Читать книгу По следам повелителя бурь - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

В иркутском аэропорту встречал Гриша Семёнов. Среднего роста молодой мужчина в очках и с огромной рыжей шевелюрой. Григорий Анатольевич работал заместителем директора иркутского краеведческого музея. Но для своих он был Гришка Семёнов, институтский приятель Сашеньки и однокурсник Василия. После долгих объятий, расспросов и похлопываний по спине Гриша подвёл их к старенькому «праворукому» минивену.

– Программа у вас завидная. Если бы не мои музейные хлопоты, точно увязался бы за вами. Как получил имейл от Васьки, так сразу об этом и подумал.

Сашенька смотрела на мелькавшие в окне иркутские домики, а перед глазами стояли хлопотные апрельские деньки. Первым делом она позвонила Васе. Встретились там же, на Университетской набережной. Она хотела сразу выложить ему предложение Семипалатинского, но беспокоилась за его реакцию. Поэтому Сашенька смотрела на своего друга и загадочно улыбалась.

– А ты на Мону Лизу похожа, улыбочка такая же, – весело хмыкнул он. – Ладно, говори, что там у тебя.

– Да так, ничего. Вот проект нового сценария одобрили. А у тебя как?

– У меня? У меня всё нормально. Только Кунсткамера наша, вернее, коллектив её доблестный, на ушах стоит, будто заспиртованного инопланетянина привезли. Наш Савраскин узнал, что Моргенштерн, красавец, вылетел в Арабские Эмираты погреться на солнышке. Сейчас о нём ни слуха ни духа. Испарился, не сказав никому ни слова. Все почему-то от меня ждут ответа. Я уже три объяснительных написал: участковому, директору музея и проверяющему из департамента культуры. Еще раз благодарю Бога, что подотчетная шкатулка не пропала. А когда я директору показал копию, снятую с нашего артефакта, он посмотрел на меня, как на сумасшедшего. Вы, говорит, понимаете последствия? Наш ведущий сотрудник похитил ценный экспонат и исчез! Экспонат, которого ни в одном каталоге и ни в одной описи нет. Мало, что ли, скандала в Эрмитаже, где выявили семейную банду расхитителей? В общем, посоветовал мне до поры до времени помалкивать.

– Ладно. Короче, я на прошлой неделе написала синопсис сценария, который родился у меня после наших приключений. Я подумала: как было бы интересно сделать фильм о похождениях трёхсотлетней давности китайского разведчика Лю Гуанга. Пришлось поработать. Вчера я отдала почитать наброски своей версии шефу. Она его заинтересовала до такой степени, что Семипалатинский готов оплатить экспедицию в поисках следов этого китайца. Конечно, здесь широкое поле для художественного вымысла, но главное, что можно сделать фильм-путешествие. Про Лену, про древнюю Якутию, про археологические раскопки стоянок древних саха. Проверить легенды о таинственных йада и йададжи. Кстати, в якутском языке они стали произноситься как «сата» и «сатаччи». Я попросила включить тебя в экспедицию научным консультантом. Шеф согласился. Теперь всё.

Вася снял очки, протер их носовым платком, надел и вдруг обнял Сашеньку.

– Дорогая ты моя! Ведь это то, что мне сейчас нужно. Во-первых, мне нужно срочно испариться из музея, а во-вторых, это мегаинтересно!

Потом они долго сидели в своем трактирчике и обсуждали будущее путешествие. Студия оплачивала расходы экспедиции, связанные с транспортом, питанием, проживанием и вознаграждением вероятным помощникам. Выделялись даже деньги на гонорары для интервьюируемых. Главным распорядителем банковской карточки назначалась Сашенька.

Василий понимал, что сейчас самое лучшее – не мозолить руководству глаза, тем более что у него скопились неиспользованные отпуска за несколько лет. Когда же Сашенька рассказала о том, что студия готова привлечь и якутского археолога, то, посмотрев друг на друга, оба весело сказали: «Ну конечно же, Яшка!» Вася добавил: «По телефону будет как-то несолидно. Напишу-ка я ему письмо».

В это время Яков Айталынов рубил дрова. Только вчера он приехал в Арылах, родную деревню отца, к бабушке. Недавно ей исполнилось восемьдесят лет, но уезжать и жить в городе она не собиралась.

Его отец после окончания Якутского университета женился и осел в городе. По образованию экономист, он в годы перестройки удачно занялся финансовыми инвестициями и теперь возглавлял коммерческий банк. В отличие от него, сын полюбил историю. Отправился учиться в Москву, где познакомился с Сашенькой и Василием. Позже их пути разошлись. Яша вернулся на родину, поступил в аспирантуру, стал работать в якутском филиале Академии наук и преподавать в университете. Через несколько лет защитил кандидатскую диссертацию по петроглифам Якутии. Студентом он каждый год приезжал домой, где всё лето пропадал в археологических экспедициях. В Арылахе любил бывать летом, иногда садился в моторку и плыл на правый берег к Ленским столбам. В детстве он с отцом подолгу путешествовал в этих местах. Неподалеку, на речке Синей, Яша впервые увидел на скалах рисунки древних людей и заинтересовался ими на всю жизнь.

Звякнул смартфон. Яша посмотрел на экран и увидел, что пришло письмо от Васи Высоких.

Они подъехали к красивому сооружению из кирпича, которое напоминало восточный дворец. Гриша с гордостью начал рассказывать:

– Это наш музей, который после пожара 1879 года, уничтожившего половину города, отстроили заново. Проект здания в мавританском стиле сделал архитектор Генрих Розен. Уже в сентябре 1882 года здание торжественно открыл восточносибирский генерал-губернатор Дмитрий Анучин. Ну что? Не будем терять время.

Они вошли в кирпичный дворец. На первом этаже размещалась экспозиция, посвященная древним поселениям Прибайкалья. На витринах экспонировались черепки посуды, отдельные предметы быта, вещи из могильников, фотографии петроглифов Шишкинской писаницы.

Гриша повернулся к друзьям:

– История Северного Прибайкалья, связанная с миграцией местного населения на Север, имеет белые пятна. Существует много гипотез. Одни исследователи считали, что в эту местность на северо-западных отрогах байкальского хребта первым пришло племя алакчинов – алатов. Они ассимилировались с обитавшими здесь тунгусами. Примерно в этот же период туда подтянулись курыканы. Академик Окладников считал, что найденные при раскопках в Забайкалье металлические изделия принадлежат курыканам, предкам якутов и бурятов. Авторитет академика был настолько велик, что его гипотезу до сих пор поддерживает официальная историческая наука. Ссылки на то, что здесь обитали курыкане, имеют место и в ряде китайских летописей. Однако современные якутские учёные выдвинули версию о доминирующей роли в Прибайкалье кангаласцев, потомков древних скифо-саков. Речь идёт о легендарных канглах Великой степи. Император Юаньского государства Хубилай послал их охранять северные границы империи от набегов кочевников. Кангаласцы пришли сюда в XIII веке. Это удивительный народ, – запустил руку в свою огненную шевелюру Гриша. – Иногда мне кажется, что они вообще инопланетяне.

– Гриша, у нас еще будет время поговорить о канглах. И очень серьезно, – сказала Сашенька. – Я думаю, нам пора заселяться в гостиницу.

– Всё, едем. Завтра рано трогаем.

Подождав на улице, пока оператор Дима крупным планом доснимет здание музея с его многочисленными лепными украшениями, все потянулись в машину.

Из окна гостиницы «Иркутск» Ангара виднелась как на ладони. Сашенька смотрела на неё, но думала о другом. Она не переставала удивляться стремительности её жизни в последние дни. Вася вышел на связь с однокурсниками Гришей и Яшей, и те с энтузиазмом отозвались на его просьбу. Потом были сделаны закупки туристической одежды, обуви, необходимого снаряжения. Ей до конца не верилось, что находка на дне нефритовой шкатулки так быстро изменит спокойное питерское существование.

На следующий день, с утра, в ресторане гостиницы её уже ждали ребята вместе с подъехавшим Гришей.

– Выезжаем после завтрака, – сказал он. – Поедем по Качугскому тракту. Раньше он назывался Якутским. Километров через семьдесят доберемся до этнографического парка «Золотая Орда». Делаем съемки, пьём чай – и дальше на Качуг. Короче, всё по вашему сценарному плану.

Гриша уверенно вырулил из города. Потом машина пересекла мост через речушку Топки, одолела длинный подъем и помчалась на север. Кругом расстилалась весенняя степь. Сашенька посмотрела на Васю, и он, будто угадав её мысли, сказал:

– Я думаю, что за сотни лет здесь, кроме качества дороги, ничего не изменилось. Наверное, по этой степи Тыал возвращался в своё стойбище и гнал подаренный ему табун лошадей.

– А рядом на белом коне ехала прекрасная наложница из страны Корё, – улыбнулась Сашенька.

– Теперь я понял, с чего начнётся наш фильм. Именно с этой сцены, – засмеялся оператор Дима.

Издалека этнопарк напоминал стоянку кочевников. У высоких ворот они оставили машину на стоянке и направились к входу. Навстречу выскочили две большие собаки. Сашенька зажмурилась, и в это мгновение влажный язык лизнул её руку. Она открыла глаза и увидела перед собой лохматого пса с длинной палевого цвета шерстью. Пёс обнюхал её кроссовки и потерся о ногу огромной мягкой башкой. Он был ей по пояс и размерами напоминал теленка. Вдруг она почувствовала желание обнять собаку за шею и прижаться к ней щекой.

– Алмаз, – раздался женский голос, – не приставай к гостям.

От ворот к ним шла высокая бурятка в сиреневом бархатном платье, высоко застёгнутом на золотые пуговки.

Её загорелое лицо светилось радушием.

– С приездом, дорогие гости! У нас после майских праздников посетителей не густо. Устал народ гулять. Только две машины.

Тут путешественники обратили внимание на стоящий рядом белый джип.

– Меня зовут Аяна. Я здесь администратор. Прошу в наш этнический парк.

– Аяна по-бурятски означает «путешествие». Нам, ребята, повезло, – сказал Гриша.

– Вы понимаете по-бурятски? – спросила Аяна.

– Я узнал это слово, когда был в командировке в Улан-Удэ, – сказал Гриша и смущённо улыбнулся.

– Приятно слышать, – ответила она и поклонилась.

Сашеньке показалось, что они очутились в монгольском военном лагере. На обширной поляне доминировала юрта из белого войлока. Позолоченная пика, на которой развевался красный вымпел, венчала это сооружение. Рядом трусил Алмаз, и она положила руку на его спину. У входа пёс остановился, ещё раз лизнул Сашеньке ладонь и сел на землю.

– Знает порядок, – заметил Вася.

– Это «Хан-юрта». Гостей приглашают сначала сюда. Видите, вокруг другие юрты, поменьше. Каждая из них особенная. В одной находится музей народного творчества, в другой резная старинная мебель, в третьей – образцы старинного оружия. Остальные юрты для отдыха туристов. Мебель мы заказывали в Монголии.

Дмитрий начал съемки, увлеченно находя один ракурс за другим.

В «Хан-юрте» все увидели скульптуру Чингисхана. Здесь же на обширном пространстве поместились небольшой подиум и десяток обеденных столиков. За одним из них компания и расположилась.

– Предлагаю после дороги второй завтрак, – сказал Гриша и сделал заказ официанту в национальном халате и шапке.

– Извините, – обратилась к Аяне Сашенька, – а у вас есть что-нибудь вроде путеводителя?

Аяна кивнула и через минуту принесла журнал, на глянцевой обложке которого была фотография «Хан-юрты».

– Мы чтим Чингисхана, так как считаем себя с монголами близкими родственниками. Про Чингисхана много разного говорят, но важно одно, что он создал в тринадцатом веке современное государство. Его обвиняют в организации многочисленных кровопролитий. Но так он поступал только с врагами. Сотни племен Чингисхан принял в монгольское общество и взял на себя обязанность защищать их. Благодаря ему на территории Великой степи возникли законы и подобие общественной безопасности. Стали развиваться письменность и культура. Когда потомки Чингисхана воцарились на китайском троне, то и в этом государстве прекратились междоусобные войны.

Сашенька обратила внимание на двух иностранцев, устроившихся в углу юрты. Один был с седой бородой, другой помоложе и гладко выбритый. Они прислушивались к рассказу Аяны.

– Наверное, понимают по-русски, – подумала она, потому что минуту назад слышала доносившуюся из их угла английскую речь.

Дима проглотил свою порцию поз, взял со стула видеокамеру и направился к выходу. «Хочет снять всё, что можно успеть», – мысленно похвалила оператора Сашенька.

– Вы путешествуете с оператором? – уточнила Аяна.

– Да, мы снимаем фильм о древних жителях Забайкалья.

Аяна поманила Сашеньку к витрине рядом со скульптурой Чингисхана. Та склонилась и под стеклом увидела металлический предмет, похожий на печать. Подошёл Гриша и удивлённо присвистнул:

– Так это же тамга! Откуда она у вас?

– Успокойтесь, – с улыбкой сказала Аяна, – к сожалению, это не оригинал, а новодел.

– Тамга – это родовой знак племени. Печать, которую ставили на имущество, в том числе ею клеймили скот.

– Верно, – сказала Аяна. – На одном из черепков посуды, якобы принадлежавшей канглам, мы обнаружили этот знак. Наши ребята попросили выковать такой же. Теперь вот показываем туристам.

– Гриша, – сказала Сашенька, – это про тех канглов, которых ты назвал инопланетянами.

– Я считаю, что с их знаниями и умениями они тянут на то, чтобы их так называли.

– Согласна, – заметила Аяна.

Сашенька снова увидела, что иностранцы прислушиваются к их разговору. Она подошла к столу, за которым перекусывали друзья, и завернула в салфетку свою порцию поз. Алмаз лежал у выхода там, где она его оставила. Девушка положила перед собакой угощение и увидела, что пёс поднял голову и посмотрел на Аяну. Та кивнула головой.

Сашенька была счастлива, Алмаз ходил следом за ней и позволял чуть ли не садиться на него верхом.

– Мне кажется, я эту собачину знаю всю жизнь. Может, он все эти годы ждал меня? Я не хочу уезжать. – Алмаз будто понял и снова лизнул её руку.

Выехали ближе к пяти вечера. Степь постепенно стала переходить в предгорья, поросшие хвойным лесом. Ближе к Качугу появились красноватые скалы.

– Мы зовём эту местность Огненная земля, – сказал Гриша, – из-за цвета местного песчаника. Здесь местные жители добывали охру для своих рисунков.

Приехали в начале восьмого. В местной гостинице с названием «Империал» грозного вида мужеподобная администраторша нашла в журнале заявок их фамилии. Как ни странно, номера были вполне комфортабельными. В шумный ресторанчик на первом этаже не пошли. Гриша вытащил из багажника корзину, покрытую цветастым платком. В ней оказались помидоры с огурцами, здоровенный ломоть домашней грудинки, каравай хлеба, зеленый лук и фляжка самогона.

– Теща с тестем снарядили, – прокомментировал он, выгружая продукты на стол.

Утром тронулись в путь. Проехали километров двадцать по гравийной дороге. Справа стеной высились красноватые скалы. Многометровые отвесные стены напоминали поставленную на бок широкую дорогу.

– Знаменитые шишкинские писаницы, – произнес Василий.

– Давай, Григорий, твоя вотчина. Рассказывай.

– Будем считать, что это плановая экскурсия нашего музея, поэтому прошу за мной. Одиночные пешие походы здесь запрещаются.

– Почему?

– По двум причинам. Во-первых, это опасно, с тропинок вдоль отвесных стен можно легко сорваться. А во-вторых, хоть какая-то гарантия, что в присутствии экскурсовода никто не будет оставлять свои автографы на скалах. Если бы вы знали, сколько петроглифов замазано и испорчено надписями современных любителей прославиться! Так что музей не только организовывает сюда экскурсии, но и по мере возможностей следит за порядком. Эти шишкинские писаницы, как гостевая книга Восточной Сибири. Называются они так потому, что неподалёку деревня Шишкино. Старейшим рисункам здесь от 4 до 6 тысяч лет. Как видите, охотники позднего неолита рисовали быков, лосей и кабанов в натуральную величину. Сменилась историческая эпоха, и люди уже бронзового века стали вносить свою лепту. Эвенки изображали оленей и других животных. Потом на этих своеобразных каменных мольбертах появились драконы, странные человекоподобные фигуры, лодки, перевозящие через реку смерти человеческие души. Позже у этих красных скал появились тюрки-курыканы. Они знали металлургию и коневодство. Их войска опасался даже Китай. Курыканы рассеяли эвенков по тайге и, преисполненные гордости от своих побед, начали изображать всадников на конях. А вот на рисунках появились юрты. На воинах другая одежда, изображены шаманские атрибуты. Это в XIII–XIV веках нарисовали канглы, которые ассимилировались с курыканами. Ничего не напоминает рисунок человека со знаменем на коне?

– Это же всадник на гербе Республики Саха! – сказала Сашенька, увидев знакомое изображение.

Они несколько часов пробирались по тропинкам-прижимам, находя новые петроглифы. Дима неустанно снимал из очень рискованных позиций.

– Русские, – продолжил Гриша, – глянули на всё это и в XVII столетии, начиная осваивать Восточную Сибирь, тоже внесли свою лепту. Чем мы хуже, подумали они, и стали чертить на скалах кресты, телеги, парусники. Они стартовали отсюда по следам людей, которые за сотни лет до них ушли по Лене на север. В 1733 году немецкий исследователь и путешественник Герхард Миллер сделал бумажные копии этих изображений и представил в Российскую Академию наук.

В нашей стране много мест, где встречаются древние петроглифы. Их находят в пещерах Башкирии, на Верхнем и Среднем Урале, на Дальнем Востоке, в Карелии и Хакасии, на Алтае и в Кемеровской области. Посмотрите на рисунок, на котором дракон хочет проглотить солнце. Об этом сюжете можно прочитать в книге Екатерины Дэвлет «Мифы в камне». На многих писаницах встречается существо, пожирающее солнце. Некоторые исследователи связывают такой сюжет с потрясшей древний мир катастрофой космического масштаба. Необъяснимое исчезновение солнца наши предки объясняли аппетитом мифологического существа. Что они хотели изобразить? До сих пор остаётся загадкой. Легенды трактуют это по-разному. Я почему завел разговор на эту тему? Обратите внимание, в полуметре от хвоста дракона закорючка. На что она похожа?

– Это же знак канглов! Тамга! – воскликнула Сашенька.

– Точно, похоже, – согласился Гриша.

– Думаю, случайностей не бывает. Надо обсудить это в спокойной обстановке, – задумчиво произнес Вася. – Братцы, почти час дня, а нам ещё добираться до Жигалово.

– Я бы отсюда до вечера не уезжала, – засмеялась Сашенька.

– Надо ехать, товарищ сценарист, иначе выбьемся из графика, – сказал Вася. – Из этнографического парка ты не хотела уезжать из-за собаки, теперь из-за дракона. Хотя, честно говоря, и мне отсюда неохота уезжать.

Сашенька взглянула с пятидесятиметровой высоты и увидела знакомый белый джип. Он припарковался в стороне, за небольшой рощицей. «Иностранцы из этнопарка», – мелькнуло в голове.

Качугский тракт не давал возможности прокатиться с ветерком. Участки грунтовой дороги перемежались с разбитым асфальтом и колдобинами. Поэтому, когда появились домики Жигалово, все облегчённо вздохнули. Гриша подкатил к пристани, и все увидели приличного размера белый катер с надписью «Кангаласец».

На палубе стоял человек в тельняшке и радостно размахивал руками. Сашенька внимательно пригляделась и закричала:

– Яшка!

Она бросилась вниз к пристани и прямо с деревянных мостков попала в объятья Якова Айталынова. Подошли Гриша с Василием.

– Встреча выпускников исторического факультета МГУ в верховьях Лены, – сказал Яша дикторским голосом. Ребята долго обнимались, трепали друг друга за уши, смеялись и цокали языками. Потом успокоились и дружно стали перетаскивать багаж на борт судна.

– Прошу в кают-компанию, – сказал Яша и широким жестом показал на дверь у основания надстройки с застекленным капитанским мостиком.

Все спустились вниз и замерли от неожиданности, когда увидели длинный, сервированный, как для банкета, стол.

– Вот это приём! – воскликнул Вася. – Адмиральский!

– Ребята, переходим к морской, вернее, речной жизни. Вон за той дверью умывальник, туалет и душ. Моем ручки – и за стол. Да, чуть не забыл.

Яша повернулся к навесному шкафчику и вытащил оттуда стопку тельняшек.

– Предлагаю переодеться в соответствии с обстановкой.

Поймав Сашенькин вопросительный взгляд, он кивнул ей и направился к выходу.

– Хочу показать твою локацию.

В носовую часть катера с палубы вниз вела отдельная дверца. Когда они спустились на две ступеньки, то очутились в небольшой, сужающейся к носу каюте с кроватью, столиком, санузлом и двумя иллюминаторами.

– Здесь будет твоя территория. Устраивает?

– Ещё бы! – воскликнула Сашенька и чмокнула Яшу в щёку.

Через пятнадцать минут все устроились за столом, на котором стояли чашки с солёными грибами, огурцами и помидорами. Двухлитровая банка с тугунками расположилась в центре стола. На блюде были разложены рёбрышки ойогоса. С камбуза доносился запах похлебки.

Вася встал и торжественно произнес:

– Ребята, рад приветствовать вас на Лене! Хочу поднять кружку за человека, который принял у Григория эстафету. За Яшу Айталынова, нашего однокурсника и попутчика в предстоящем путешествии.

Сашенька была на седьмом небе. Она даже засмущалась от своего аппетита. Блюда на столе подняли в ней волну ностальгии. В питерской жизни она соскучилась по якутским разносолам. После похлебки Яша подал на стол жареные ломти чира. Сил есть уже не оставалось, но и отказаться было невозможно.

В кают-компанию постучали. Заглянул невысокий белобрысый парень в белой фуражке с кокардой речника.

– Добрый день! С приездом!

– Позвольте представить, наш капитан Матвей Копанькин. С ним мы будем ходить по Лене. Давай присаживайся с нами.

– Спасибо, Яков Иванович! Я уже пообедал и заодно поужинал у моего дружка жигаловского. Заехал поздороваться с вашими товарищами и проверить, всё ли нормально на борту. Санька, ну, мой однокурсник по речному училищу, ждет меня на ночлег. У него и банька растоплена и веники запарены. Так что, если ничего не нужно, я пошёл. Завтра подойду к семи утра. Ночную вахту будет нести наш матрос Витёк. Он в кубрике на корме.

Когда дверь кают-компании захлопнулась, Яша пояснил:

– Нормальный парнишка, я его ещё в апреле по интернету нашёл. «Кангаласец» – катер его отца, но плавает на нём Матвей. Когда шли сюда из Якутска, я понаблюдал за ним. Управляет судном уверенно. Катер ухоженный, в каютах и гальюне чистота. Надеюсь, проблем не будет.

– Здорово, что ты так быстро отреагировал на Васино сообщение в апреле, – сказала Сашенька.

– Я тогда был в деревне, где живёт моя бабушка Мария Фёдоровна. Гостил у неё. Колю дрова – и тут ваша почта. Если честно, то даже обрадовался возможности побывать с вами на Лене. В институте договорился об отпуске.

– Надо же, – рассмеялся Василий, – ситуация, как и у меня.

На пристани хлопнула дверь, заработал мотор и стало слышно, как отъезжает машина.

– Странно, – сказал Яша, – Матвей на машине? Впрочем, наверно, приятель за ним заехал.

– Взгляну-ка я на свою консервную банку, – сказал Гриша и направился к ступенькам на палубу. Вскоре он вернулся.

– Всё нормально. Никого нет.

– Может, кто-то просто подъехал посмотреть на наш океанский лайнер, – сказал оператор Дима.

Сашенька убрала посуду, а Яша достал из холодильника большую тарелку брусники со взбитыми сливками.

– Пока мы не размякли от такого пиршества, предлагаю дать слово мне, – произнёс Вася.

Он вынул из портмоне листок, и Сашенька узнала копию донесения китайского разведчика. Ребята в общих чертах знали о содержании послания, но готовы были выслушать Васин доклад во всех подробностях.

– Оригинал, написанный золотыми иероглифами, я нашёл в тайнике на дне нефритовой шкатулки. По документам музея я выяснил, что шкатулка поступила к нам больше ста шестидесяти лет назад. Её вместе с коллекцией предметов китайской культуры привез посол Российской империи Игнатьев. Дело в том, что со второй половины XIX века начали происходить изменения в российско-китайских отношениях. Ситуация сложилась такая, что и Россия, и Китай оказались в состоянии войны с Англией и Францией. Политика нашего государства по отношению к империи Цзинь изменилась. Мы стали союзниками, несмотря на многочисленные территориальные споры в прошлом. В 1858 году был заключён Айгуньский договор, который определил границу между Россией и Китаем по реке Амур. А в 1860 году российский дипломат Николай Игнатьев подписал с Китаем Пекинский договор, в котором был установлен последний участок дальневосточной российско-китайской границы – от устья Уссури до Японского моря. Правда, позднее китайская сторона всячески отказывалась признавать этот договор. Так вот, 163 года назад на торжественном обеде в Пекине в честь подписания этого документа российской стороне в подарок была преподнесена коллекция китайских предметов культуры. Впоследствии она была доставлена в Санкт-Петербург и передана в Кунсткамеру. Я думаю, что шкатулку с донесением Лю Гуанга по неизвестной причине так и не передали его шефу. Она пылилась в императорских закромах, пока её не подарили России. Интересно только, что, кроме нас, никто за эти годы не умудрился её вскрыть.

– Наверное, потому, что в то время не пользовались магнитными держателями для смартфонов, – улыбнулась Сашенька. – В донесении этого разведчика говорится о канглах. Гриша ещё в музее начал о них рассказывать.

– Я, конечно, для красного словца назвал их инопланетянами, – сказал Гриша, – хотя история этого народа очень интересна. В начале первого тысячелетия нашей эры в Великой степи установилась модель плавильного котла народов, которую сейчас приписывают США. Иранское племя саки влилось в состав новой общности – кангюйцев, где со временем стал преобладать тюркский язык, который на огромном пространстве стал языком межнационального общения. Однако самоназвание saka (sakha) сохранилось только у якутского народа и идентифицируется с названием их этноса. Неслучайно в якутской лексике около двухсот слов санскритского происхождения, заимствованных у саков, предков кангаласцев.

Канглы расселились от Средней Азии до Северной Индии. Эти люди были известны как непревзойденные профессиональные воины, умелые кузнецы, врачи и носители широких культурных традиций. Много изобретений приписывают кангаласцам. Они усовершенствовали длинный монгольский лук, а металл, который выплавляли их кузнецы, по качеству превосходил любую другую плавку. Канглам были известны хирургия, акупунктура и педиатрия.

– Хочу добавить, что канглы в составе монгольского войска считались чем-то вроде гвардии, – вступил Яша, – они участвовали во многих походах Чингисхана. Китайские хроники рассказывают, что их отряды побывали с военными миссиями даже на Японских и Индонезийских островах. Но когда к власти пришёл внук Чингисхана, Хубилай, отношение монголов к канглам стало ревнивым и даже враждебным. Тем более что монгольские племена в то время враждовали и боролись за власть между собой. Канглов стали отселять в северное Прибайкалье под предлогом службы в пограничных войсках для защиты границ империи. В донесении так и говорится, что кангаласский юноша Тыал после своих подвигов вернулся к родным в Прибайкалье, а потом во главе рода отправился покорять северные земли.

– Плавильный котёл в Прибайкалье, – повторила Сашенька, разливая чай. – Предками древних якутов были не только тунгусы, алакчины, туматы и курыканы, поселившиеся у Байкала, но и пришедшие позже канглы.

– Интересно, а почему они все-таки пустились в такое опасное путешествие на Север? – спросил Дима, снимавший беседу.

– Есть предположение, что они воспользовались «Окном Чисхана», – снова подключился Яша. – Переселенцам повезло, потому что климат в Северной Евразии в этот период стал значительно мягче. Поэтому у древних саха было время не только на то, чтобы благополучно добраться до центральной Якутии, но и для акклиматизации людей и скота к суровому климату. Чисхан в мифологии саха олицетворяет холод. Вроде Деда Мороза. Вот он и смилостивился к пришедшему в гости народу. Около ста лет не лютовал. В Прибайкалье к тому времени уже сформировался этнос якутского народа и, по всей видимости, наиболее пассионарным ядром его стали кангаласцы. Теперь вы понимаете, какое значение имеет в найденном документе упоминание кангла Тыала.

– А что же всё-таки со способностью канглов влиять на погоду? – спросила Сашенька.

– Ребята, а что, если дракон на наскальных рисунках не «пожирает» солнце, а просто изменяет погоду? Резко и неожиданно. После того как пропадает солнце, приходят дождь, буран, снегопад, ну что там ещё? Цунами, например, – сказал Дима.

– В этом и проявился один из талантов канглов, – сказала Сашенька.

– Цунами нам вряд ли угрожает. Они больше с землетрясениями связаны, но мысль любопытная, – улыбнулся Яша. – Одного из прародителей саха звали Омогой. В якутском языке могой – это «змея». В монгольском языке могой имеет значение «змея, дракон». Неслучайно академик Окладников упоминал, что образ гигантской змеи встречается в мифологии бурятов и якутов. Сюжет, который мы видели в писаницах, тому подтверждение. В своём самоназвании якутский народ наряду с «саха» использует этноним «ураанхай». «Уран» на тюркском – змея, а «Кай» – дракон. Так, кстати, себя называли одни из предков древних якутов кимаки.

Яша поднялся и достал из рундучка под самым потолком кают-компании солидный том.

– В феврале нынешнего года вышла книга якутского учёного Ивана Николаева «Происхождение народа саха и его геокультурного комплекса». Это самая свежая монография на сегодняшний день. В ней много интересного. Я её прочитал как захватывающий детектив.

– Вася, ты об этой книге рассказывал мне ещё в Питере, – сказала Сашенька.

Яша положил книгу на стол, перелистнул несколько страниц, и в кают-компании наступила изумлённая тишина. На большой иллюстрации была изображена девушка в средневековой кольчуге с саблей на боку. На поводу она держала боевого коня. У нее было лицо Сашеньки.

Утром Сашенька из своей каюты услышала на трапе шаги. Она проснулась минут тридцать назад, но лежала в постели. На палубе раздались голоса Васи и Яши, которые приветствовали вернувшегося Матвея.

Через двадцать минут все пили чай с пирожками, которые в дорогу настряпала Яшина бабушка.

В моторном отсеке заработал двигатель. Все вышли провожать Гришу. Он разогрел машину и стал с каждым обниматься. Сашенька протянула конверт, и Гриша удивленно посмотрел на неё.

– Это что, деньги? Не нужно мне ничего.

– Ну ты же заработал, да и бензина немало сжёг.

– Нет, с друзей я не возьму, – буркнул рыжий и пошёл к машине.

– Что делать? – расстроенно сказала Сашенька. – Это же гонорар студии.

– Ладно, – ухмыльнулся Вася, – я его упёртый характер знаю и ещё вчера положил такой же конверт ему в бардачок.

– Молодец! – воскликнула Сашенька – и хлопнула Василия по плечу.

Минивэн развернулся, вырулил на дорогу, и шлейф пыли скрыл его с глаз.

Как и вчера, светило яркое солнышко. Несмотря на прохладу от реки, становилось жарко. Но как только «Кангаласец» отчалил, небо изменилось, туча выползла из-за горы с правого берега и накрыла реку. Порывы ветра сменил холодный дождь.

Матвей включил стеклоочистители и вентилятор, чтобы в рубке не потело стекло. Пассажиры бодренько нырнули в кают-компанию. В иллюминаторах проплыли деревянные домики Жигалово, и вскоре с обеих сторон реки потянулись пологие горы.

Яша расстелил на столе карту.

– Смотрите, мы сейчас находимся в Жигаловском районе Иркутской области. Отсюда до границы области около 1600 километров. Нашему «Кангаласцу» идти более двух суток. После слияния Витима с Леной начинается территория Республики Саха. До революции, когда не было ночного судоходства, чтобы покрыть это расстояние потребовалось бы вдвое больше времени. Мы пойдём по пути, по которому народ Прибайкалья начал своё продвижение на север на плотах.

– Хорошая идея начать с Жигалово наше путешествие, – сказал оператор Дима, – правда, ещё лучше было бы стартовать от Шишкинских писаниц. Я уже представляю, какие кадры получились бы с реки.

– Мы не стали рисковать, – улыбнулся Яша, – хотя наше судно и там бы прошло. Впрочем, если бы мы плыли на гружёной барже, то был бы шанс сесть на мель. Устойчивое судоходство начинается с Усть-Кута. Там крупный речной порт Осетрово, основная перевалочная база для северов. Спасибо, ребята, что за месяц предупредили о маршруте, и я успел зафрахтовать катер. Когда владелец получил из Питера предоплату, оставалось только спокойно ждать старта.

– Для нашего продюсера это было нелегкое решение оплатить судно на такой срок. От Якутска до Жигалово и обратно будет около трёх тысяч километров плавания, – произнесла Сашенька. – Просто не верится, что Семипалатинского так заинтересовала эта тема.

– Ребята, даже если вы ничего не откопаете, фильм сам по себе будет интересным, – вставил Дима.

– Знаешь, сколько я видел видеороликов о путешествиях по Лене? По десятку на каждый километр пути, – заметил Вася.

– Ну, я на палубу, – обиженно сказал Дима, взял одну из своих камер и потопал наверх.

В иллюминаторах появилось солнце. Небо очистилось и стало ослепительно-голубым. Все вышли на палубу и устроились кто где. Вскоре стало по-настоящему жарко. Горы, стискивающие берега, раздвинулись, и река стала значительно шире. Слева появилась почерневшая деревенька. Судя по крашеным наличникам, в некоторых домах ещё жили люди. Однако общий вид селения был заброшенный.

– По пути много таких мест, – сказал Яша. – Тут с XVII века стояли почтовые станции. По Иркутско-Якутскому тракту, который позже стал называться Качугским, завозились грузы ещё для второй Камчатской экспедиции, которая формировалась в Якутске. Здесь, на новом месте жительства, расселялись крестьяне из Центральной России. Деревеньки со временем развивались, а жители почтовых станций из поколения в поколение занимались ямщицким промыслом.

В двадцатых годах прошлого века стали строить дорогу из Невера до Якутска. Постепенно Качугский тракт хирел. Только от Жигалово в летнее время ходили пароходы.

Мимо проплыла ещё одна заброшенная деревенька. В центре её возвышалась старинная деревянная церковь, а на окраине неожиданно в голом поле возникли огромные ворота без створок.

– Это бывший въезд в деревню, – пояснил Яша.

Берега всё чаще становились обрывистыми, обнажая скалистые стены. Почти все были из красного песчаника. Сквозь ущелья в реку впадали прозрачные ручьи.

Сашенька увидела стоящего у воды оленя и ткнула локтем Диму. Он оглянулся и стал ловить животное в объектив. Снова налетела непогода. Реку заволокла ещё одна чёрная туча. Налетел холодный косой дождь. Все снова юркнули в каюту. Такие перемены погоды продолжались до вечера.

– Прямо планета бурь, – заворчал Дима.

Смеркалось быстро. Небо в очередной раз очистилось, и появились звезды. Вокруг было тихо, только слышалось постукивание дизельного двигателя и изредка чей-то громкий рёв.

– Это медведи выясняют отношения из-за самок. В мае у них наступает гон, – сказал Яша.

Часа через полтора за очередным поворотом реки на берегах появились какие-то светлячки. Вскоре они превратились в яркую россыпь электрических огней. Из рубки выглянул Матвей и крикнул: «Усть-Кут!»

Утром «Кангаласец» уже подходил к Киренску.

Впереди появилась большая скалистая гора. Казалось, что она стоит поперёк русла и катер на полной скорости налетит на неё. Русло раздваивалось, и катер свернул в его правый рукав. Погода стояла хорошая, и вся компания опять высыпала наверх.

– Эти берега называются Ленские Щеки. Их здесь три штуки. Прямо по курсу гора Пьяный бык. Подальше деревушка под названием Пьянобыковская, – весело сказал белобрысый капитан.

По обе стороны возвышались отвесные скалы. Проход на реке сузился, и течение стало быстрее.

– Здесь утонуло немало судов, поэтому идти нужно осторожнее, – пояснил Матвей.

– А вы знаете, откуда произошло название горы Пьяный Бык? Рассказывают, что ещё в конце XIX века здесь перевернулись две баржи. На одной везли запасы водки, а на другой стадо коров. Утонул груз обоих судов. Вот гора и стала памятником этой катастрофе.

Глядя на исполинские скалы и бурлящую у берегов воду, все притихли. Навстречу медленно шла баржа. Она пробиралась малым ходом. Снова появились низкие тучи и пошёл мелкий холодный дождь.

На следующий день «Кангаласец» пересек границу Иркутской области и приблизился к устью Витима.