Читать книгу EVOLIS: ЖИВОЕ ВРЕМЯ - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Москва. Семь утра.

Михаил стоял у окна своей квартиры на сорок пятом этаже. Кофе в руке давно остыл, но он не замечал. За стеклом — Москва-Сити, башни из стекла и бетона, утреннее солнце играло бликами на фасадах. Красиво. Дорого. Пусто.

Он жил здесь десять лет и ни разу не почувствовал себя дома. Квартира была огромной — двести метров, три спальни, гостиная с камином, гардеробная размером с хрущёвку, в которой он вырос. Но он не помнил, когда в последний раз здесь звучал смех. Иногда ему казалось, что стены впитали тишину и теперь отдавали её обратно — кондиционированную, очищенную, мёртвую.

Жена уехала на Кипр две недели назад. Сказала, хочет отдохнуть. Он не спрашивал от чего. Знал — от него. От его вечной занятости, от его отсутствующего взгляда, от его неумения быть рядом, даже когда он сидел в метре.

Дети выросли и не звонили. Старший, Денис, работал в Лондоне, в инвестиционном фонде. Младшая, Катя, училась в Питере на дизайнера. Они звонили раз в месяц. По праздникам. И то, если он сам напоминал. Он не обижался. Он сам их этому научил.

Он отошёл от окна, поставил чашку в раковину. Холодильник был пуст — только бутылка воды и полпачки творога. Он не завтракал уже лет десять. Кофе — и хватит.

Вспомнил, как в молодости они с женой завтракали вместе. Она пекла блины, он пил кофе с молоком, сын бегал вокруг, просил добавки, дочь смеялась, намазывая варенье на хлеб. Тогда квартира была маленькой, кухня — шесть метров, но в ней пахло жизнью. Теперь двести метров пахли кондиционером. И сколько он ни проветривал — запах не уходил.

--------------------

В офисе всё шло своим чередом. Секретарша принесла кофе, положила на стол свежие газеты. Финансовый директор зашёл с отчётом.

— Михаил Борисович, по вчерашней сделке всё чисто. Деньги зачислены.

— Хорошо.

— Что-то не так?

— Всё так.

Он смотрел в монитор, но не видел цифр. Перед глазами стоял вчерашний звонок сына.

«Пап, я занят. Перезвоню».

Он не перезвонил. Михаил знал, что это значит. «Я занят» — вежливая форма «отстань». Он сам так говорил годами. Круг замкнулся.

В обед Михаил спустился в ресторан на первом этаже. Официант знал его, улыбнулся, провёл к столику у окна. Ризотто, минеральная вода. Ел медленно, без аппетита. Вкуса не чувствовал. Официант спросил, как дела. Он ответил: «Нормально». Официант не поверил, но промолчал. За десять лет он научился не задавать лишних вопросов.

После обеда Михаил вернулся в кабинет, закрыл дверь, сел в кресло. За окном — муравейник из стекла и бетона. Тысячи окон, тысячи офисов, тысячи людей, которые спешат, зарабатывают, тратят. Как он. Только он уже заработал. Всё, что хотел. И даже больше.

Радости это не принесло. Он помнил тот день, когда закрыл свою первую крупную сделку. Думал — вот оно, счастье. Выпил бутылку шампанского в одиночестве и лёг спать. А наутро ничего не изменилось.

Он открыл почту. Среди спама и рабочих писем — одно, от неизвестного отправителя. Тема: «Фонд эволюционного риска. Приглашение к сотрудничеству».

Он хотел удалить. Палец завис над клавишей.

«Михаил Борисович, вы можете конвертировать часть капитала в токены живого времени и стать меценатом эволюции. Это не лишит вас влияния. Вы сможете голосовать за проекты. Получать приоритетный доступ. Но не будете получать дивиденды. Ваш капитал будет работать на развитие человечества».

Он фыркнул. Резко, громко — сам удивился этому звуку.

— Секта какая-то.

Закрыл письмо. Открыл рабочие документы. Пробежал глазами по строкам — ничего не увидел. В голове крутилось: «токены живого времени», «меценат эволюции», «не будете получать дивиденды».

Кто в здравом уме откажется от дивидендов? Кто будет вкладывать деньги без прибыли? Это противоречило всему, чему он учился. Всему, на чём построил свою жизнь. Он чувствовал, как внутри поднимается раздражение — привычное, почти родное. Оно заменяло ему все остальные чувства.

Он снова открыл письмо. Перечитал.

И вдруг вспомнил, как сын в детстве просил велосипед. Он купил. Самый дорогой. Привёз, поставил в прихожей, ожидал восторга. А сын заплакал. Горько, навзрыд. «Ты опять, — сказал он сквозь слёзы. — Ты всегда покупаешь, а сам не приходишь». Михаил тогда не понял. Обиделся даже — он же старался, он же деньги тратил. А теперь, сидя в пустом кабинете, вдруг понял. Сын хотел не велосипед. Хотел, чтобы отец покатался с ним. Всего-то.

Михаил откинулся в кресле и закрыл глаза. Перед внутренним взором стоял тот самый велосипед. Блестящий, нетронутый. И маленький Денис, который плачет в прихожей.

--------------------

Вечером он вернулся в пустую квартиру. Включил свет, прошёл в гостиную. Диван, телевизор, журнальный столик. Всё на своих местах. Всё идеально. Всё мёртво.

Он сел в кресло, взял телефон. Набрал номер сына. Долгие гудки. Каждый отдавался в груди. Потом голос:

— Пап? Ты чего? Поздно уже.

— Соскучился.

— Ты пьян?

— Нет. Просто хочу услышать твой голос.

Сын молчал. Долго. Михаил уже подумал, что связь оборвалась. Потом Денис сказал — тихо, без обычной иронии:

— Странный ты какой-то.

— Я, наверное, старею.

— Ты всегда был старым, пап. Только раньше у тебя не было времени это замечать.

Михаил положил трубку. Сын был прав. Он всегда был старым. Всегда спешил, всегда работал, всегда зарабатывал. А жить так и не научился. Он сидел в темноте и чувствовал, как что-то внутри ломается. Не разрушается. Ломается, как скорлупа. Под ней что-то было — он пока не знал что.

Он снова открыл то письмо. Нашёл в подписи номер телефона. Долго смотрел на цифры. Палец завис над кнопкой вызова — как утром над клавишей «удалить». Две кнопки. Два пути. Всю жизнь он выбирал «удалить». «Отказаться». «Закрыть». Он даже не помнил, когда в последний раз выбирал «позвонить».

Нажал.

— Фонд эволюционного риска, добрый вечер, — ответил молодой женский голос.

— Здравствуйте. Меня зовут Михаил. Я получил ваше письмо.

— Да, Михаил Борисович. Мы ждали вашего звонка.

Он не удивился. Почему-то. Может, потому что всё в его жизни вело к этому моменту.

— Расскажите подробнее. Что значит «меценат эволюции»?

— Это значит, что ваши деньги перестанут делать деньги. Они начнут делать будущее.

Он молчал. Смотрел на тёмный город за окном — муравейник, который никогда не спит. Где-то там, в Лондоне, его сын. Где-то на Кипре — жена.

— Я подумаю.

— Конечно. У вас есть время.

Он положил трубку. Выключил свет. Посидел в темноте. И впервые за долгое время — не с тех пор, как стал миллионером, а с тех пор, как стал взрослым, — он не думал о деньгах. Он думал о сыне. О том, что можно успеть покататься с ним на велосипеде. Пусть даже ему двадцать восемь и он в Лондоне. Пусть даже велосипед будет не нужен — можно просто приехать. Просто побыть рядом.

Он ещё не знал, что через месяц купит билет в Минск. На стажировку. Чтобы понять, как работают эти «токены живого времени».

Но первый шаг он уже сделал. Самый трудный. Он позвонил.