Читать книгу Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти - Группа авторов - Страница 5

По пути в школу, ученики которой то ли были убиты, то ли покончили с собой, я искал статьи на эту тему в интернете. Намгун Бёль не могла перенести запланированный чиногви-гут[11], а так как пока смерть никому вроде бы не угрожала и мы не были уверены, что действительно вышли на след злого духа, на проверку отправился я один.

Тем более во время таких проверок мои способности куда полезнее, чем способности шаманов: я не только чувствую, как шаманы, причем даже лучше многих из них, но еще и вижу.

Правда, сильные стороны Намгун Бёль, которых я лишен, – дипломатичность и очарование, располагающие собеседников. Что ж, придется полагаться на свой опыт вытягивания информации.

Водительских прав у меня не было, машины тем более, поэтому до нужной школы я добирался на метро. К счастью, дорога была недолгой, но по этой причине я успел прочитать не так много статей о случившемся. Хотя, как мне показалось в процессе поиска, подобных статей в принципе было довольно мало. Меньше, чем могло бы быть, учитывая странность, если не дикость случившегося. Поэтому я подумал, что либо школа всеми силами пыталась скрыть неприглядную правду, защищая свою репутацию, либо это делали родители кого-то из погибших. Эта частная школа не была элитной, но и простой ее не назовешь. У кого-то из родителей вполне могли найтись нужные связи.

Выйдя на улицу, я огляделся и включил в телефоне навигатор, который в скором времени привел меня к большому светлому зданию школы.

После того как я предъявил удостоверение личности и расписался в журнале регистрации, охрана пропустила меня внутрь. Как причину посещения я указал собеседование – якобы хочу устроиться здесь учителем… Я даже задумался, какого именно предмета, но решил, что мог бы попробовать себя разве что в роли репетитора по истории или китайскому. Правда, не факт, что с таким учителем, как я, школьники далеко бы продвинулись.

Учебный день был в самом разгаре, поэтому я без труда отыскал школьника, у которого смог спросить дорогу, и затем без проблем нашел учительскую. Заглянув в окно сбоку от двери, я увидел четырех учителей: слишком много. Поразмыслив, я направился дальше по коридору, через окна или открытые двери заглядывая в кабинеты, полные подростков, завернул за угол и увидел в одном из классов женщину лет тридцати, стирающую с доски решение какой-то задачи.

Намгун Бёль сначала предложила обратиться за помощью к детективу О Бэкхёну, но мы оба понимали, что не можем полагаться на него так часто… Да и мне этого совсем не хотелось. Справимся и сами, много раз так делали. Поэтому сейчас я должен узнать то, за чем пришел.

– Здравствуйте, учитель! – обратился я к ней вежливым тоном. – Можно с вами поговорить?

Женщина обернулась и, окинув меня быстрым взглядом, сдержанно улыбнулась:

– Да, конечно… Меня зовут Син Чхэрён. Могу я спросить, кто вы и о чем хотите поговорить?

– Рад познакомиться, учитель Син. Я Ли Донсу, старший брат одного из учеников, – уверенным тоном начал я, проходя в класс. – Брат рассказал мне о произошедшем… – На этих словах я недовольно нахмурился. – И теперь я хочу, чтобы он сменил школу. Пока до экзаменов еще есть время. Наших родителей тоже весьма обеспокоила эта ситуация, но они, к сожалению, очень заняты работой в суде, поэтому я пришел поговорить вместо них.

Син Чхэрён напряглась – не знаю, из-за упоминаний убийств, из-за моих якобы работающих в суде родителей или потому что не поверила мне… Но не успел я занервничать, как она с виноватым видом вздохнула и заговорила, чуть понизив голос:

– Господин Ли, мне очень жаль, что произошло нечто подобное… Но вам нет смысла беспокоиться… И вашим родителям тоже…

– Нет смысла? – возмутился я, но сдержанно. Слишком давить на учителя в своем шатком положении не стоило. – Шестерых учеников убили! Что у вас за охрана такая! Как мои родители и я можем быть спокойны, что моего брата не убьют следующим?

Син Чхэрён занервничала, и это меня порадовало.

– Господин Ли… – убеждающим тоном начала она. – Кто сказал вам, что учеников убили? Они покончили с собой… Да, случившееся ужасно, но это не вина нашей школы, ведь мы не знаем, что делают дети дома, что делают их родители…

Ну, можно было и заметить, что аж шесть подростков хотят покончить с собой. Тем более с нынешними требованиями к старшеклассникам преподаватели видят их чаще, чем родители.

– Кроме того, только четверо… совершили это здесь, – все тем же тоном продолжила Син Чхэрён. – Двое… вне школы.

– Но рядом же! – недовольно возразил я, пытаясь узнать больше.

– Нет-нет! Это было в доме одного из учеников, не слишком близко к школе, – заверила учительница. Конкретнее она не сказала, но глупо было надеяться на точный адрес.

– Хм… То есть вы уверены, что тут безопасно? Потому что мы не особо хотим перевода, ведь качество образования у вас высокое…

– Да, конечно безопасно! – воодушевилась Син Чхэрён. – И уровень преподавания у нас и правда очень высокий, многие выпускники поступают в Сеульский…

– Ну…

За дверью послышались голоса учеников, которые подходили к классу, громко переговариваясь и смеясь.

– У меня скоро начнется урок математики… – извиняющимся тоном проговорила Син Чхэрён. – Но вы можете поговорить еще с заведующим учителем, она вам в подробностях расскажет, почему наша школа одна из лучших!

Ага, конечно.

– Спасибо, так и сделаю, – кивнул я. – Я пойду, не смею больше вас отвлекать.

– Спасибо, господин Ли, – кивнула Син Чхэрён.

Ученики начали заходить в класс, и она кинула на них быстрый взгляд через мое плечо, а затем прошептала:

– Только могу ли я попросить вас не говорить о том, что произошло, вне стен нашей школы? Сами понимаете, это может ударить по нашей репутации и огорчить учеников, а ведь им, как и вашему брату, скоро сдавать много контрольных и, конечно, экзамены… Ничто не должно их отвлекать и мешать им.

Я едва не усмехнулся этой нехитрой манипуляции:

– Понимаю. Конечно, я не буду болтать.

Попрощавшись с Син Чхэрён, я вышел в коридор и огляделся, чтобы перехватить учеников, пока у тех не начнутся занятия. К концу коридора уже подходили четверо старшеклассников в спортивных костюмах, и я поспешил к ним:

– Эй, погодите!

Две девушки и двое парней обернулись.

– Что такое? – отозвался один из них.

– Хочу спросить кое о чем. Это же тут четверо школьников покончили с собой, так?

Старшеклассники приподняли брови и окинули меня кто изучающим, кто любопытствующим взглядом.

– А вы вообще кто? – уточнила девушка. – И что вам нужно?

– Давайте я просто задам вам пару вопросов, а вы ответите, идет? – предложил я.

– Вы журналист, что ли? – прищурился второй парень. – Может, нам сообщить учителю?

– Можете сообщить. Только вам-то что от этого?

Старшеклассники переглянулись, словно спрашивая друг у друга, а я невозмутимо смотрел на них, ожидая, что они скажут.

– Ну… Да, четверо недавно погибли здесь, – кивнул первый парень. – И что?

– И еще двое тем же вечером вне школы, правильно? – уточнил я. – Вы не знали их? Я бы просто хотел поговорить с тем, кто знал кого-то из этих ребят.

Парни и одна из девушек рассмеялись, а вторая фыркнула:

– Этих четверых почти вся школа знала. Те еще придурки. Хулиганили, издевались над теми, кто слабее, но зато были в команде по плаванию… А вот те двое… – протянула она, вспоминая.

– С ними вроде как никто и не общался, – пожал плечами один из парней. – Только те четверо их задирали.

Я ощутил, как голову будто сжало в тисках, в затылке застучало, а кожа покрылась холодным потом. Посмотрев за спины учеников, я нахмурился, но пока решил не отвлекаться. И все-таки в ушах раздался неразборчивый шепот, забивающийся в голову и обволакивающий разум. Я подавил желание надеть висящие на шее наушники и попытался просто не слушать, не обращать внимания и уж тем более не разбирать отдельные слова.

– У этих двоих же еще один друг был, они всегда втроем ходили, – напомнил второй парень. – Да, втроем. Точно помню, потому что те четверо придурков хотели их избить, но я и еще двое из нашей команды по тхэквондо проходили мимо и прогнали их.

– Ну, может быть. Я не в курсе, – пожал плечами первый старшеклассник.

– Нет-нет, был у них третий… Доён… Или Дохён, – припомнила одна из девушек. – Кажется, Ким Дохён.

– Эй, все рассказали журналисту просто так! Ты нам должен был хоть заплатить немного за информацию.

– Какие дети сейчас наглые, – отметил я. – Будет вам урок, сначала просите оплату.

Старшеклассники закатили глаза.

– Идем, на тренировку опоздаем, – позвала девушка.

– Погодите, – остановил их я.

– Да что еще?

– Вы видели сегодня этого Ким Дохёна?

Старшеклассницы вновь фыркнули.

– Мы же ему не приятели, – сказал один из парней.

– Я слышал, что он вроде как с самого дня происшествия сидит дома, – вспомнил второй.

– А ты знаешь, где он живет?

– Нет… хотя я знаю того, кто может подсказать. Но теперь уже не бесплатно.

Я закатил глаза:

– Хорошо, сколько?

– Двести тысяч вон.

– Совсем обнаглел? – поразился я.

– Ладно, сто пятьдесят.

– Сто.

– Идет!

Воодушевившись, старшеклассник позвонил какому-то своему знакомому, который «все про всех знает», и спустя несколько минут адрес Ким Дохёна знал уже и я. Но только примерный, и старшеклассник посоветовал мне поспрашивать на той улице.

– За сто тысяч еще и неполная информация, – хмыкнул я, но расплатился. Прежде чем ребята успели уйти, я задал последний вопрос: – Кстати, кто такая Чха Минджи?

Все четверо уставились на меня в удивлении, переглянулись, и один из парней мрачно хмыкнул:

– Ты истории о трупах собираешь? Маньяк, что ли? Чего так интересуешься самоубийцами?

– Это скорее мне надо спросить, откуда у вас в школе столько самоубийц… – пробормотал я и махнул рукой за спину этих старшеклассников. – У нее просто на бейджике написано «Чха Минджи».

Старшеклассники резко обернулись, но никого не увидели.

– Э-э-э… Там же никого нет?..

– Ну вы ведь сами сказали, что она самоубийца.

Они снова обернулись ко мне, смерив странными взглядами.

– Псих, – пробормотала одна из девушек и потянула вторую за рукав спортивной кофты. – Пойдем уже.

Они быстро скрылись за поворотом, а я посмотрел в угол коридора, где увидел школьницу лет шестнадцати. Она была одета в форму с вышитым на жилетке именем Чха Минджи. Ее волосы были растрепаны, а глаза – заплаканы. Но первым делом бросалось в глаза другое: половина ее лица была залита кровью, и от нее же слиплась часть длинных черных прядей. Запястье и пальцы одной из ее рук были искривлены переломами, а одна нога повернута в неправильную сторону.

Вокруг Чха Минджи расползался черный туман, ее ступни в белых носках и темных туфлях были испачканы чем-то черным и густым, похожим на смолу, которая будто прилепила подошвы духа к полу. Пустой взгляд Чха Минджи был прикован к двери в один из кабинетов, а вторая рука сжималась в крепкий кулак. Внезапно вонхон[12], а я был почти уверен, что правильно понял ее суть, повернула голову и посмотрела мне в глаза, и тогда голос в моей голове стал куда громче, словно кто-то настойчиво зашептал мне что-то прямо на ухо…

Я тут же надел наушники и поспешно включил первый попавшийся в плейлисте трек – только бы заглушить этот шепот… В ушах едва ли не на полной громкости заиграла Panic Attack[13], и, развернувшись, я широким шагом направился к выходу, спиной чувствуя тяжелый взгляд вонхон. Нужно будет рассказать о ней Намгун Бёль… Я ощутил ноющую боль в груди, к глазам подступили слезы, но я не почувствовал остроту ненависти. Эту Чха Минджи что-то крепко держит здесь, она горюет, но злым духом не стала.

Стоило мне спуститься на первый этаж, как почти все неприятные ощущения пропали, но я не стал задерживаться, рискуя нарваться на неприятности, поспешно покинул школу и только после этого снял наушники.

Хоть и совсем немного, но действительно важные сведения я раздобыл. Значит, так… Из новостей я уже знал, к тому же уточнил у школьников, что сначала в школе погибли четверо хулиганов, а уже затем, в доме неподалеку, – две жертвы их издевательств. Странно. И не похоже на совпадение. Вот только обычно первыми умирают жертвы и лишь потом, уже после смерти, мстят обидчикам, утаскивая тех за собой.

Что же случилось здесь? Я почти не сомневался, что в деле замешан злой дух… Или злые духи. Но не понимал как. Кто виновен?

Более того, я узнал, что у двоих убитых – или же самоубийц – есть третий друг, все еще живой. Это походило на везение, ведь теперь я могу попытаться узнать что-то новое уже у него – потому что выяснил название улицы, на которой живет выживший школьник. Именно выживший. По крайней мере, жив он на данный момент. Почему-то я не сомневался, что этому Ким Дохёну может грозить опасность.

К счастью, нужная улица оказалась вполне поблизости, и я добрался до нее за двадцать минут ходьбы. Зайдя в небольшую забегаловку, я спросил у хозяйки, не знает ли она Ким Дохёна, но та не припомнила, чтобы слышала об этом парне. Тогда я пошел дальше и заглянул в небольшой круглосуточный магазинчик, но и там не сумел ничего выяснить. Зато в рыбной лавке на рынке чуть дальше по улице продавщица оказалась знакомой матери лучшего друга Ким Дохёна, Пён Ёнсика, тоже жившего на этой улице.

– Бедный Ёнсик ушел так рано! – сетовала продавщица. – Он же еще даже старшую школу не окончил! Не сдал выпускные экзамены! А ведь такой умный парень был… Такой способный и вежливый…

Продавщица отругала его «безответственную мать», которая не следила за сыном, и тогда к разговору подключилась еще одна аджумма[14] – покупательница, только подошедшая к лавке. Она согласилась с тем, что за детьми, особенно подростками, нужно лучше следить, а не пропадать целыми днями на работе.

– Вот если бы она не ушла от мужа, смогла бы нормально воспитывать сына! – заявила она, и продавщица согласно закивала.

С трудом выслушав их сплетни и даже не скривившись от отвращения, за что мысленно похвалил себя, я сумел выяснить, где живет Ким Дохён, после чего быстро ушел. Еще около десяти минут ходьбы, и я добрался до небольшого одноэтажного дома, скрытого за выкрашенной в зеленый цвет деревянной калиткой.

Та оказалась не заперта, и я без проблем прошел дальше, пересек маленький двор и постучал в дверь. Какое-то время никто не отзывался, и тогда я, мысленно молясь, чтобы Ким Дохён действительно оказался дома и один, постучал вновь, уже громче.

Лишь спустя полминуты дверь все же приоткрылась, и на пороге показался бледный парень лет семнадцати-восемнадцати, лохматый и с темными кругами под глазами.

– Здравствуйте… – напряженно поздоровался, как я понял, Ким Дохён. – Кто вы?

– Меня зовут Чон Донсу. – Я постарался улыбнуться с дружелюбной уверенностью. – Я из полиции, мне нужно задать тебе пару вопросов… Не волнуйся, это формальность, я и сам не особо хочу, но уж такая у меня работа. – Я утомленно вздохнул.

Дохён нахмурился и окинул меня мрачным взглядом, все так же не пропуская в дом.

– Из полиции?.. Тогда покажите удостоверение.

Проклятье, сложно было просто поверить? Да я и сам молодец, не выбрал вариант получше… Намгун Бёль наверняка придумала бы что-нибудь более убедительное.

– Ну хорошо, я не из полиции.

Врать дальше не было смысла, но зато я понял, что Дохён… слишком уж встревожен. Ясное дело, он мог быть опустошенным, горюющим, скорбящим… Но не таким испуганным.

Дохён презрительно фыркнул и хотел было закрыть дверь, но я удержал ее. Сил у меня было куда больше, чем у этого тощего парня, который оказался ниже меня на полголовы.

– Что ты делаешь? – разозлился Дохён, отбросив вежливость.

– Нужно поговорить.

– Не хочу я с тобой разговаривать! Отпусти дверь! Или я вызову полицию!

– Ладно. Можешь вызвать полицию. – Я невозмутимо пожал плечами. – Но хуже от этого будет только тебе.

Я пристально посмотрел в глаза Дохёну, пытаясь напугать его своим тяжелым, уверенным взглядом. Но на самом деле блефовал… Я предполагал, что этот парень чего-то боится, но не знал, испугается ли он полиции.

А в чем я был уверен наверняка, так это в том, что вокруг Дохёна вилась аура смерти. Едва заметная, слабая… Но я уловил ее. Она горечью осела на моем языке и легкой дрожью пробежала по спине.

Странно. И подозрительно.

Дохён напрягся еще сильнее и вжал голову в плечи. Сцепив зубы, несколько секунд он еще выдерживал мой взгляд, но затем отвернулся, зло выдохнул и вновь посмотрел на меня:

– Кто ты?

– Я медиум. И сюда меня привел дух одного из твоих друзей.

Вроде бы ложь, а вроде бы правда. Но раскрывать карты, говоря, что ищу злого духа, я не хотел. Слишком рискованно. А в таких делах риск не всегда оправдан… Хотя порой обойтись без него невозможно.

Дохён округлил глаза, отшатнувшись, и тогда я сумел полностью открыть дверь, но пока не заходил, чтобы не напугать парня еще сильнее.

– Я… – Дохён растерялся. – Я… – Он часто задышал и закашлялся, но быстро взял себя в руки и кивнул: – Про… проходи.

Выдохнув, я вошел и, оказавшись в гостиной, тут же огляделся. На первый взгляд ничего особенного, обычный небольшой дом со светлыми стенами и старой мебелью. Я не заметил ни талисманов, ни сутр, ни статуэток. Даже католических атрибутов защиты вроде крестов не было.

Вот именно: ничего подобного. Я сразу отметил отсутствие какой-либо защиты. Это вроде бы не было чем-то удивительным… И все же, если этот парень знает о злых духах, если знает, в чем причина гибели его друзей, почему даже не попытался оградить свой дом?..

Но в первую очередь меня интересовал не интерьер, а атмосфера… И ей я остался разочарован, ведь не ощутил присутствия чего-то темного. Никаких духов. Даже их следов.

Ничего.

Тем временем Дохён притащил с кухни, скребя деревянными ножками по полу, стул, поставил тот между старым телевизором и небольшим диваном и сел.

– Присаживайся. – Дохён кивнул на диван. – Не хочу, чтобы ты тут задерживался, поэтому не стану предлагать воду или что-то еще. Говори быстрее, что нужно… Родители могут скоро вернуться.

Он был на взводе, но я не стал реагировать на грубость и фамильярность, лишь медленно прошел к дивану, продолжая внимательно оглядываться. Вдруг я что-то упустил?.. Но нет, никакого присутствия злого духа я так и не ощутил.

Зато увидел на стене фото Дохёна с улыбающимися мужчиной и женщиной, наверняка с его родителями, а также еще одно – с двумя другими парнями. Вероятно, с теми самыми якобы покончившими с собой старшеклассниками.

Под сердитым взглядом Дохёна я наконец сел на диван:

– Твои друзья ведь покончили с собой?

– Д-да. – Он зажмурился и опустил голову.

– Хм… Как и хулиганы, которые вас задирали, да?

– Откуда ты это знаешь? – Дохён вскинул на меня взгляд, и в его покрасневших глазах я прочел злость и страх.

– Я же сказал, что медиум, – ответил я так, словно это все объясняло.

– Я не верю в медиумов.

– Но впустил меня. – Я старался говорить спокойно и твердо, не переходя ни на раздраженный, ни на нетерпеливый тон. – Не веришь, значит… А веришь ли в злых духов?

Дохён вздрогнул и кинул короткий взгляд влево. Посмотрев туда, я увидел только проход на кухню, зеркало на стене и тумбу с лежащим на ней школьным рюкзаком.

– Нет, – хрипло ответил Дохён.

– Неужели? – приподнял я брови. – Вообще ни в каких духов не веришь? Тогда скажи, почему впустил меня, стоило мне сказать про дух твоего друга?

Дохён несколько мгновений молчал, нервно заламывая пальцы, и судорожно вздохнул:

– Я… Они были моими лучшими друзьями. Я знал их с детства… Я хочу… Я бы хотел… Что бы они мне сказали? Я бы хотел услышать, что они мне передадут… – Его голос затих, и несвязное бормотание оборвалось.

– Ты чувствуешь, что виноват перед ними?

– С чего это ты взял?! – разозлился Дохён, едва ли не подскочив на стуле, но своей вспышкой лишь убедил меня в правоте.

– Потому что духов в мире живых обычно держат какие-то сильные чувства. Иногда светлые, связанные с желанием защитить дорогого человека… Но чаще всего якорями становятся именно темные чувства и воспоминания. Ненависть и обида, к примеру. Как думаешь, что могло бы задержать твоего друга? Желание предупредить тебя о чем-то? Или же гнев?

Дохён снова зажмурился и едва слышно ответил:

– Не знаю.

Нас обступила тяжелая тишина, поглощающая воздух, затрудняющая дыхание. На стене громко тикали часы, поднимая во мне градус закипающего раздражения, но я постарался держать чувства под контролем. Немного подождав, я хотел было продолжить расспросы, но внезапно лампа над нашими головами погасла.

Дохён вскрикнул и, дернувшись, едва не упал с пошатнувшегося стула. Он затрясся от ужаса. Его полный тревоги взгляд был направлен на лампу, висящую под потолком, лицо искривилось, а дыхание потяжелело, срываясь на хриплые выдохи. Я с удивлением уставился на него, но Дохён вдруг взял себя в руки и закашлялся, прочищая горло.

– Лампочка… перегорела. Бывает.

– Да, бывает, – медленно отозвался я, внимательно вглядываясь в его лицо.

Что же его так напугало?

Он что-то скрывал. Но у меня не было времени и возможности вытягивать из него нужные мне сведения. А потому стоило рискнуть.

– Твоих друзей и тех хулиганов убил злой дух.

Дохён вновь пошатнулся, округлив глаза и вцепившись пальцами в стул:

– Откуда вы знаете?

Риск себя почти оправдал. Осталось еще немного.

– Откуда взялся этот злой дух? – спросил я. – Он ведь может убить еще кого-то. Он может убить тебя.

– Нет, нет, – закачал головой Дохён. – Нет…

– Злой дух неспроста выбрал этих шестерых. Ты должен знать, откуда он появился и почему напал именно на них. И на обидчиков, и на обиженных, – продолжил я.

– Нет! – закричал Дохён. Он вскочил со стула, и тот с шумом повалился на пол. Мне показалось, Дохён вот-вот кинется на меня с кулаками: такой яростью искрился его взгляд. И все-таки страха в чертах его посеревшего лица было куда больше. – Нет! Все не так! Ты ничего не знаешь! Убирайся из моего дома!

– Ким Дохён…

– Убирайся! – закричал тот, тяжело дыша. – Я сказал, проваливай!

Мгновение я не двигался, отвечая на гневный взгляд, но потом кивнул и направился к выходу. Я понял, что больше ничего не добьюсь… По крайней мере, пока. Стоило покопать в другом месте, обдумать то, что мне все же удалось узнать. И быть может, я вернусь сюда уже с Намгун Бёль.

Главное, чтобы к этому моменту этот идиот еще был жив.

Провожаемый взглядом напуганного до смерти и покрасневшего от злости Дохёна, я молча вышел из его дома и отправился обратно к метро.

День не прошел впустую, но могло быть и лучше.

Не успел я дойти до станции, как мне позвонила Намгун Бёль.

– Донсу-я, – взволнованно заговорила она. – Помнишь то странное дело, которое мы обсуждали вчера? Появилась еще одна жертва! Почерк тот же самый.

– Понял, – вздохнул я.

– Где ты? Скинь адрес. Я как раз закончила ритуал и заеду за тобой!

– Сейчас, нуна[15].

Положив трубку и набрав сообщение, я вновь тяжело вздохнул.

И снова кто-то умер.

В голове раздались звуки ударов в гонг, звон колокольчиков и гром барабанов, сливаясь в единую музыку – тревожную, волнующую, будоражащую… А затем к этой музыке добавились человеческие крики и нездоровый визгливый смех…

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания, многие воспоминания, смешанные друг с другом. Ритуалы, обряды, случайные встречи.

Я ведь медиум. Смерть всегда шепчет мне на ухо и обнимает холодными руками. Безумие всегда рядом и только и ждет, чтобы я сдался.