Читать книгу Профессия - Группа авторов - Страница 3

Визитка лежала в ящике стола три недели.

Катя не выбрасывала её — это было бы признанием, что предложение Артура чего-то стоит. Даже не предложение — намёк. Даже не намёк — просто факт: кто-то посчитал её пригодной для сцены. Она не думала об этом специально, но визитка лежала, и время от времени, открывая ящик за ластиком или зарядкой, она натыкалась на чёрный картон и испытывала что-то вроде тепла. Признание. Странное, кривое, но признание.

Алла Борисовна тем временем продолжала мучить её сослагательным наклонением. Сессия шла своим чередом, без сюрпризов. Итальянский был сдан на «слабую четвёрочку» — не потому что Катя выучила, а потому что преподавательнице надоело видеть её лицо на пересдачах. Стипендия капала, мать присылала скромные переводы раз в месяц, на жизнь хватало впритык. Ленка продолжала работать в кофейне и пахла корицей и ванилью. Катя заходила к ней иногда — выпить капучино за полцены и посмотреть на нормальных людей, которые приходят, заказывают, пьют и уходят, и никто никому не суёт визитки с золотым тиснением.

— Ну что, не звонила своему хореографу? — спросила Ленка, протирая кофемашину.

— Нет. А надо?

— Я не знаю. Он просто визитку дал. Может, у него таких, как ты, сто штук было.

— Вот именно, — сказала Катя и отпила кофе.

Ей хотелось, чтобы это было правдой. Чтобы таких, как она, — сто штук, и она ничем не выделяется, и можно спокойно доучиться, получить диплом, сидеть в кабинете с кондиционером и переводить переговоры про экспорт зерна. Но что-то внутри — маленькое, голодное, безымянное — не хотело успокаиваться. Это «что-то» помнило клуб, помнило взгляды, помнило, как горели щёки и как сердце колотилось в такт басам. Помнило и хотело ещё.

А потом наступил февраль.

Февраль в их городе был месяцем, когда зима уже не настоящая, а весна ещё не обещает ничего хорошего. Серое небо, серый снег, серые лица. Катя ходила на пары, возвращалась в общагу, грела кипяток в электрическом чайнике и смотрела в стену. Стена была зелёной, крашеной масляной краской. Она уже знала её наизусть.

Ленка уехала на неделю к родителям — у её бабушки был юбилей, и пропустить было нельзя. Катя осталась одна. В первую ночь она включила музыку, просто чтобы не было тихо. Во вторую — налила себе вина, которое осталось с Нового года. В третью — достала визитку из ящика.

«Артур Северский. Хореограф-постановщик. Студия танца "Грация"».

Она вертела картон в пальцах и думала: «Ну, позвони. Что ты теряешь? Просто спроси, что за студия. Просто узнай. Это же не контракт. Это же не навсегда».

Она не позвонила. Но зашла в интернет и нашла страницу студии в социальной сети. Фотографии девушек. Красивых, гибких, в коротких топах и шортах. Они сидели на шпагатах, висели на шестах вниз головой, улыбались в камеру. Хэштеги: #танцы #пластика #grace #женственность. Ни слова про стриптиз. Всё было аккуратно, эстетично, почти невинно.

Катя закрыла вкладку. Потом открыла снова. Потом нашла адрес студии — пятнадцать минут на трамвае от её остановки.

— Просто посмотрю, — сказала она вслух. — Просто узнаю, сколько стоит абонемент.

Вслух. Как будто оправдывалась перед кем-то, кого не было в комнате.

Студия находилась в цокольном этаже бизнес-центра — стекло, бетон, турникет на входе, охранник с равнодушным лицом. Катя ожидала чего-то другого — может, подвала с красными шторами и запахом порока, как в кино. Но пахло офисом: бумагой, кофе из автомата, чистящим средством с лимонной отдушкой. На ресепшене сидела девушка с идеальным пучком на голове и улыбкой стюардессы.

— Вы на пробное занятие?

— Я... да. Наверное.

— Заполните анкету. Пробное — бесплатно. Потом можно купить абонемент на восемь или шестнадцать занятий. Есть ещё индивидуальные тренировки, но это уже с инструктором отдельно.

Анкета была короткая: имя, возраст, опыт танцев, цели. В графе «цели» Катя написала: «Улучшить пластику». Не соврала.

Раздевалка была маленькая, с зеркалами в полный рост. Пахло потом, дезодорантом и ещё чем-то — присыпкой? Да, детской присыпкой. Катя тогда не поняла, зачем она нужна. Позже узнает: чтобы руки не скользили по шесту. Но это потом.

Она переоделась в лосины и футболку, которые взяла с собой. Посмотрела в зеркало. Обычная девушка. Симпатичная. Ничего особенного. Или — особенная? Она не знала. Она никогда не могла решить, красивая она или нет. Иногда — да. Иногда — хотелось закрасить отражение чёрной краской.

Зал был просторный, с высокими потолками и зеркальной стеной. Вдоль стены — хореографический станок. В центре — три шеста, хромированные, уходящие в потолок. Возле одного стояла женщина лет тридцати, в чёрном купальнике и босиком. Она была сухая, жилистая, с резкими движениями и лицом, которое забываешь сразу после того, как отворачиваешься. Инструктор.

— Я Алиса, — сказала она. — Новенькая? Вставай к станку, разминайся.

Разминка была обычная: наклоны, растяжка, махи. Она делала всё на автомате — в школе семь лет гимнастики, тело помнило. Алиса ходила вокруг, поправляла, кивала. Без похвалы, без критики. Просто работа.

Потом был шест.

— Никогда не пробовала? — спросила Алиса.

— Нет.

— Сейчас попробуешь. Главное — не бойся. Шест не враг. Он опора. Ты его держишь, он тебя держит. Взаимное уважение.

Катя усмехнулась. Взаимное уважение с куском металла — это было сильно.

Она подошла к шесту, взялась рукой. Холодный. Гладкий. Она сделала простой оборот — ноги от пола, корпус вокруг, приземлиться мягко. Получилось. Ещё раз. Ещё. Тело вспоминало гимнастику, мышцы включались, и через пятнадцать минут она уже висела вниз головой, зацепившись коленями, и смотрела на перевёрнутый мир в зеркале.

— А говорила, не пробовала, — сказала Алиса без улыбки.

Катя спрыгнула на пол. Дышала тяжело, но внутри что-то искрило. Тот самый голод. Тот самый, что был в клубе, на танцполе. Здесь, на шесте, он был острее. Потому что здесь она была не просто телом в толпе — она была телом на возвышении. Телом, которое смотрит на себя в зеркало и видит не студентку с хвостом по фонетике, а кого-то другого. Кого-то, кем можно стать.

Она купила абонемент на восемь занятий.

Деньги были из тех, что мама прислала на «канцелярию и проезд». Она потратила почти всё. По дороге в общагу думала: «Скажу, что учебники подорожали». И самой стало смешно — она раньше никогда не врала маме. Даже по мелочам.

А потом пошли недели. Она занималась два раза в неделю, потом три. Приходила в студию как на праздник — единственное место, где можно было не думать о зачётах, о деньгах, о том, что летом надо искать подработку, а нормальной работы не найти без диплома. Здесь она молчала. Здесь она двигалась. Здесь её тело говорило на языке, который не требовал перевода.

Через два месяца Алиса сказала:

— Артур хочет с тобой поговорить. Насчёт клуба.

— Какого клуба?

— Ночного. Мы сотрудничаем с одним заведением. Им нужны танцовщицы на сцену. Не стриптиз — пока просто танец. Пластика, костюм, образ. Платежи хорошие. Два-три выхода в неделю. Ты подходишь.

«Пока просто танец». Катя услышала это «пока», но не спросила. Испугалась ответа. Или, наоборот, испугалась, что ответ ей не понравится.

Артур ждал её в кафе через дорогу от студии. Пил зелёный чай, заедал рисовым хлебцем. Выглядел как фитнес-блогер в отпуске.

— Катя, ты умница. У тебя прогресс за два месяца, как у некоторых за полгода. Данные. Я сразу сказал. Сцена тебя ждёт.