Читать книгу EVOLIS: ЖИВОЕ ВРЕМЯ - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 9

Саратов. Десять утра.

Анна сидела у окна и смотрела во двор. Это было её любимое место. Не потому, что здесь было удобно — стул был жёсткий, спина затекала. А потому, что отсюда было видно песочницу.

В песочнице копошились дети. Чужие. Своих она не видела уже полгода.

Дочь жила в Москве. Работа, дела, муж, двое детей — Ваня и Сонечка. Анна помнила их дни рождения, рост, вес, любимые игрушки. Она знала, что Ваня боится темноты, а Сонечка не ест кашу. Знала по рассказам дочери. По редким видеозвонкам. По фотографиям, которые приходили раз в месяц. Она вглядывалась в эти фотографии, как в окно, — и не могла насмотреться.

Она никогда не просила приехать. Боялась.

— Мам, может, тебя к нам? — спрашивала дочь.

— Не надо. У вас свои дела. Я справлюсь.

Она всегда так говорила. Не потому, что не хотела. Потому что боялась быть обузой. Боялась, что дочь скажет: «Мам, извини, но у нас нет времени». Или ещё хуже — не скажет, но подумает. Боялась, что внуки спросят: «Бабушка, а ты когда уедешь?» Она не знала, что страшнее — услышать этот вопрос или увидеть его в глазах.

Лучше сидеть у окна. Лучше смотреть на чужих детей. Лучше не рисковать. Она повторяла это себе годами. И годами это работало. Почти.

--------------------

Пенсия — двадцать три тысячи. Коммуналка — пять. Лекарства — пять. Продукты — восемь. Остаётся — пять. Пять тысяч на месяц. На такси до поликлиники. На редкий подарок внукам. На жизнь. Она давно перестала надеяться, что эти цифры изменятся. Просто жила — аккуратно, экономно, незаметно.

Она не жаловалась. Не привыкла. Её мама прожила всю жизнь в деревне, растила пятерых, не жаловалась. Отец работал на заводе, не жаловался. Она выросла с мыслью: «Надо терпеть». И терпела. Всю жизнь. Терпела, когда муж умер — тихо, во сне, оставив её одну в этой квартире. Терпела, когда дочь уехала в Москву. Терпела, когда внуки перестали приезжать. Терпела, когда сердце начинало щемить, а лекарства кончались раньше пенсии.

Но сегодня что-то сдвинулось.

Может быть, дело было в утреннем звонке дочери. Та рассказывала, как Ваня нарисовал бабушку — криво, косо, с оранжевыми волосами, — и подписал печатными буквами: «Я ЖДУ». Дочь прислала фото этого рисунка. Анна смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то поднимается — не боль, не грусть. Какой-то тёплый, забытый прилив. Она вдруг поняла, что этот кривой рисунок — самое честное, что она получала за последние годы.

А может, дело было во вчерашнем разговоре с соседкой, тётей Клавой. Та забежала за солью и мимоходом бросила:

— Анна, слыхала? В Беларуси пенсионерам какие-то выплаты дают. Базовый доход называется. Нина из пятой квартиры рассказывала — у неё сестра в Витебске, получает на лекарства и на подарки внукам. Каждый месяц, представляешь? И не отнимают.

Анна тогда отмахнулась: «Обманут, Клава. Вечно эти сказки».

Но ночью, лёжа без сна, она снова и снова прокручивала в голове этот разговор. Не про выплаты. Про Нину из пятой квартиры. Про то, что кто-то где-то уже получает эти деньги — и, может быть, покупает внукам подарки не раз в год, а когда захочет. И не считает копейки на лекарства. И спит спокойно.

Она встала, зажгла лампу на тумбочке и взяла старенький планшет, который дочь подарила два года назад. Долго тыкала в экран непослушными пальцами. Открыла браузер. Набрала в поиске: «Базовый доход Беларусь пенсионеры».

Читала до рассвета.

Статьи, форумы, комментарии. Одна женщина из Витебска писала:

«Я на пенсии. Получаю базовый доход. Теперь могу позволить себе купить внукам подарки. И лекарства. И иногда сходить в кафе. Я не богатая, но я спокойная. Я не боюсь завтрашнего дня».