Читать книгу Связаны бессонницей - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

Женя

— Слушай, ты на диете, — глядя сверху вниз, напомнила Джеку, волочащему брюхо по полу.

Кот уставился на меня умоляюще-жалостливым карим глазом. Этот трюк он проворачивал каждый раз, когда хотел жрать, а жрать он хотел постоянно.

У Джека было сложное детство. И я, как никто другой, его понимала и старалась обеспечить ему комфортную жизнь хотя бы сейчас. Его прошлая жизнь — сплошные потери — начиная с левого глаза, который у Джека отсутствовал, заканчивая совестью. Теперь эта хитрая зажравшаяся морда вертела мной как индейкой на вертеле, и я каждый раз велась у него на поводу.

Закатив глаза, я полезла в навесной шкаф и заглянула внутрь.

— Ты — кошмарный манипулятор, Джек, — сообщила коту, начавшему от предвкушения нетерпеливо мяукать, и осмотрела полки, заставленные консервными банками с разными кошачьими деликатесами.

Этот проныра питался лучше, чем я. Его рацион — правильно сбалансированные блюда, на которые уходила четверть моей зарплаты.

Я подобрала Джека котенком. Услышала задушенный писк и не смогла пройти мимо, когда увидела, как рыжий облезлый комок сражался за жизнь, держась передними лапами за край скамейки и вися над грязной лужей. Почему-то в тот момент он напомнил мне Джека из «Титаника», когда тот был по плечи в студеной воде и держался за льдину.

Мой глаз упал на чечевичный паштет. Самое то на ночь глядя. Легкий, низкокалорийный, но сытный.

Джек от нетерпения изнемогал, терся об меня, поторапливая, перекатывался через мои ноги, потому что едва мог ходить, но как только я вскрыла банку, пулей вылетел из кухни, словно не он сейчас протирал полы брюхом.

Я и сама чуть не потеряла сознание. Из жестянки потащило такой вонью, что у меня щипало глаза. Очевидно, чечевичный паштет «приказал долго жить».

Зажав нос, я посмотрела на дату производства и срок хранения. Все было в норме, но вонь упрямо настаивала на обратном.

Я не рассчитала травить кота, как и на то, что, выкорчевав паштет в унитаз и его смыв, банка продолжит источать невыносимое зловоние из мусорного ведра.

Аппетит у Джека пропал. Он отказался от овощного суфле, и внутри себя я даже порадовалась. Недолго. Ведь дышать было невозможно. Казалось, въедливый запах протухшего чечевичного паштета провонял всё.

Упакованная в несколько пакетов банка не переставала проверять нас с котом на прочность, и через пять минут я сдалась. Надела толстовку с капюшоном прямо на домашнюю футболку, спортивное заляпанное трико уже было на мне, и свой вечерний лакшери-образ я решила дополнить сланцами, которые надела на носки. Вряд ли в одиннадцать вечера я встречу принца в нашей Капотне во дворе панельных девятиэтажек рядом с мусорными баками. Так что, затолкав телефон в карман трико и перевязав гульку на голове, я, задержала дыхание и, подхватив пакет с паштетом, вышла в подъезд, предварительно оставив открытым окно на кухне для проветривания.

Вот так, с вытянутой рукой и зажатым носом, будто я несла пакет с обогащенным ураном, застал меня Тоха на площадке.

Вот черт.

Антон не был принцем. Он был моим соседом, но чертовски мне нравился. Что-то было в нем такое загадочное…

— Привет! — Антон весело махнул мне рукой, и мы, не сговариваясь, направились к лифту.

Я тоже ему нравилась. По крайней мере мне так казалось, однако наша симпатия уже год балансировала между взаимными переглядываниями и болтовней ни о чем.

— Привет, — улыбнувшись, отозвалась я.

— Мусор выносить? — Антон бросил понимающий взгляд на пакет.

Блин.

Хотя, на что я рассчитывала, когда из пакета несло такой вонью, что разъедало глаза…

Вздохнув, я кивнула.

— Да. Кошачий корм пропал, — уточнила я, чтобы Тоша ненароком не подумал что-нибудь не то.

— Угощайся, — он протянул мне маленький шелестящий пакетик с орешками.

Я не стала отказываться.

В ответ, кроме вонючего мусорного пакета, мне нечего было ему предложить, но поболтать очень хотелось, и тогда я поинтересовалась:

— На смену?

На самом деле вопрос тупой. Ну какая смена в двенадцатом часу?

Усмехнувшись, Тоша произнес:

— Не. Гулять, — он отвел взгляд.

Пару месяцев назад Антон устроился в столичный пафосный клуб официантом. Без понятия, как он вообще туда попал, ведь по его рассказам устроиться в «Бессонницу» практически невозможно. Судя по всему, ажиотаж вокруг этого заведения слишком преувеличен, раз Антону удалось там закрепиться, да еще подтянуть меня — две недели назад я расписывала в «Бессоннице» барную стойку, за что мне солидно заплатили.

Я многое слышала об этом ночном клубе. Но когда я оказалась внутри, мои представления знатно отличались от реальности — я чуть не ослепла от роскоши, размаха и какой-то особенной витающей там атмосферы, хоть и работала в утреннее время, когда кроме меня, охраны и персонала, наводящего порядок после ночных эскапад, никого не было. Однако даже в таких условиях это место произвело на меня неизгладимое впечатление, и это не считая слухов, которыми обросла «Бессонница». Домыслов вокруг нее как говна за баней. Среди самых смелых — по субботам в клубе творилось безумие — оргии, БДСМ – развлечения и всякие бесчинства, за которые «тяжелые кошельки» и столичный бомонд платили баснословные деньги. Как бы там ни было мне до этого места нет дела, а слухи — на то они и слухи, чтобы не подтверждаться. Тем не менее Антон проболтался о бумагах о неразглашении, которые подписал, хотя ему, собственно, и разглашать нечего — по субботам он не работал.

Перебрасываясь фразами ни о чем, на лифте мы спустились на первый этаж и вылетели из кабины с выпученными от удушья глазами. За время нашего спуска чечевичный паштет в замкнутом пространстве чуть не отравил нас обоих.

Проводив меня до мусорных баков, Антон, улыбнувшись, на прощание махнул мне рукой:

— Пока. Доброй ночи!

— Спасибо. Пока, — с ноткой грустинки отозвалась я и, дождавшись, когда спина парня скроется за углом трансформаторной подстанции, от души замахнулась и отправила пакет в быстрое кругосветное.

Пакет с глухим ударом приземлился точно в бак.

Погода стояла чудесная. На удивление, май в этом году выдался теплым настолько, что Москва к середине месяца утопала в сочной зелени и ароматах магнолии и черемухи.

Я глубоко вдохнула. Даже стоя неподалеку от помойки, я чувствовала запах приближающегося лета. На него у меня были грандиозные планы. Я два года копила на море, и это лето просто обязано стать незабываемым.

Подумав об этом, я рефлекторно дернулась, краем глаза заметив движение со стороны трансформаторной будки, а потом замерла, когда увидела бегущего прямо на меня Антона, за которым гнались два мужика.

Я бы могла подумать, что взрослые мальчики решили поиграть в догонялки, но по расширенным, полным испуга глазам Тоши я поняла, что и мне нужно уносить ноги. И как можно быстрее. Ведь спустя секунду один из преследователей нагнал моего соседа и, обхватив локтем его за шею, начал… душить. Прямо недалеко от меня. Вообще-то в паре десятков метров от меня.

Вот же дерьмо.

Это сработало рефлекторно — я резко развернулась и рванула вперед. Чему меня и научил детдом, так это рефлексам и быстро бегать. Конкретно на последнее я и рассчитывала, когда неслась в сторону подъезда. Однако практика показала обратное — примерно через пару секунд чья-то рука обхватила меня за талию и рывком дернула на себя.

— Плохая девочка… — прилетело мне в ухо прежде, чем мой рот накрыла мужская ладонь.