, честно говоря, надежды на то, что её возьмут на работу, не было. Но, как ни странно, ей поручили придумать рекламный ролик. Она уже забыла, о чём. Потом другой, а затем предложили сотрудничать на договорной основе. Через два месяца по её сценарию о детской телестудии «Петрушка» сняли 15-минутный сюжет. Фильм показали по городскому телевидению. Постепенно с ней стали контачить наиболее сообразительные питерские блогеры, понявшие, что популярность зависит не только от шокирующего контента, но и от креативности и элементарной грамотности. Этого ребятам сильно не хватало.

Через месяц в «Одиссее» отметили её тридцатиминутный сюжет о петергофском «Самсоне» – небольшая история дворника, обитавшего в парках Петродворца уже двадцать лет. До этого он был водителем-дальнобойщиком, от которого ушла жена, уставшая ждать его из рейсов. В последние годы наш герой водил старенький американский тягач, откатавший более полутора миллионов километров. Тягач дядя Коля ремонтировал с помощью железяк, которые находил на авторазборках. В районе Озерков у него была комната в коммуналке. Детей они со сбежавшей женой не нажили. В последние годы стало падать зрение, и в пятьдесят лет ему пришлось распрощаться с шоферской работой.

Помогла соседка, у неё какой-то родственник работал в музее-заповеднике «Петергоф». Он устроил дядю Колю дворником и помог поселиться в маленькой комнатке в одной из подсобок. Вредных привычек дядя Коля не имел, а интерес ко всему новому проявлял большой. Так он стал исполнять нехитрые дворницкие обязанности и заодно изучать петергофский заповедник. Команды уборщиков на обширной территории менялись ежегодно. В последнее время здесь трудились мужички из Таджикистана. В прошлом году были узбеки. Дядя Коля же жил тут постоянно. Вскоре он стал такой же достопримечательностью петергофских парков, как статуя Самсона на Большом каскаде. Его узнавали. Сначала дети, а потом и взрослые – людей тянуло сюда со всей страны.

Экскурсоводы любили его. В перерывах между экскурсиями они заходили в уютную комнатку, где дядя Коля угощал их чаем. Он умел слушать. Гид ведь, он тоже человек со своими проблемами и душевными болячками. Чем дядя Коля мог им помочь? Да ничем. Но персонал Государственного музея-заповедника «Петергоф» выходил из его тёплой каморки, как из кабинета психотерапевта. Дядя Коля рассказывал о случаях из своей шофёрской житухи. Как замерзал на заснеженных трассах в Якутии или в Магаданском крае. Как ломалась у него машина в таких местах, где не то чтобы запчасти для американского грузовика достать – солярки зимней не найдёшь. Но всё-таки выкручивался и других водил вытаскивал. Дядя Коля был уверен, что безвыходных ситуаций в жизни не бывает. Всезнающим экскурсоводам их личные проблемы после этого казались не такими уж и трагичными.

Однажды Машенька Пухова с ужасом почувствовала, что потеряла голос. С утра першило, а потом заболело горло. Во время же экскурсии голос пропал. Группа подобралась требовательная, в основном из пенсионеров, которые из Питера организованно приехали на автобусе. Когда Маша вдруг замолчала, слушатели стали озабоченно поправлять наушники, снимать их, постукивать пальцем и недовольно посматривать на гида. В конце концов пожилая дама в широкополой шляпе раздражённо спросила:

– Что, экскурсия уже закончилась?

– Так и не начавшись, – язвительно поддакнул лысый дедок.

– Может, доплатить надо? – воскликнула крупная женщина в ярком сарафане и с кольцами в ушах.

– По пятьсот рублей уплатили вместе с дорогой!

Вдруг Маша почувствовала, что кто-то взял из её ослабшей ручки микрофон и знакомым голосом сказал:

– Дорогие друзья. Ничего страшного не случилось. А знаете ли вы, что в годы войны немцы артиллерийским огнём уничтожили всю эту красоту? Вывели из строя фонтаны и разрушили золотые статуи? Даже мой памятник испоганили.

– Ваш? – кокетливо переспросила обладательница огромных серёг.

– Я вам, милые, – лукаво улыбнулся дядя Коля, – открою страшную тайну. Этого позолоченного здоровяка посередине фонтана зовут Самсон. Петергофские в шутку называют меня так же. Наверное, потому, что уже много лет видят нас вместе у Большого Каскада. Только он льву пасть разрывает, а я дорожки подметаю.

Машенька с изумлением смотрела на дядю Колю, поражаясь тому, что он несёт.

Новоиспечённый Самсон повел группу вниз вдоль канала и начал рассказывать о том, как царь Петр велел построить здесь дворец, о таинственной каменной голове, торчащей из-под земли в Сергеевском парке, о том, как сам тридцать лет шоферил и теперь благодарит Бога, что тот поселил его в таком чудном месте. Через сорок минут дядя Коля уже по другой стороне канала привёл экскурсию к точке, откуда они стартовали. Пенсионеры с удовольствием слушали байки своего ровесника, облаченного в зелёную куртку с оранжевой надписью «Коммунальные службы Петергофа».

Когда дядя Коля отпаивал Машеньку чаем в своей каморке, она карандашом написала на лежащей на столе газете: «Что вы такое говорили экскурсантам?» «А что в голову пришло, – весело ухмыльнулся он, – надо же было тебя спасать».

Сашенька познакомилась с дядей Колей, Николаем Васильевичем Сёмкиным, когда впервые решила съездить в Петергоф. На площадке перед фонтанами продавали мороженое. Женщина с группой детей спросила мороженщицу, где сейчас дворник Коля. Та махнула рукой в сторону Нижнего парка:

– Там он. Листья собирает.

Дама раздала детям мороженое и объявила:

– Пойдёмте, я познакомлю вас с дядей Колей.

Когда Сашенька спросила, кто это такой, мороженщица поведала историю о дворнике.

– Он даже роды у одной посетительницы принял, покуда в Нижний парк скорая не приехала. Говорят, в свою байковую рубашку младенца завернул, – с удовольствием закончила продавщица свой рассказ.

Сценарий о петергофском Самсоне понравился Сидору Аминьевичу Семипалатинскому, руководителю и главному продюсеру телевизионной студии «Одиссей». Через два месяца по Сашенькину сценарию сняли документальный фильм и показали по питерскому телевидению, а потом и по Центральному.

Семипалатинский был любопытным человеком. Со стороны казалось, что дела студийные его мало заботят. Изредка появляясь в своём кабинете, похожем на выставку сувениров, он общался с сотрудниками удаленно, по социальным сетям.

Все давно перестали удивляться его стремительным перемещениям в пространстве. Только что он прилетел с Алтая, где шлёпнулся на скоростном спуске. Крепления лыж при падении вовремя отстегнулись, но ногу он всё равно вывихнул. Когда Сашенька вошла в кабинет, шеф стоял у окна, опираясь на алюминиевый костыль.

– Привет! Я прочитал твой сценарий про старого космонавта. Коротенько и со вкусом. Мы его покупаем. А что это за папочка у тебя в руках?

– Сидор Аминьевич, это синопсис.

– Что-то новенькое? О чём же?

– Тема, так сказать, историческая, но с элементами детектива.

Сашенька протянула Семипалатинскому папку. Тот открыл её и увидел пять страниц отпечатанного текста. Она ожидала привычного «оставь, я перезвоню», но в этот раз, возможно, из-за своих костылей он не торопился. Продюсер быстро пробежал глазами листочки. Задумался, почесал затылок и стал, уже не торопясь, читать во второй раз. Потом плюхнулся в кресло и прикрыл глаза. Сашенька подумала, что он задремал.

– А вообще-то, – вдруг завопил Семипалатинский, – занимательная история. Жаль, конечно, что оригинал артефакта пропал. Но это и не важно. Мы сделаем фильм-расследование. Историческое расследование! Будем искать следы китайского разведчика и предметы, за которыми он охотился. Мы прокатимся по Лене от Байкальских гор до Якутска. Отснимем стоянки древних саха, найдем камень йада, золотой китайский браслет и возьмём гран-при на фестивале документальных фильмов. Как перспектива?

– Мы, скорее всего, ничего не найдём, – промолвила девушка.

– Конечно, не найдём, но интригу закрутим.

Сидор Аминьевич был авантюристом и в душе, и по жизни. Однако озарявшие его безумные проекты нередко приносили студии успех.

– Будем этим летом «запускать» киноэкспедицию. Согласна за счет студии побывать на родине?

– Это моя мечта.

– Отлично. Поедешь с нашим оператором Дмитрием.

– Мне нужен научный консультант.

– Какой консультант?

– Вася, то есть Василий Семёнович Высоких, сотрудник музея, который и обнаружил в шкатулке это донесение. Он специалист по Древнему Китаю.

– Еще одного посылать дороговато будет.

– Сидор Аминьевич, это моё условие. Без него никак, – сказала Сашенька и прикусила язык. Так с шефом она ещё не разговаривала. Тот внимательно посмотрел на девушку и после недолгого размышления сказал:

– Может, ты и права. Специалист не помешает, хотя бы для того, чтобы мы не выглядели дилетантами. Можешь, кстати, на договорных началах привлечь и якутских учёных. Они наверняка ближе к теме.