Читать книгу Жена фаворита королевы. Посмешище двора - Группа авторов - Страница 11

Кажется, я начинаю ориентироваться в пространстве, это совершенно точно наша Калининградская область. Но теперь она называется Пруссией? Моё баронство или проще – поместье, находится где-то в районе Митино, пара часов в карете, а на машине долетели бы минут за десять.

Мои вопросы покажутся управляющему дичью, но я же потеряла память, так что:

— А скажите мне, Бишоп! Какой сейчас год?

— Две тысячи двадцать второй от Рождества! — он так быстро ответил, а я ещё быстрее потеряла дар речи. Ведь была мысль, что я попала, ну каким-то магическим образом в тело моей пра-прапрабабки. О которой я и понятия не имела. Но тут как-то всё совершенно не так. Первая мысль, что это розыгрыш, но я решила не поддаваться.

— Хо-ро-шо! Продолжим, а как называется страна, в которой мы находимся, явно не Руссланд?

— Нет, госпожа, все мечтают жить в Московии, мы имеем честь граничить с этим государством. И наша королева хотела выйти замуж за наследника, но он предпочёл взять в жёны свою подданную.

— Так! А вы из Англии? Бишоп не прусская фамилия? — пытаюсь нащупать тонкости современной геополитики.

— Только тот факт, госпожа, что вы потеряли память, прощает вас. Но нашего королевства нет на этом свете уже пять сотен лет. Великое похолодание, льды покрыли старую добрую Англию.

Проговорил Бишоп со стоном.

— А почему? — задаю вопрос шёпотом, и стук копыт поглощает звук, но Бишоп догадывается по губам.

— Падение огромного метеорита, «Кара небесная», учёные рассчитали, что Земля наклонилась, изменив ось. Тёплое течение поменялось. Многие страны погибли, как Англия. Но мы не забыты богом, потепление начинается, теперь лето как раньше три месяца, и зимы не такие лютые.

— Вот вы меня, конечно, удивили. А пароходы, паровозы, про самолёты вообще молчу, ничего этого нет?

— Воздухоплавание на шарах, но не рекомендую это опасное занятие. А паровой двигатель есть, и даже у вас на фабрике!

— А у меня есть фабрика? — мои глаза округляются, Фредди говорил, что я богатая, но в тот момент я не оценила сути услышанного, богатство для преподавателя школы искусств, вещь абстрактная, как «миод» у Винни-Пуха.

— Две фабрики, три доходных дома в столице, вервь в Пиллау. Баронство Розен и ещё по мелочи из наследия матери.

Голова закружилась! Начало неприятно тошнить.

— Умоляю, пусть он остановится, — шепчу Бишопу.

Тот трижды стукнул в стену кареты. И экипаж замер. Открываю дверь и выпрыгиваю без подножки. Под ногами хрустит мёрзлая трава, голые деревья выстроились в ряд у дороги, а вдали уже виден старинный город, как на ретро фото, холодный воздух возвращает меня в реальность.

— Как называется наша столица? Кёнигсберг?

— Нет, госпожа, Кронсберг. Всегда так назывался, и мы в Пруссии, есть еще Франция со столицей в Лионе, Римская империя, Североафриканские эмираты, Турецкое царство, Чайна, Индия, Новая Англия слишком далеко в южном полушарии, все остальное покрыто льдами или водой. И, конечно, Руссланд, империя двадцати царств, каждое в несколько раз больше нашей Пруссии. Но вы никогда не интересовались этим, Аннабель. Что случилось?

— Мне кажется, я поняла, что со мной произошло. Аннабель умерла. И я умерла, но в своём мире, однако мы с ней спутали тела, и я попала в параллельную вселенную от нашей. Вы бы с ума сошли, если бы видели, как устроен наш мир, сколько техники и какой прогресс. Я выгляжу ненормальной. Но считайте меня ненормальной, потому что сама понимаю, каждое слово моё похоже на бред. И я реально схожу с ума от одной мысли, что моё тело там, в нашем мире умерло, бедные мои родные…

Слёзы катятся по щекам, я оплакиваю себя, свою смерть и жизнь, понимаю, что назад я не вернусь.

Бишоп стоит рядом со мной и смотрит так, словно я инопланетное существо, вытираю горькие слёзы, всхлипываю и вдруг начинаю говорить с ним по-русски:

— Дорогой Бишоп, я сама в шоке от произошедшего, но согласитесь, заика Аннабель и по-прусски плохо говорила, ведь это не немецкий язык, Германии нет, а есть Пруссия. А я с вами говорю на чистом, современном русском. Какие вам ещё доказательства предоставить?

Бишоп сглотнул, почесал лоб дрожащей рукой и вдруг выдал на плохом русском:

— Значит так, милая моя Аннабель, кроме меня вы никому об этом не говорите, я же считаю, что вы были в коме, слишком долго и чудесным образом увидели будущее, ну что-то подобное и у вас открылись некоторые способности. За ересь о другом варианте развития истории для вас не пожалеют дров и вспомнят, как жечь ведьм, понимаете меня!

Он очень крепко взял меня за предплечья, слегка наклонился и очень пристально посмотрел в глаза. Меня передёрнуло. Он красивый, сильный, но для Аннабель слишком взрослый, и понимает это, а ещё, между нами, огромная пропасть, я баронесса, а он служащий, пусть и состоятельный, но без чина. Неожиданно ощутила в нём горячую симпатию, я ему очень нравлюсь, однако, он не посмеет.

— В моём мире меня зовут Кристина, и мне намного больше лет, я не такая красивая, как Аннабель. Но я влюбилась бы вас не задумываясь, Бишоп. Простите, мне уже лучше, можно ехать! — вытираю слёзы, и это я тоже сказала по-русски, теперь это наш с Ричардом секрет. Он несколько секунд стоял у края дороги и смотрел в ту сторону, где море, я ощутила, его смятение, такое же и у меня.

Делаю шаг в сторону кареты, и сама забираюсь в неё по откинутым ступеням. Бишоп мрачнее тучи также сел в карету, и остаток дороги мы молчали.

— Госпожа, времени у нас не так много. Мне нужно проверить бумаги и подписать их, а вам я отдам книги и документы на собственность. Я думаю, что вы с вашим умом разберётесь, если что-то заинтересует, то спросите. Только умоляю, на людях не говорите со мной по-русски.

— Договорились, — улыбнулась и сказала именно на родном и великом. Бишоп улыбнулся. Карета остановилась, и мы вышли на улицу. Лакей тут же поклонился, открыл двери в «офис», мне ещё долго придётся привыкать к удивлённым лицам, Аннабель никогда в жизни не приезжала «на работу».

Контора оказалась очень красивым особняком из красного кирпича, довольно далеко от острова Канта, конечно, про Канта тут и не слыхали. Это место называется Соборный остров. Никаких грандиозных строений, но всё очень мило, мосты большие есть, а в остальном типичный европейский город. Бишоп что-то приказал парню и тот сбежал.

— Сейчас принесёт нам из пекарни сдобу к чаю. Проходите, госпожа баронесса.

Он быстро помог снять тёплую накидку, и показал место за рабочим столом. Достал из сейфа документы, амбарную книгу, и выдал мою личную печать.

— Пока вы владелица, она должна храниться у вас.

— Благодарю, Бишоп. Я постараюсь не мешать вам! — улыбаюсь и начинаю вникать в содержимое бумаг.

Парнишка принёс милую корзинку с белым полотенцем, в которое осторожно завёрнуты очень аппетитные булочки. На маленькой буржуйке вскипел чай, на самом деле не чай, а травяной сбор, похоже, что чай тут большая редкость.

— Время для лёгкого ланча, дорогая Аннабель!

— С превеликим удовольствием, Ричард. Я просмотрела ваши дела, и если смогла разобраться в несложной бухгалтерии, то вы очень талантливый управляющий. Мне очень повезло, что вы есть!

— О, благодарю. Это так, так! Так приятно, герцог считает, такое положение вещей нормой, но вести дела с прибылью…

— Я это понимаю, поэтому и говорю вам большое спасибо, всё моё состояние – это ваших рук дело. И я это ценю.

Бишоп мило смутился и покраснел. Боже, какой милый! Он поспешно разлил по чашкам ароматный, горячий чай.

— Ричард, подскажите мне, как так получилось, что я оказалась под настойчивой опекой герцога?

— Как бы вам так сказать, чтобы не обидеть!

— Как есть, так и говорите! — откусываю божественно вкусную булочку со сливочной начинкой. И понимаю, что Калининградская выпечка всегда самая лучшая во всех вселенных! Улыбаюсь, но недолго, потому что сквозь вкус сдобы и аромат чая, слышу:

— Вас считают дурочкой, но из-за титула и земель, а также наследия, не посмели упрятать в интернат ещё в детстве после того, как вы осиротели. Таковы правила, сирот воспитывают в закрытых школах.

— А в нашем государстве вообще шанс есть жить свободно, без тюрьмы, психушки и закрытой школы? Но это вопрос риторический! Лучше расскажите, как умерли мои родители?

— Мать заболела болезнью лёгких и умерла. А ваш отец Эдвард фон Розен так её любил, что умер через пару недель, после смерти Марии. Эдуард очень знатный, умный и его род в дальнем родстве с вашим, он взял вас под своё крыло. Но вы так заикались, что никакие учителя не могли с вами заниматься, поэтому и в школу не взяли. Вот и вся история.

— Понятно, почему теперь люди так на меня смотрят.

— Да, вас теперь не узнать. Мне даже страшно представить, что будет, когда вернётся Эдуард, когда он вас увидит, потеряет голову, как и я. Простите, говорю лишнее.

— Да, лишнее, лучше пейте чай. Он жених королевы, а я замужем за ненормальным Фредериком! — я ворчу, а Ричард так кисло улыбнулся, что я пристально посмотрела на его булочку, уж не клюкву ли ему подсунули… Но нет, клюква – это наши кислые обстоятельства, из которых надо как-то выбираться.