Читать книгу Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти - Группа авторов - Страница 6

В темноте я услышала удар в гонг, и его тягучий звук разнесся, разрывая тишину, а после в ней же и потонул. Следом раздались ритмичный бой барабана и болезненно тонкий звон колокольчиков.

Наконец тьма рассеялась, но зрение оставалось нечетким, расплывчатым, словно я смотрела на мир через грязное мутное стекло. И все же мне удалось разглядеть фигуру женщины, одетой в пестрый мубок. Мысли путались, на образ перед глазами то и дело падала тень, а потому я не могла понять, что эта женщина делает. До ушей донесся ее далекий голос, но я не смогла разобрать ни слова.

И вдруг в руке женщины сверкнул ритуальный нож. Я не сомневалась, что это он…

Слух порезал громкий злой крик, в который вплелся еще один, полный страха, а затем я увидела кровь. Она залила все вокруг, затекла в глаза, испачкала руки, привкусом железа осела на языке… Зрение слегка прояснилось, и сквозь алую пелену я увидела еще один силуэт. Человек лежал на полу, и я не могла различить ни его лицо, ни возраст, ни даже пол. Но почему-то я отчетливо понимала, что он мертв. Рядом с его телом копошились пауки. Они заползли на него, погребая под собой…

А после все вновь заволокла темнота.

* * *

Я открыла глаза и тут же села, чувствуя, как быстро колотится сердце и стучит кровь в ушах. Пару раз моргнув, я осмотрелась, но ничего не разглядела из-за плотной вуали теней, оставляющей лишь размытые очертания предметов. Я поняла только, что нахожусь в какой-то комнате, и выдохнула, решив, что увидела реалистичный кошмар, уснув после длинного рабочего дня…

Но уже через секунду я осознала, что не помню, как вернулась домой. Не помню, чтобы здоровалась с мамой. Не помню, как разделась и легла в кровать. Помню лишь, что в который раз увидела странный сон про шаманку, мертвых людей и кровь… И тогда вдруг осознала, что не узнаю́ свою комнату. И сидела я вовсе не на своей постели, а на ледяном линолеуме.

Холод пола проник мне под кожу, пробежался по венам и нервам, уколол сердце, растекаясь в груди, а после сжал голову. Я подскочила на ноги и задрожала, обхватив себя руками. Меня затрясло от холода и внезапно нахлынувшего страха, и ветровка с джинсами не могли удержать исчезающее тепло.

Несколько мгновений я простояла на месте, вслушиваясь в тишину, прерываемую лишь тихим скрипом где-то за тонкой стеной. Глаза наконец привыкли к темноте, и в проникающем через пустой дверной проем тусклом свете лампы я сумела рассмотреть крошечную комнату: кровать с потертым покрывалом на треть уходила под небольшой рабочий стол, на котором стоял узкий шкаф. Обои слезали со стен, открывая пятна плесени. Места почти не было, два шага – и выйдешь за порог. Окон не оказалось вовсе, а потому я даже не могла угадать, какое сейчас время суток. Судя по всему, я очнулась в косивоне…[16]

Тихо выйдя из комнаты – двери в проеме почему-то не оказалось, – я очутилась в узком темном коридоре и, нервно поглядывая по сторонам, поспешила к выходу на лестничную площадку. Через перила выглянула на этаж ниже, прислушалась, но вновь никого и ничего не услышала. И тогда, стараясь не издавать ни звука, поспешила вниз, на выход из косивона. Я очнулась на четвертом этаже и почти сбежала с последних ступеней к выходу, обратив внимание, что и здесь двери… нет. Остался лишь пустой проход. По спине пробежала новая волна дрожи, но, медленно выдохнув, чтобы избавиться от разрывающего изнутри напряжения, я вышла в тесный переулок.

Напротив стоял старый кирпичный дом с припаркованным рядом скутером, тянулись к темному небу уличные столбы со спутанными проводами, идущая волнами узкая дорога без какой-либо разметки круто уходила вверх, а обрамляли ее смятые упаковки, бутылки и связки картона.

Явно не самый лучший квартал, к тому же… в доме напротив я вновь не увидела двери, а в окнах не оказалось ни стекол, ни рам. Может, я в районе реконструкции?..

Помедлив, я сделала несколько шагов вверх по улице. Беспрерывно оглядываясь, я запуталась в собственных дрожащих ногах и чуть не упала, едва не вскрикнула, но, устояв, зажала рот рукой и поморщилась, мысленно ругаясь на себя за глупость. И все же я решила быть к себе помягче: вокруг так холодно, я на незнакомой улице ночью, а последнее мое воспоминание о том, что, как я надеялась, окажется лишь дурным сном.

Город был погружен в ночные тени, но, хоть фонари и не работали, лунный свет оказался достаточно ярким, чтобы позволить рассмотреть посеребренную им улицу.

Подумав, что лунный свет действительно слишком яркий, я подняла глаза к небу… И замерла.

Небо казалось высоким, густо-черным, словно нарисованным масляной краской, без единой звезды… И на этом мрачном полотне висели две полные луны. Крупные, окруженные холодным серебряным ореолом… Две.

Я зажмурилась, потерла глаза, покачала головой и только тогда вновь посмотрела наверх… И увидела две луны.

– Кажется, то, что меня ударили по голове, мне не приснилось… – пробормотала я.

Изо рта вырвалось облачко пара. Я запахнулась в ветровку, вновь обняла себя за плечи и растерянно огляделась, подпрыгивая на месте, чтобы согреться. Куда идти? Постучаться к кому-то и попросить позвонить? Поискать позднего прохожего? Лучше так, а по пути я могу набрести на круглосуточный магазин. Денег у меня с собой нет, но связаться с мамой я смогу. Или звонить сразу в полицию?

Я покосилась на две луны и подумала, что в первую очередь нужно позвонить врачу.

Напевая себе под нос веселую песню, чтобы отогнать угрюмые мысли и приободриться, я наугад выбрала направление – вправо – и уже через два шага увидела, как по круто уходящей вверх улице медленно спускается девушка. Она выглядела необычно, я бы даже сказала, несколько старомодно: с накрученными волосами, заплетенными в два хвоста, в красной кофте, расклешенных джинсах и с завязанным на шее пестрым зелено-желтым платком. Но главное, она не выглядела опасной и угрожающей, а потому я с облегчением поспешила к ней.

– Извините! – воскликнула я, остановившись перед незнакомкой. – Добрый вечер! Можете, пожалуйста, помочь мне…

Я начала говорить вежливо, пусть и эмоционально, радуясь, что не придется долго бродить по холодной ночной улице, но затем мой голос затих, и я недоуменно уставилась на живот девушки. Издалека я этого не разглядела, но теперь увидела, что порванная кофта незнакомки насквозь пропитана чем-то, сильно напоминающим кровь.

Девушка окинула меня поверхностным взглядом, и я заметила, что ее глаза покраснели и опухли от слез. Но с лица был стерт даже намек на чувства, оно казалось совершенно безразличным, даже пустым.

– С вами все в порядке? – осторожно спросила я.

Не ответив, девушка прошла мимо, и пару мгновений я удивленно смотрела ей вслед, но опомнилась, догнала ее и перегородила дорогу.

– Вы ранены! – воскликнула я так, словно девушка могла этого не заметить. – Вам нужно в больницу!

Незнакомка несколько раз медленно моргнула, посмотрела вниз, на свой живот, кивнула и пробормотала:

– Ранена… Да, ранена.

Внезапно ее лицо искривилось от рыданий, глаза почернели, и из них по бледным щекам полились алые слезы. Незнакомка закричала, и я, отшатнувшись от неожиданности и страха, запнулась о собственные ноги и упала.

Наваждение исчезло так же резко, как и появилось, и я вновь увидела лишенное чувств лицо незнакомки с самыми обычными глазами, без каких-либо следов кровавых слез. Не обращая на меня никакого внимания, она как ни в чем не бывало продолжила свой путь.

Я, медленно поднявшись на дрожащие ноги, испуганно уставилась вслед девушке и хотела было догнать ее, но что-то меня остановило. Я будто приросла к ступеням и не могла, точнее, не хотела делать ни шагу.

Мне просто показалось. Я просто перенервничала. Наверное, и крови на кофте не было, мало ли в чем могла испачкаться эта девушка, а я напридумывала себе непонятно что.

Я успокоилась, насколько это было возможно, и все же от страха у меня едва не стучали зубы, а на глаза грозили выступить слезы. Упрямо фыркнув, я медленно вдохнула и выдохнула, а затем побежала вверх по улице. И чтобы согреться, и чтобы поскорее найти хоть кого-то… Хоть кого-то, кто мне поможет и кому не нужна будет моя помощь. Хотя выглядело все так, словно и той девушке мое участие совершенно не требовалось.

В конце переулка я увидела широкую дорогу, по которой проезжали автомобили. Передо мной развернулась улица, будто бы сшитая из неоновых лоскутов разных форм и размеров. Вывески кафе, баров, ночных клубов и хостелов горели желтым и красным, синим и фиолетовым. Людей, одетых, как я невольно отметила, весьма обычно, несмотря на поздний час, было много, и они явно не торопились по домам. Благодаря светящимся вывескам и луне… двум лунам я снова заметила, что во всех домах и строениях отсутствуют двери и окна. Решив пока не думать, что это значит и в каком районе Сеула очутилась, я наугад поспешила дальше…

– Айщ!

Вскрикнув, я отпрыгнула назад, из-за чего едва не налетела спиной на столб. Я во все глаза смотрела на проходящих мимо людей и уже даже не пыталась сдержать очередной крик.

Ведь онемела от шока.

У заполнивших улицу прохожих не было лиц. Лишь бледная кожа, лишенная глаз, носа, рта – даже их очертаний.

Мое сердце забилось вдвое быстрее, разгоняя кровь, к щекам прилил жар, но изнутри жалил холод, сковывая легкие. Казалось, я застыла, не могла сдвинуться с места, не могла оторвать взгляд от пугающего, отталкивающего зрелища.

Я испугалась настолько, что, оглянувшись на переулок, казавшийся до того мрачным и зловещим, а теперь – заманчиво безлюдным, захотела вернуться в него… И все же не стала.

Сжав кулаки, чтобы остановить дрожь в пальцах, я зло одернула себя, пытаясь не поддаваться то ли подступающей панике, то ли накатывающей истерике. И медленно прошла чуть дальше по улице.

Никто не обратил на меня ни малейшего внимания, и, приободренная таким безразличием, я направилась дальше, лавируя между безликими существами.

Нужно понять, что происходит, где я. В лучшем случае, конечно, выбраться или хотя бы найти помощь…

Хотя, судя по всему, мне надо наконец очнуться от затянувшегося бреда.

Идти в переполненные – скорее всего, такими же… людьми – кафе или ночные клубы я не хотела и, заметив небольшой круглосуточный магазин, решилась зайти в него. Надежда, что я встречу хоть кого-то обычного, была пусть и слабее страха, но ее хватало, чтобы не останавливаться.

Приподняв бровь, я окинула взглядом лишенный двери проход, но отмахнулась от назойливых вопросов. Под яркими лампами стояли ровные ряды полок и холодильников, заполненных разнообразными продуктами. Покупателей не было, а касса оказалась пуста, но я почти сразу же разглядела женщину, расставляющую в холодильнике бутылки со сладкими напитками.

Подойдя к ней, я легонько постучала ее по плечу:

– Добрый вечер…

Женщина, выронив бутылку, мгновенно обернулась.

И выбила из-под моей решимости еще пару опор.

Я с придушенным вскриком отшатнулась, едва не смахнув локтем пачки рамёна с ближайшей полки.

У женщины тоже не было лица – лишь бледная ровная кожа…

Она повела головой, будто оглядываясь, помедлила, а затем подняла с пола бутылку с персиковым чаем и, отвернувшись к холодильнику, продолжила работать.

Так и не отведя глаз от странного существа, я попятилась, чуть не ударившись об очередную полку, выскочила из магазина и пробежала пару десятков метров вниз по улице. Остановившись, я заозиралась…

И к своему ужасу, увидела еще нескольких людей… Людей без лиц! С гладкой кожей, словно натянутой на шар, а не на череп. Они шли прямо на меня, и я ощутила, что сердце, несмотря на то, как быстро стучит, готово в любой момент остановиться.

Не отдавая себе отчета, я вскрикнула, бросилась в сторону, пока эти существа не подобрались ко мне, и выскочила на дорогу. Я пробежала дальше, едва не попав под колеса такси, и ожидала услышать испуганные сигнальные гудки или сердитые ругательства водителя, но меня провожала тишина.

Оказавшись на противоположной стороне улицы, такой же затопленной поздними прохожими, я забежала в спасительный пустой переулок и, пытаясь восстановить сбитое от испуга дыхание, замерла у стены.

Что это было? Где я?

Я ничего не понимала, насквозь промерзла, перед глазами до сих пор стояло лицо Ку Ары, которую уволокли из подвала, и смутное воспоминание о том, как меня саму куда-то потащили. Все это вместе уводило землю из-под ног и заставляло кровь то кипеть от злости, то леденеть от ужаса.

– Хо-оль![17] Да что происходит?! – воскликнула я.

– Только очутилась здесь? – раздался мягкий, слегка отдающий насмешкой голос.

Я вскинула голову, всматриваясь в того, кто появился из-за угла. Я напряглась и приготовилась сама не знаю к чему, но с облегчением отметила, что стоящий метрах в трех от меня незнакомец выглядел абсолютно нормально.

У него было лицо – даже не думала, что когда-то обращу на это особое внимание! – причем весьма привлекательное, с точеными чертами и идеальной кожей. На тонком носу сидели очки в золотистой оправе, губы были растянуты в легкой веселой улыбке, а средней длины волосы лежали в аккуратной небрежности. Незнакомец выглядел старше меня, но моложе тридцати, навскидку лет на двадцать шесть – двадцать семь. Я невольно отметила, какой он ухоженный, как почти элегантно одет: в бежевую рубашку поверх белой водолазки, брюки в цвет и лоферы из рыжей замши, а через плечо у него была перекинута кожаная сумка.

Незнакомец без стеснения меня разглядывал, и на его лице читался интерес, вот только в чертах и взгляде я уловила какое-то напряжение или же подозрение… Я не смогла понять точно, что именно.

– Где «здесь»?

– В мире духов, – ответил незнакомец и, помедлив, спросил: – Кто ты?

Пару мгновений я молча смотрела на этого парня, не понимая, ослышалась или нет. Он сказал «мир духов»?..

Он решил пошутить? Или сумасшедший? Или же… он сказал правду?

Невольно я подумала об обереге, который подарила мне Дживон, моя знакомая и ученица шаманки, вспомнила свои странные сны, людей без лиц и две луны.

Я вроде как верила в жизнь после смерти. Верила в шаманов и духов. Ну, почти что. Думала, что верю. Но сейчас поняла, что, видимо, на самом деле не верила.

– Где? – переспросила я.

– Я ответил на твой вопрос, теперь твоя очередь.

Незнакомец сделал полшага вперед и приподнял руку, будто хотел ко мне прикоснуться, но резко опустил ее.

– Меня зовут Хван Йерим. Так что…

– Хан Ханыль, – кивнул незнакомец в ответ. – Я же сказал, мы в мире духов. Ты, я, другие «жители», – он неопределенно махнул рукой, – все мы те или иные духи, но одинаковы в том, что не нашли покой после смерти. А вот люди без лиц пока еще счастливчики… Или же нет? Это как посмотреть… Но я имею в виду, что они живы и все еще в мире людей.

Я шагнула назад, моя рука, до того упиравшаяся в стену, обессиленно упала и повисла вдоль тела.

«Мы те или иные духи, но одинаковы в том, что не нашли покой после смерти», – раздался в моей голове голос Хан Ханыля.

– Я не умерла, – возразила я раньше, чем успела осмыслить то, что решила сказать.

– Жаль тебя расстраивать. – Ханыль развел руками и сделал два медленных шага, приближаясь ко мне.

Теперь веселья в его улыбке поубавилось, и она стала казаться натянутой.

Нахмурившись, я опустила взгляд. Я не верила словам этого Хан Ханыля, но не могла выкинуть из головы странность всего вокруг. Две луны, кровавые слезы незнакомки, отсутствие окон и дверей, люди без лиц… Не могла не подумать о том, что меня похитили и держали в каком-то подвале, как и о том, чем такие похищения заканчиваются…

Я ведь не могла сойти с ума? Я ведь не могла видеть настолько правдоподобный кошмар? Я ведь не могла… умереть?

Нет!

На все вопросы: нет.

Ханыль остановился в метре от меня и изучающе оглядел с головы до ног. Я прищурилась, отвечая на его взгляд:

– Ты чего так смотришь?

Ханыль отвел глаза и качнул головой:

– Ничего…

– Ты знаешь, как отсюда выбраться?

Я уже почти признала, что очутилась в непонятном месте, которое вряд ли было тем, к чему я, скажем так, привыкла, но признавать свою смерть не собиралась. Не имела ни малейшего понятия, как здесь оказалась, но понимала, что должна вернуться.

Ханыль удивленно вскинул брови, и у него вырвался короткий смешок, как мне показалось, нервный. Помахав рукой, он прикрыл рот ладонью.

– Прости, я смеялся не над тобой… Просто твой вопрос… Знаешь, я ведь сам хочу отсюда выбраться.

Я тут же сделала шаг ближе к Ханылю, с надеждой смотря на него:

– Ты знаешь, как это сделать?

– Мм… Скажем так: лишь в общих чертах. Но мне очень нужно покинуть мир духов, поэтому я решил попробовать, – вновь отведя взгляд, ответил он.

– И как? – нетерпеливо уточнила я.

Ханыль вздохнул, а после посмотрел мне за спину и напряженно прищурился. Я невольно оглянулась, а когда вновь глянула на Ханыля, то, вскрикнув, резко отскочила от него.

В его руке оказался складной нож, который он, видимо, вытащил из сумки или кармана, когда я отвернулась. Ханыль замахнулся, целясь прямо в меня, но я вовремя уклонилась.

– Эй! С ума сошел?! – воскликнула я больше в возмущении, чем от страха.

– Ничего личного.

Его голос был все таким же невозмутимым, но натянутая улыбка исчезла – ее сменила холодная решимость.

Ханыль вновь взмахнул ножом, но я, ударив его по запястью, выбила нож, а затем, воспользовавшись растерянностью неудавшегося – по крайней мере, пока – убийцы, отточенным движением ударила его кулаком в челюсть. Ханыль отшатнулся и налетел на стену дома, а я побежала к концу переулка, на бегу подхватив упавший нож. Я подозревала, что этот псих может попробовать догнать меня, а потому было бы опрометчиво оставлять ему оружие.

Я действовала на адреналине и из-за этого на какое-то время позабыла обо всех чувствах, лишних здесь и сейчас, более того, мне помогла выработанная долгими тренировками уверенность в движениях… Но теперь, убегая, я ощутила, как клубящееся внутри меня напряжение взорвалось, вновь превращаясь в страх. Но уже в иной.

Меня только что пытались убить.

Незнакомец, показавшийся не опасным, вполне приятным и даже привлекательным, почему-то попытался меня зарезать. Не замедляясь, я покосилась на раскладной нож, который держала в руке, и его рукоять обожгла мне пальцы, но я лишь сжала ее еще крепче.

Оглянувшись, я увидела, что Ханыль побежал следом, и тогда завернула в первый попавшийся переулок. Смысла убегать по прямой не было: на ней не скрыться, ведь Ханыль сразу увидит, куда я забежала.

Я не знала, могу ли попросить у кого-то помощи, мне необходимо было оторваться и где-то спрятаться. Если же этот псих догонит меня и снова попытается убить… я вырублю его и сбегу. Но это рискованно, очень рискованно, а потому сейчас, когда еще оставался шанс обойтись без драки, я хотела им воспользоваться. Занятия боксом могли оказаться преимуществом, но я не знала, на что способен Ханыль. Помимо того, чтобы пырнуть кого-то ножом… Возможно, мне лишь повезло, и я просто застала этого психа врасплох, но раз теперь он знает, что я могу дать сдачи, не будет так легкомыслен.

Я не успела в полной мере оценить Ханыля, заметила лишь, что он высокий и стройный, при этом спортивный, так что вполне может стать серьезным соперником. И бежал этот псих быстро, что доказывало: он в хорошей физической форме.

Оглянувшись, я вновь увидела преследующего меня Ханыля, причем дистанция между нами сокращалась. Вновь посмотрев вперед, я едва успела отскочить в сторону, потому что прямо на меня несся на скутере доставщик. Решив больше не отвлекаться, я рванула по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

– Эй, Хван Йерим! Да стой же ты!

Он правда думает, что я послушаюсь и дождусь его на месте?

Я не стала ничего отвечать, хотя хотелось либо съязвить, либо послать этого психа куда подальше. Но глупо было тратить дыхание, а потому я, попытавшись ускориться, вновь завернула за угол и пнула гору картонных коробок у стены, чтобы хоть как-то загородить проход.

Изгибающиеся узкие улицы со стоящими вплотную друг к другу домами, крутыми лестницами и редкими прохожими могли стать для меня как спасительным лабиринтом, так и ловушкой. Я искренне надеялась, что не забегу в тупик.

Пока Ханыль не повернул в тот же переулок, я со всех ног бросилась к следующей развилке – та была достаточно близко – и резко завернула налево. У этого психа явно были проблемы с логикой, раз он попытался меня убить, хотя до этого заявил, что мы все здесь мертвы, и я надеялась, что не меньшие проблемы у него с интуицией, и он повернет направо.

Не сбавляя шага, я лихорадочно размышляла, где спрятаться, но каждый дом с темными дырами вместо дверей и окон казался мне мышеловкой, только и ждущей, чтобы я попалась. А в тех домах, где свет все же горел, я замечала безликих людей, к которым не рисковала приближаться. Это было еще страшнее, чем подождать, пока меня догонит Ханыль.

Может, в какой-то степени я даже хотела, чтобы он меня догнал. Чтобы еще раз хорошенько ему врезать.

Внезапно из-за ограды перед одним из домов кто-то вышел, и я налетела на него, едва не сбив с ног.

– Простите! – бросила я и хотела побежать дальше, но человек схватил меня за руку.

Это оказалась девушка лет восемнадцати, среднего роста и хрупкого телосложения, с небольшим аккуратным лицом с легкой россыпью веснушек на носу и волнистыми каштановыми волосами, украшенными широким голубым ободком. Я отметила, что одета она старомодно: в белую блузку, перетянутую на талии широким поясом, в цветочную бледно-голубую юбку чуть ниже колена и в туфли на невысоком каблуке.

– Постой, – попросила она. – Куда ты так бежишь?

Ее голос был мелодичным и размеренным, без окраски чувствами, словно незнакомка и не удивилась, и не испугалась, и не заинтересовалась.

Но вот я очень даже удивилась, когда она вдруг со мной заговорила. Я сразу вспомнила ту, которая смотрела в пустоту, а затем вдруг заплакала кровавыми слезами. Но ведь со мной говорил и Ханыль… Правда, потом он попытался меня убить, так что диалог с ним тоже не задался.

Я невольно напряглась, пристально смотря на незнакомку, но не торопилась вырывать руку из ее и так слабой хватки, чтобы не провоцировать. Хотя в данном случае слово «провоцировать» не подходило. Я была на полголовы выше этой худенькой девушки, и та смотрела на меня снизу вверх затуманенным взглядом, который в сочетании с изящными чертами делал ее похожей на олененка.

– За мной гонятся, – прошептала я.

Девушка в удивлении приподняла тонкие брови, нахмурилась, поджав губы, а после махнула рукой в сторону дома, из которого вышла:

– Иди туда.

Я не стала спорить, потому что была уверена: Ханыль вот-вот появится из-за угла. Нырнув за ограду, я тут же бросилась к одноэтажному дому с черепичной крышей и, забежав внутрь, присела под окном. Ни двери, ни штор не было, так что спрятать меня могла только стена.

– Ты не видела здесь девушку? – буквально через пару ударов моего сердца раздался с улицы знакомый голос.

Я зло поморщилась. Чокнутый придурок. На вид такой красивый и стильный, а оказался психом-преследователем. Прямо маньяк из дорамы, но нравятся мне такие только на экране. Не знаю, где я очутилась, ведь в россказни Ханыля не поверила, но если здесь есть полиция, я обязательно заявлю на этого сумасшедшего.

– Девушку? – отозвалась незнакомка.

– Да. Высокая, черные волосы до подбородка, у лица розовые пряди, одета в фиолетовую ветровку и джинсы, – медленно, словно объясняя что-то глупому ребенку, перечислил Ханыль.

– Никого не видела, – спустя несколько мгновений рассеянно ответила незнакомка. – Я просто иду искать. И не могу найти.

– Хорошо-хорошо, понял, – нетерпеливо отмахнулся Ханыль. – Точно не видела? Она здесь не пробегала?

– Не пробегала. Я видела живых. Мертвых не видела.

Я услышала, как Ханыль цокнул, вздохнул и что-то невнятно пробормотал себе под нос, явно раздосадованный.

– Будешь искать? – меланхолично спросила его девушка. – Я вот ищу.

– Я понял, – недовольно бросил Ханыль. – Ты не одна что-то или кого-то ищешь. Теперь и мне придется. Она ведь даже нож у меня забрала… Где я теперь найду железо, к которому смогу прикоснуться?

Вновь удрученно вздохнув, Ханыль замолчал. Я прислушалась, но не уловила звука его шагов, а потому не стала торопиться и продолжила сидеть у стены. Спустя короткое время рядом бесшумно появилась пришедшая мне на помощь девушка.

– Он ушел, – сказала она, смотря на меня сверху вниз несколько расфокусированным взглядом.

– Точно?

– Точно. – Она выглянула в окно. – Но он будет тебя искать. Зачем?

– Не знаю. – Мой голос подрагивал от холода, который вновь напал на меня, стоило посидеть без движения на промерзшем полу, и я поспешно встала. – Но этот придурок хотел меня убить.

– Он бы не смог, ты же мертвая. Значит, он хотел не убить тебя.

Я прикрыла глаза. И она туда же.

Я подавила возмущение и оставила при себе аргументы против того, что мертва, и вместо этого уточнила:

– Тогда чего он хотел?

Девушка задумалась и почти печально протянула:

– Не знаю, но ты бы, скорее всего, исчезла…

Я растерялась, не зная, как комментировать такой ответ. У меня не нашлось слов, но внезапно захотелось рассмеяться. Я прикрыла рот ладонью, скрывая нервную улыбку, и с трудом подавила смех, вызванный абсурдностью происходящего.

– Меня зовут Ён Нахи. Я старше, но можем говорить неформально. А ты?

– Хван Йерим. – Я слегка поклонилась. – Спасибо за помощь! Я правда очень благодарна. Но… Мне кажется, я все-таки старше. Какого ты года рождения?

Нахи склонила голову набок и окинула меня удивленным взглядом, а затем всмотрелась мне в лицо:

– Сколько тебе лет?

– Двадцать два.

– Я намного старше, – повторила Нахи. Она нахмурилась. – Хм… Я не помню, сколько мне лет, но я старше. Полагаю, я умерла раньше, чем ты родилась.

– Почему ты тоже это говоришь! – воскликнула я.

Отступивший на время страх вернулся, слившись с холодом, и меня затрясло еще сильнее.

– Что? – не поняла Нахи.

– Что ты мертва! И ты так говоришь, и тот псих так сказал! Он еще сказал, что я тоже умерла! – Я повысила голос, и в нем послышались слезы, которые я тщательно сдерживала.

Нахи посмотрела на меня так, будто я сказала какую-то глупость.

– Мы говорим это, потому что мы умерли. Я помню. Я еще не забыла… Но… – Она наморщила лоб, напряженно о чем-то задумавшись. – Я не помню… Не могу вспомнить…

Ее голос стал тише, невнятнее. Нахи замолчала, отстраненно уставившись в стену и даже не моргая. Из-за этого мне стало не по себе, а тихий голос в голове посоветовал поскорее убираться… Я подавила желание помахать ладонью перед лицом Нахи и вместо этого лишь осторожно ткнула ее пальцем в плечо, привлекая к себе внимание.

– Что ты забыла? О чем? – настороженно спросила я.

– Я забыла? – не поняла Нахи. – Я ищу кое-кого.

– Ты ведь сказала… – Я глубоко вздохнула. – Не важно. Без разницы. Проехали.

Я решила не уточнять, кого она ищет. Просто чувствовала, что пока мне не стоит спрашивать о чем-либо еще, если я не хочу довести себя до истерики. А Ханыль и Нахи почти что довели меня. И помогли им в этом безликие чудовища.

– Кстати, а те существа без лиц, что это? – все-таки рискнула узнать я.

– Живые, – небрежно бросила Нахи.

– Ладно, зря спросила, – расстроенно пробормотала я.

Не хотела ведь спрашивать… И кто тянул меня за язык? Теперь убеждать себя в том, что тот псих наговорил мне какой-то бред, стало сложнее. Потому что Нахи, сама того не подозревая, подтвердила его слова.

– Еще раз спасибо… онни, – искренне поблагодарила я, после чего обогнула Нахи и вышла из дома, в котором пряталась.

Я уже не волновалась, что пересекусь с Ханылем. Он наверняка отправился искать меня в ложном направлении… Пусть потеряется! Ему повезет, если мы с ним больше не встретимся и у меня не будет шанса выбить ему зубы…

Хоть я храбрилась, на самом деле покушение этого психа серьезно ударило по моему и так пошедшему трещинами самообладанию. Я держалась, но делать это становилось все сложнее, словно я висела над пропастью, цепляясь за отвесную скалу, и быстро слабела, рискуя вот-вот сорваться.

– Ты куда? – догнала меня Нахи.

– Даже не знаю.

А куда я отправилась? Куда мне идти? Что делать? Я решила во что бы то ни стало выбраться из этого странного места, но даже не знала, с чего начать.

– Пойду домой, – решила я, и эта мысль меня приободрила. – Мама наверняка волнуется, куда я пропала.

На самом деле вряд ли мама действительно переживала, что я задержалась после работы. Она вполне могла решить, что мне пришлось остаться в магазине на подольше или же что я встречаюсь с Юной. Но если не вернусь к следующему вечеру… Если не появлюсь на работе… Не напишу и не позвоню… Мама точно забеспокоится. Еще не хватало, чтобы она заявила в полицию о моей пропаже. Конечно, неплохо, если кто-то будет меня искать, вот только полиция не отправляет поисковые отряды в странные места с двумя лунами и безликими… кем бы они ни были.

– Ты знаешь, где твой дом? – удивилась Нахи.

Я шла быстро, подскакивая через шаг, чтобы согреться, и ей приходилось торопиться, чтобы поспевать за мной.

– Я не так хорошо ориентируюсь в Сеуле, чтобы точно знать, где сейчас нахожусь… – поморщилась я. – И этот квартал не узнаю́. Но делать мне все равно нечего. Не думаю, что отсюда так уж сложно дойти до какой-нибудь станции метро или автобусной остановки, а там уже разберусь.

– Нет-нет, – покачала головой Нахи. – Ты знаешь, где живешь? Я не знаю.

Я в замешательстве посмотрела на нее, а потом вздохнула. Точно. Она же немного не в себе. Но не пыталась меня убить, и на том спасибо. Хотя от того психа я, получается, уже знала, чего могу ожидать, а от Нахи – нет.

Я невольно глянула на складной нож в своей руке.

– Не знаешь? – осторожно переспросила я. – Ты имеешь в виду, что забыла?

Нахи задумалась. Тем временем мы завернули за угол и направились в сторону более широкой улицы – плутать по закоулкам смысла не было. Я старалась не рассматривать окна без стекол и проемы без дверей, не поднимать голову к красивому, но жуткому угольно-черному небу и даже не коситься в сторону изредка попадающихся безликих. От их вида меня бросало то в жар, то в холод.

– Наверное, забыла, – безразлично согласилась Нахи.

– И тебя это не волнует? – растерялась я.

– А почему должно?

Я провела ладонью по лицу. Хорошо, лучше мне не задавать ей подобные уточняющие вопросы.

– То есть ты… мертва? – все же не удержалась я, сама не веря в то, что говорю.

– Да. И ты тоже.

– Я – нет, – отрезала я. – Не обижайся, но не расскажешь, как ты умерла?

Я думала, что не стоит ее расспрашивать, но страх улегся, и истерика уже не предвиделась, а мне вдруг стало любопытно, что Нахи ответит. Я не волновалась, что задену ее чувства, потому что до этого она сама называла себя мертвой с той же естественностью, с какой я могла бы рассказать о работе в супермаркете.

Нахи и правда не обиделась, лишь склонила голову набок, вспоминая или раздумывая над ответом.

– Меня убили. Кто же это был… Я не знаю. Наверное, его посадили в тюрьму. А может, и нет. Сколько лет прошло? Надеюсь, он уже умер.

Я нахмурилась, с сожалением и печалью покосившись на невозмутимую Нахи. Ее убили… На ум почти сразу же пришел образ Ку Ары…

А затем я резко одернула себя. Неужели я действительно верю, что Нахи убили?! Неужели верю, что прямо сейчас разговариваю с духом?!

Стереть эту мысль из головы было невозможно, словно ее вывели перманентным маркером, и мне вдруг стало любопытно… А как тут очутился Ханыль? Он молод, так что его тоже могли убить. Он ведь к тому же не выглядел как человек, страдающий от проблем со здоровьем. Разве что с ментальным. Хотя существовала вероятность, и, пожалуй, куда более высокая, что этот придурок погиб в результате несчастного случая.

Пока я размышляла, мы вышли на новую широкую улицу и побрели вдоль дороги. Мимо проезжали автомобили и автобусы с безликими водителями, такие же безликие пешеходы проходили совсем рядом, так что приходилось огибать их по широкой дуге, и в один момент мне показалось, что я все же чуть-чуть привыкла к их виду. Но лишь капельку… Поэтому обморок мне не грозил, но все тело пробирал озноб.

Я также увидела вполне обычного человека: мужчину лет шестидесяти, который, сильно сутулясь, брел, что-то бормоча себе под нос. Ведь нос у него был. И даже глаза и рот. Какое, оказывается, приятное зрелище!

И наконец я заметила вход на станцию метро! «Силлим»…[18] Я мысленно представила карту и, пусть в памяти она нарисовалась покрытая белыми пятнами, поняла, что оказалась в одном из кварталов Кванак-ку[19]. И как меня сюда занесло из Погвандона?[20] На другой берег реки Хан, из центрального района на юг?..

Хотя я помнила как. Вот только не понимала зачем.

Слишком много вопросов, слишком много…

Еще я заметила, хоть и не сразу, одну странность. Не более странную, чем остальное, но весьма необычную: звуки. Они были каким-то… слишком тихими. Звук проезжающих мимо машин, звук голосов прохожих… Они походили на запись, громкость которой убавили. Словно я смотрела дораму и поставила звук на минимум.

– Ты будешь идти за мной? – спросила я, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Ты против? – отозвалась Нахи.

– Нет. Вместе не так… страшно. Просто мне интересно, почему ты меня провожаешь.

– Я кое-кого ищу, – пожала плечами Нахи. – Но не знаю, куда идти. Почему бы не идти вместе с тобой?

– И правда, – согласилась я и снова решилась на риск в виде уточняющего вопроса: – А кого ты ищешь? Своего… убийцу?

– Нет. – Нахи вдруг слабо улыбнулась, но больше ничего не сказала, а я решила не допытываться. Мало ли в какие дебри меня заведут ее ответы.

Мы почти дошли до спуска в метро, и внезапно из-за угла вышел очередной не обделенный лицом человек – вот только от его вида я не сдержала крик и отпрыгнула назад.

Это был мужчина лет тридцати. Его шея была неестественно, слишком сильно вывернута вбок, правая рука – согнута в двух местах, а нога волочилась по асфальту и то и дело изгибалась так, словно вместо коленной чашечки у мужчины был шарнир.

– Что такое? – испугалась Нахи.

– Он… Он… – Я указала пальцем на переломанного мужчину и сделала два шага назад, выскочив на дорогу.

Мимо проехало такси, едва не задев меня, от чего меня бросило в холодный пот, и я, вновь вскрикнув, прыгнула обратно на тротуар, хватаясь за ткань ветровки на груди. Мне казалось, сердце скоро не выдержит.

– А что с ним? – не поняла Нахи.

Она совершенно спокойно проводила взглядом искалеченного мужчину, который медленно прошел мимо, не обращая на нас никакого внимания.

Нахи, будто только сейчас осознав, приподняла брови:

– Ты испугалась его? Но почему?

Я округлила глаза, отвечая на ее вопрос ошеломленным взглядом. Она действительно не понимала, почему я его испугалась?

Голова, казалось, вот-вот расколется на несколько частей, и я, прижав пальцы к вискам, зажмурилась. Вот – еще одно доказательство, что я жива. Сомневаюсь, что мертвые чувствуют головную боль. Я едва не спросила об этом у Нахи, но передумала. Не хочу знать, что она мне ответит. Только не сейчас.

Мелко дрожа, я проводила мужчину… получается, духа, взглядом, но резко отвернулась и глубоко задышала, пытаясь избавиться от тошноты.

– Знаешь… Мы здесь бродим… Но тут может быть очень опасно, – осторожно заметила Нахи. – Тебе не стоит вот так подолгу гулять.

– А у меня есть выбор? – усмехнулась я.

Но усмешка мгновенно стерлась с моего лица, стоило двум безликим ступить с лестницы в метро на улицу. Нахи удостоила их лишь мимолетным взглядом, но заметила очередную мою на них реакцию.

– Они нас не видят. И не могут навредить, – напомнила она и тихо вздохнула. – Как и помочь…

Я поморщилась. Может, для этой странной девушки такие странные люди привычны… Но вот для меня – нет. И даже если они не представляют ни малейшей угрозы, во что я пока не могла полностью поверить, приближаться к людям с пустыми лицами мне не хотелось.

Взяв себя в руки, я решила, что нужно продолжить путь, но помедлила, потому что представила, как много жутких… людей могут встретиться мне в метро. Вспомнив еще и про переломанного духа, я нервно огляделась, опасаясь, что увижу нечто подобное вновь… Получается, оглядываться не стоило, ведь так я увеличивала шансы заметить что-то пугающее, вот только сейчас моя логика и мои действия друг с другом не дружили.

Не успела я сделать и шага, как вдруг услышала странные звуки.

Скрежещущие и тонкие, напоминающие то пронзительный лай, то скрипучий визг, – от них у меня зашевелились волосы на голове.

А затем раздался звук уже вполне понятный: человеческий крик. Он вспорол тишину улицы, но потонул во все том же странном лае.

– Помогите!

Резко остановившись, я прислушалась, пытаясь понять, с какой стороны зовут на помощь, и, когда крик повторился, побежала в его направлении. Но уже через пару шагов Нахи неожиданно крепко схватила меня за руку. Удивленно обернувшись, я посмотрела на ее вцепившиеся в мое запястье тонкие пальцы, а после подняла взгляд к ее лицу и увидела, что оно, и так болезненно бледное, застыло от страха.

– Я же сказала: тут может быть очень опасно, – сдавленно прошептала Нахи и еще крепче схватила меня за руку. Ее затуманенные глаза прояснились от блеска страха. – Это лисы. Нужно бежать.

Меня охватило плохое предчувствие, но я сбросила оцепенение и высвободила руку.

– Кому-то необходима помощь, – твердо возразила я и, развернувшись, вновь побежала туда, откуда доносился призыв о помощи.

А также жутковатый лай… лис.

Пробежав около пятидесяти метров, я чуть не пронеслась мимо нужного поворота, но, затормозив, направилась по другой улице. И спустя несколько шагов увидела их.

Лис.