Читать книгу Связаны бессонницей - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 10

Кирилл

Уже в коридоре были слышны голоса Бессонова и Могилёва. Среди своих последний носил прозвище Могила. По паспорту он Виктор Могилёв. Тихий, молчаливый, умеющий держать язык за зубами и, несмотря на устрашающий внешний вид, самый эмпатичный сукин сын в нашей команде. Витя мог запросто сломать кому-нибудь нос, а потом просить прощения у Бога за это. Без понятия, каким криминальным богам он молился, в любом случае я не по этой части.

Могилёв в деле практически со дня его основания. Я присмотрел его в задрипанном пабе на окраине Москвы, где он работал вышибалой. Первые годы после армейки нам с Бессоновым только такие убогие заведения были по карману, через пару лет все кардинально изменилось.

Толкнув дверь, я вошел в свой кабинет. Парни сидели напротив друг друга за столом, на который мой начбез бесцеремонно закинул ноги. Оба рубились в игрушки на телефонах.

— Бл*ть! Тупая ты лысая башка! — заорал Саня, глядя в экран.

— Не сквернословь. Моя лысина — это полянка, вытоптанная умными мыслями, — философски отозвался Могилёв — человек, глядя на которого можно обоссаться от страха.

— Че?! — заржал Бессонов и оторвался от телефона. Наконец заметил меня. — О, строгий папка пришел… — расплылся в улыбке и скинул ноги со стола.

Я бросил ключи от тачки на стопку бумаг и сел в кресло.

Две пары глаз уставились на меня.

— Слушаю вас, умники.

Вытянув руки по столу, Саня принял серьёзный вид, который я требовал, буравя его лицо взглядом.

— Мы его нашли. Он чист, — сообщил он.

— Уверен? — я подцепил теннисный мяч, который благодаря Яне всегда был под рукой, и начал его сжимать в ладони.

— Кир, — Бессонов откинулся на спинку стула, — мы нагнули его так, что еще немного — и пацан признался бы во всех смертных грехах мира. Он шкерился дома у бабки. Проигрался на ставках, влез по самые яйца в долги. Когда встретил нас, решил, что мы пришли бабло с него трясти, вот он и дал по газам. Насчет девчонки… история один в один с ее версией, — друг достал из кармана джинсов телефон и пустил его скользить по столу ко мне, — такая же тема с ее мобилой. Все кристально чисто. Начали отрабатывать второго официанта, — дежурно отрапортовал Саня.

Я развернулся в кресле и уперся ногой в рядом стоящую тумбу. Отправил теннисный мяч в стену. Отрикошетив, мяч вернулся в ладонь по той же траектории.

Кристально чисто… Возможно. А может, и нет.

— Ладно, я понял, — кивнул парням, дав понять, что они услышаны мной.

— Так че теперь с девчонкой? Пуганем и отпустим? — Саня с предвкушением поиграл бровями, и я едва сдержался, чтобы не садануть мяч в его довольную не к месту рожу.

— С ней я сам разберусь, — я вернулся за стол. Разбудил экран ноутбука. — Ищите дальше.

— Как скажешь, босс-сс… — усмехнулся Бессонов.

Заскрипели стулья. Через минуту мой кабинет погрузился в тишину, в которую периодически залетали звуки из коридора.

Я вытянул руку и взял старый андроид. После того, как в нем покопался Самурай, с разблокировкой не было проблем. Дисплей ярко вспыхнул. В качестве заставки на экране было установлено фото — крупным планом улыбающееся лицо Жени и морда ее одноглазого стремного кота. Я быстро пролистнул контакты в справочнике, а потом ткнул по иконке галереи. В ней было миллион фото и изображений. Миллион фотографий рыжей мохнатой морды и каких-то эскизов, набросков, скринов… Среди этого многообразия совершенно ненужного, как по мне, дерьма я увидел снимок. Абсолютно некачественный и, возможно, ему было уже пару лет, но он обратил на себя мое внимание. Темный, нечеткий фон, на котором в кожаных обтягивающих штанах и белой короткой футболке то ли кружилась, то ли танцевала девушка. Женя. Она смеялась. Открыто и широко. Не на камеру, а естественно, кажется, даже не замечая в тот момент, что ее снимали.

Я отправил это фото себе.

Без понятия на черта. Я в последнее время функционировал на интуиции, хоть и старался придать ей логическую огранку, но она приводила к тому, что мои предположения так и оставались ничем не подкрепленными предположениями по факту.

До вечера я пытался разобраться с горой бумаг, которая ни хрена не уменьшалась благодаря Варшавской, то и дело подбрасывающей документы на подпись. Я мог бы послать все в задницу, в конце концов, дожив до тридцати четырех и этого, охренеть какого важного, кресла, я уже мог себе это позволить. Я мог позволить себе не появляться в «Бессоннице», и ничего бы не изменилось. Этот двигатель уже давно автономно и без моей помощи отлично работал, но сегодня я просиживал штаны до последнего. Сам отсматривал видеозаписи, вникал в каждый документ, который подписывал…

Два привычных стука в дверь оторвали меня от экрана ноутбука.

Варшавская влетела в кабинет, и ее глаза светились как два диско-шара.

— Сейчас был выкуплен последний билет. Ты понимаешь, что это означает?! Кир, завтра будет полный солд-аут! Ни одного свободного места! — Яна фонтанировала энтузиазмом, словно в ней находился неиссякаемый источник энергии.

— Поздравляю, — проведя ладонью по лицу, я воткнулся затылком в спинку кресла, — ты герой.

Это не лесть и не ложь. Похвалой я тоже не часто разбрасывался, но если делал это, то всегда обоснованно. Солд-аут — это несомненно успех. Успех Яны. Держать в топе «Бессонницу» — колоссальная работа, и я не мог этого отрицать.

— Я знаю, — остановившись в паре метров от меня, Варшавская оперлась бедром о стол. Сделала глазами медленный круг по моему лицу.

— Выпиши себе премию. Я подпишу, — в ответ я изучал ее: утонченное привлекательное лицо, тёмные аккуратные брови, идеально уложенные длинные волосы, тонкая изящная шея…

Губы Яны изогнулись в красивой улыбке.

— Обязательно. Ты выглядишь уставшим. Сделать кофе?

Я прикрыл на секунду глаза. Кофе не поможет, хоть литрами жри.

Я хотел выспаться. Первичная человеческая потребность во сне, которой я был лишен. Просто, бл*ть, уснуть, и чтобы меня не возвращало туда, где под ногами скрипели осколки битой посуды, а от запаха крови тянуло блевать.

Я открыл глаза и мотнул головой.

— Я домой. Тебе тоже пора, — произнёс на выдохе.

Варшавская понимающе кивнула и, пожелав хорошего вечера, покинула кабинет.

Я закрыл все вкладки на компе и на автомате почистил историю посещений. Доступ к ноуту был только у меня, Бессонова и Самурая, но я всегда перестраховывался.

Через час я уже стоял на пороге своей квартиры и знал, что меня ждет.

***

Из гостиной по полу сочился тусклый бликующий сине-желтый свет и орала музыка. Все признаки жизни концентрировались там, эпицентром была Женя, расположившаяся на диване напротив впервые включенной плазмы. На экране транслировался музыкальный клип — какая-то иностранщина, которой моя надравшаяся гостья пыталась невнятно подпевать. В руке — бокал с содержимым на два пальца, на полу — пустая бутылка с виски. Та, что с двух порций которой мне удалось отключиться сегодня утром, но не спрятаться от кошмаров. Подозреваю, Евгения делала примерно то же самое, когда напивалась, — пряталась от кошмара, то есть от меня. Но это не точно. Мне сложно предугадать, о чем она думала, непредсказуемость этой девушки — занимательный аттракцион.

Я оставался для нее незаметным. Расфокусированное внимание Жени было обращено к экрану, когда я взял со спинки дивана пульт от телевизора и его выключил.

— Что за… — Женя завертела головой по сторонам и вместо пульта отыскала меня. — Какого…? — ее мутные глаза округлись. — Как… ты здесь? Вот черт… — пробормотала она бессвязно. Ее язык едва ворочался.

Я бросил пульт на журнальный столик, а потом принялся поочерёдно расстёгивать пуговицы на манжетах.

— Развлекаешься? — не сводя с нее глаз, я подвернул левый рукав до локтя.

Женя облизнула красные, как спелые вишни, губы и вызывающе улыбнулась.

— Ты п-просил меня не скучать, — она повела плечом. Её карие глаза блестели и отражали потолочную подсветку. Тени ресниц плясали на порозовевшем от виски лице. Не переставая следить за моими движениями, пока я подворачивал второй рукав, она опрокинула в себя остатки спиртного и с намеренным стуком поставила пустой бокал на журнальный столик. — Как видишь, я от-т-лично провожу время в этой з-зол-лотой клетке, — обвела рукой пространство гостиной. — Хочешь выпить со мной?

Я спрятал ладони в карманы брюк.

— Кажется, тебе уже достаточно.

— У-у-у… — протянула Женя, — ты зануда, мистер Всезнайка. Такой же скучный, как и твои рубашки! — прошипела она, медленно моргая. — А ты в курсе, что твои рубашки белые? В-все до единой, — её язык заплетался. — Это же… — Женя поморщилась, — отвратительно скучно. Надеюсь, ты принимаешь анти-деп-рес-санты, — с трудом выговорила она и, откинув голову, рассмеялась. — Ой… — резко сменила настроение, став до иронии серьезной, — я позаимствовала у тебя одну, — она развязно провела ладонью по ткани сорочки. Моей. Не прикрывающей и середины ее оголенного бедра. Пара верхних пуговиц была расстёгнута, и в этом смелом вырезе проглядывались очертания белого бюстгальтера. Сглотнул. — Ты же не убьешь меня за рубашку? — закусила губу и подняла ко мне затуманенные глаза.

Я скользнул взглядом по ее обнажённым ногам, которые она подобрала под себя, сидя на диване. Кожа цвета теплого молока… Распущенные влажные светлые волосы…

Молча сел в кресло напротив и приготовился слушать дальше. Увлекательное зрелище.

— Не убьешь, — она наставила на меня указательный палец. — Если ты раньше этого не сделал, то… пф-фф, — шумно выдохнула. — Кто ты, черт возьми, такой? Ты бесшумно вламываешься в квартиры, похищаешь людей, носишь часы стоимостью двух моих проданных почек и владеешь техникой само…самобо… черт…

— Самообороны, — подсказал я.

— Да! — Женя щёлкнула пальцами. — А еще ты следишь за мной по камерам, — она попыталась выпрямиться, но обессиленно завалилась и уперлась плечом о спинку дивана, — как тебе мое маленькое представление? — облизнула вишнёвые губы.

Я оторвал от них взгляд.

— Представление? — уточнил.

— Я воспользовалась твоей охренительной ванной, — она мотнула головой, и влажные волосы упали на лицо. Вскинув руку, Женя небрежно смахнула их с лица.

— В моей охренительной ванной нет камер. Как и в твоей комнате.

— Серьезно? — она капризно надула губы. — Жаль, тебе бы понравилось, — зевнула, не потрудившись прикрыть рот.

Я спрятал за кулаком улыбку, сорвавшуюся с губ.

— Не сомневаюсь, — прокомментировал я и поднялся с кресла. — Давай-ка я помогу тебе добраться до постели, — я подошел к Жени и протянул ей руку.

— Хочешь затащить меня в постель? Я так и знала, — пьяно рассмеялась она.

Я подхватил ее за талию, когда, встав, она пошатнулась. И не сопротивлялся, когда моя ладонь сползла на ее поясницу, собрав под себя край рубашки и оголив ее задницу.

— Ты не м-м-милый парень, — повернув ко мне голову, Женя грозно сообщила мне в лицо, пока я медленно вёл её в спальню.

— Нет, — усмехнулся.

— Тогда почему у тебя такие длинные и пушистые ресницы? — она попыталась дотянуться свободной рукой до моего подбородка, но я перехватил ее запястье и сжал в своей ладони. Тонкие пальцы были горячими и хрупкими. — Кто ты такой? Знаешь, твое лицо мне кажется знакомым.

— Тебе кажется, — мы вышли из гостиной.

— Да… — кивнула она, — ты прав. Я бы запомнила такого мерзавца… — зевнула. — Я хочу спать, — сообщила доверчивым шепотом.

— Я это понял.

Мы вошли в комнату. В ней по-прежнему присутствовал бардак. И лунный свет, бьющий в окно и служащий единственным источником освещения.

— Нам сюда, — я повел ее к кровати. Тело в моих руках становилось податливее и мягче. Я осторожно пришвартовал его на постель.

Осмотрелся, выискивая подушку. Та валялась на краю кровати. Когда я за ней потянулся, вокруг моей шеи обернулись руки, и мои глаза оказались напротив карих. Всего в паре сантиметров друг от друга. Взгляд с дымной хмельной поволокой медленно плавал по моему лицу. Женя горячо и пьяно дышала мне в губы. Чем-то одновременно сладким и горьким. Виски, перемешенный со спелой вишней.

— Ты - неприлично красив, знаешь? — пробормотала она, не прекращая меня разглядывать. — Если бы ты не был подонком, я могла бы на тебя запасть.

— Ты пьяна.

— Да, — медленно кивнула, — и, к счастью, завтра я не вспомню, что говорила тебе об этом, — сонно прошептала она, и отяжелевшие веки сомкнулись.

Я снял с себя руки Жени и отстранился.

Шумно выдохнул, пытаясь унять набирающие обороты пульс и стояк.

Бл*ть…

Выйдя из комнаты, я потащил свою задницу к холодильнику, в котором охлаждались две бутылки виски. То, что мне было необходимо.