Читать книгу Сканер разума - Krilena - Страница 2

С добрым утром, Объединение!

Начну этот пасмурный эфир с маленькой поправки. Помните, как синоптики обещали нам сегодня солнечное утро и ясную погоду? Ну что ж, кажется, в разгар рабочей недели солнце решило взять выходной, а вместо него пришёл ливень, который прямо сейчас заливает Город и остальной центральный округ. Если вы, как и я, понадеялись на прогноз и промокли в пути на работу, – сочувствую, сограждане. А тем, кому ещё предстоит выйти из дома и столкнуться с причудами весны, мой дружеский совет: не забудьте зонт. В отличие от прогнозов погоды, Служба Производства контролирует все выпускаемые на прилавки товары, чтобы в самый ответственный момент граждан не подвёл даже зонт.

И главное, не унывайте – ведь, по словам тех же синоптиков, солнце может нас порадовать уже этим вечером. Но зонт всё равно держите крепче.

А пока в эфире «Голос Города» и его ведущий – Геннадий Очередной. Начинаем…

Александр, как только покинул сухой вагон монорельса, мрачно усмехнулся и мысленно согласился с диктором: зонт, действительно, оказался надёжнее прогноза. Мужчина понадеялся на предсказанную погоду, поэтому теперь ему оставалось только поднять ворот кителя, чтобы спастись от противного попадания капель за шиворот, прижать к себе крепче чемодан и продолжить путь, ступая тяжёлыми берцами по лужам. Хотя бы за чемодан он мог быть спокоен: бросать его в воду, конечно, не стоит, и как лодка он не поплывёт, но, по заверениям Инженеров, защитит дорогущую технику от капризов погоды.

Район, в который Сканера привело очередное дело, заметно отличался от остального Города более хаотичной застройкой. Когда-то округа промышленного центра города после перестройки оказалась на задворках развития. Новые дома строились, районы расширялись, но не здесь. А это место приобрело плохую репутацию.

Бытует мнение, что в подобных местах не живут приличные граждане и семьи, потому что таковые уже давно нашли способ перебраться в районы поблагополучнее, а здесь остаются только те, кого устраивает жизнь в грязи и разрухе, и тунеядцы, прячущиеся в путаных улицах от облав. Александр не любил подобные ярлыки: стигматизация никогда не бывает справедливой. Тем не менее сейчас эти стереотипы сами собой всплывают в голове: из-за валявшихся под ногами стёкол очередной бутылки, разбитой, а не донесённой до мусорки, из-за надписей на фасадах домов, из которых составляется целый словарь бранных слов, из-за разрушенных вандалами последних попыток благоустроить территорию. И если ярлыки – это однобокий, чаще необоснованный взгляд на ситуацию, то вот официальное признание милицией этого района самым криминальным – это уже объективная статистика. Рука Сканера невольно тянулась к кобуре каждый раз, когда он слышал доносящиеся из переулков голоса. По характерному хлюпанью ботинок по лужам, чьи хозяева спешно удалялись, стоило мужчине подойти ближе, можно было угадать тех самых любителей праздной жизни, которые не желали попадаться на глаза государственному служащему. Однако вбитые сотнями тренировок рефлексы брали своё, а увесистая «ответственность» в другой руке ещё сильнее мотивировала постоянно оставаться настороже и в напряжении, словно сжатая пружина.

Моросящий дождь, пропитывающий его китель, и утренний холод, пронизывающий до костей, душевного спокойствия не добавляли. Александр выдохнул с облегчением, когда в поле зрения оказалась табличка с номером дома, в котором проживает его новый пациент.

Деревянная подъездная дверь, видевшая лучшие времена ещё до войны, без проблем поддалась, пропустив его. Но стоило Сканеру войти в подъезд – и в нос сразу ударил острый запах табака, спирта и долгого отсутствия санитарной уборки. Затхлость воздуха говорила о том, что подъезд никто не проветривает. А судя по состоянию ваты, торчащей из щелей оконных рам и будто повидавшей те же довоенные времена, – не проветривали очень давно. От столь резкого изменения качества воздуха грудь мужчины тут же сжало в спазме, из лёгких вырвался болезненный кашель. Александру пришлось остановиться, начать дышать глубже, чтобы нормализовать дыхание и переждать приступ удушья, и только затем продолжить подъём по лестнице.

Вскоре Сканер оказался на лестничной площадке перед нужной ему дверью. Дверной звонок присутствовал, но характерного звука при нажатии не последовало, значит, он был сломан или намерено отключён. Пришлось стучать, и стучать настойчиво, потому что открывать ему не спешили. Сканер бы мог предположить, что дома никого нет и его никто не ждал, если бы не знал, чем это чревато для пациента.

Настойчивость возымела успех: наконец за стеной раздались звуки, щёлкнул замок, и дверь, удерживаемая защитной цепочкой, слегка приоткрылась. В образовавшейся щели он увидел лицо женщины, буквально искажённое в недружественной гримасе. Растрёпанные волосы, небрежно накинутый халат на мятую сорочку – его не ждали, но Александр верно предположил, что это его пациентка.

– Доброе утро. Гражданка Тушина? – вежливо осведомился он.

Мужчина чувствовал на себе её острый, изучающий взгляд, его очевидная принадлежность к госслужащим не сделало хозяйку квартиры более добродушной.

– Допустим. А ты кто вообще такой?! – раздался её грубый, полный недоверия голос.

Если даже приветствие начинается с повышенных тонов, то дальнейшее общение точно не наладится – Александр по своему богатому опыту мог это предсказать.

– Я Сканер Разума. Прибыл, чтобы провести назначенный вам сеанс, – беспристрастная маска на его лице, однако, никак не выдавала внутренние размышления, в отличие от пациентки, которая своё презрение не пыталась даже сгладить.

– Какой ещё сеанс?! Я никаких мозгоправов не вызывала! – взвизгнув, возмутилась женщина и намеревалась показательно с хлопком закрыть дверь, однако в последний момент Сканер выставил ногу вперёд, и дверь налетела на препятствие в виде носка его ботинка.

– Уверен, что это не так. СлРаз связывалась с вами, заблаговременно предупредив о моём визите.

– И что? Это моя квартира – пускать разных проходимцев не обязана.

– Пускать «проходимцев» действительно не обязаны. Но обязаны по закону не создавать препятствий Сканеру Разума при исполнении. Позвольте напомнить: если Службой Разума вам назначен сеанс, вы должны его пройти. Иначе вы будете сопровождены в отделение милиции, где вам выпишут штраф и обяжут пройти диагностику уже в специализированном учреждении.

Как бы очередное напоминание о гражданских обязанностях ни было утомительным, но обычно это работало, и ситуация намного реже доходит до реальных штрафов. На этот раз – тоже. Женщина смерила его злобным взглядом, точно хотела вновь возмутиться, но осознание последствий пришло к ней раньше, чем она успела произнести ещё какую-то глупость.

– Только штрафовать и можете. Никакой помощи людям… – пробурчала хозяйка квартиры прежде, чем открыла дверь.

Что можно считать разрешением войти.

Ожидаемо сменной обуви ему никто не предложил и, где можно вымыть руки с улицы, не указал – только после того, как он настойчиво спросил сам и выслушал новое возмущение о своих «хотелках» в чужом доме. Когда Сканер вошёл в гостиную, то обнаружил, что стол для работы тоже не подготовлен. Когда-то в начале службы подобные показные упрямство или попытки помешать ему, которые бессмысленны, потому что полномочия Сканеров точны и однозначны, могли вызвать недоумение или раздражение, но теперь это воспринималось спокойно, как небольшая трудность перед сеансом, который в любом случае состоится в том или ином виде.

Подойдя к столу, Александр аккуратно сдвинул на один край все разложенные на нём вещи: банка из-под кофе, полная окурков и пепла сигарет, программа телепередач, вырванная из газеты, граненный стакан с неизвестным засохшим содержимым, – а затем расположил свой чемодан и начал привычную распаковку психосканера.

– Свой грязный чемодан – и прямо на стол. А то, что он обеденный, тебе это ни о чём не говорит? – услышал он новое возмущение из-за плеча.

– СлРаз вас предупреждала о необходимости подготовить рабочее место для Сканера. Если вы решили рекомендацией пренебречь, то сделали это исключительно под свою ответственность, – мужчина отвечал спокойно, монотонно, продолжая свою работу.

Он услышал новое ворчание, почти ставшее оскорблением – но всё же женщина сдержала себя, с показательной резкостью захлопнула полы халата и села в кресло.

– Ну и кто тебя послал? – спросила она, теперь сверля невозмутимого Сканера снизу вверх.

– СлРаз получила запрос от вашей дочери, которая заметила, что в последнее время вы стали излишне раздражительны.

– Люська?! Да какое ей дело, что тут у меня в «последнее время»?! Съехала к своим хахалям в местечко получше – вот пусть и не суётся сюда больше!

– И всё же ваша дочь о вас заботится и считает, что Служба может вам помочь.

– Да?! И каким образом? Что, решишь все мои проблемы? – вскинула руками женщина.

– Нет, не все. Но помогу всем, чем смогу. В том числе моя задача решить проблему с вашей раздражительностью, как просила Людмила.

– Просила она… – пробурчала женщина. – От хорошей жизни, как будто! Это вы деньги лопатами гребёте, а население с голоду пухнет. Заводы все позакрывали – выживай, как хочешь.

– Ирина…

– Игоревна! Без спроса занимаешь моё время – так не смей ещё тыкать мне.

– Конечно, – спокойно кивнул Сканер. – Ирина Игоревна, мою работу вам не нужно оплачивать – Служба Разума предоставляет вам помощь бесплатно.

– О, как заговорил! А налоги? Как денег побольше содрать – так вы сразу. А как работать нормально – так сразу «бесплатно».

– Если у вас есть вопросы по налогообложению и распределению денежных средств – прошу, задайте их соответствующей Службе. Это не в моей компетенции.

– Да кто бы сомневался! – снова вскинула она руками, а затем звонка ударила ладонями по коленям. – Никто ничего не знает, как всегда.

Убедившись, что намерения Сканера серьёзны и он не собирался покидать квартиру, пока не закончит своё дело, как бы она ни повышала голос, хозяйка квартиры села в пол-оборота, продолжая молча сверлить его взглядом исподлобья.

– Не думай, что я собираюсь сидеть здесь целый день – у меня есть дела, знаешь ли, – пробурчала Ирина.

– Продолжительность сеанса зависит только от вас.

– Если бы это зависело от меня – ноги бы твоей не было в моём доме, – сложив руки на груди, женщина показательно вздёрнула подбородок, всем своим видом показывая незаинтересованность в предстоящей процедуре.

Александр сел за стол следом, позволил себе едва слышно вздохнуть и провёл пальцами по правому виску.

Что ж. Сегодняшний день не задался с самого утра.

***

Вечером, когда пункты общественного питания уже закрыты, немногочисленные магазины становятся последним шансом для горожан не остаться на ночь голодными. Малый ассортимент товаров и завышенная на них цена не отпугивают жителей. В новостях прогнозировали снижение очередей к осени, ну а пока даже в такое время в магазине скапливалась немалая толпа людей.

Александр стоял в очереди, как всегда, с идеальной осанкой, в форме, только его руку не отягощал чемодан. Его лицо ничего не выражало: ни усталости, ни раздражения, ни беспокойства от нового приступа удушья, потому что в столь маленьком помещении было душно, а впереди стоял мужчина, от которого резко разило самым дешёвым табаком. Но по вымуштрованной привычке он внимательно следил за окружением, замечал, как люди косились на него, с интересом, с опасением, с какими-то своими домыслами от вида его височной пластины, но отворачивались сразу, стоит ему лишь слегка повернуть голову в их сторону. Кто-то задавался вопросом, почему он не вышел вперёд. Сканер полагал, что действительно мог бы это сделать: пройти без очереди, козырнув своим статусом офицера или ветерана войны. Пусть это будет не совсем правильно, но едва ли кто-нибудь из присутствующих посмел бы ему возразить. Но он всё равно стоял, как и все, даже если всё это – ради одной буханки хлеба и бутылки молока.

За его спиной тем временем судачили две старушки, зачем-то решившие прийти в магазин в это время, когда очередь и так велика из-за спешащих домой работяг. Александр их слышал, но не вслушивался. Эти женщины не могли не застать военный и послевоенный голод, талоны на еду и очереди за продуктами, тянувшиеся по самой улице, поэтому их нынешние жалобы на длину очереди, на равнодушие «молодых и здоровых», не желающих их пропустить вперёд, – не больше, чем обычные старческие пересуды.

Мужчина не видел смысла как-то реагировать. Всё это – неизменная обстановка больших очередей, не терпящая вмешательства. Оттого, когда подобное вмешательство происходит, его невозможно пропустить.

Александр сразу почувствовал неладное, когда звук открывания двери очередным посетителем раздался слишком громко: зашедшего переполняла решимость и нетерпеливость. Следующие события несложно было предсказать, когда мимо него прошла хорошо одетая гражданка, будто не замечая толпы, и сразу устремилась к кассе. Секунда – и у начала очереди начались волнения, первый возмущённый выкрик, затем недовольный ропот прошёлся по толпе волной. Уже и старушки из-за его спины выглянули, увидев новую тему для обсуждения.

Сканер стоял всё также спокойно, но его зелёные глаза внимательно следили за дальнейшим развитием событий.

Нарушителем покоя обычного вечера оказалась молодая девушка, что бескомпромиссно влезла в очередь, потеснив покупателя, которому продавщица уже набирала список продуктов.

– Хочу и стою. И что ты мне сделаешь? – раздался звонкий голос из начала очереди, где и рождался всеобщий недовольный ропот.

Мужчина в возрасте, стоящий у кассы, даже опешил, чуть не выронив авоську из подрагивающих рук, но не осмелился возразить. Другие свидетели конфликта тоже не спешили вмешиваться, ограничиваясь перешёптываниями. Александр их понимал: как бы чьё-то поведение не выходило за норму, не каждый находил в себе сил выйти против катка чужого высокомерия.

Увидев, что её наглость и напор взяли своё, неожиданно нагрянувшая покупательница с важным видом повернулась к кассе, поставила на прилавок дорогую сумочку и небрежно подвинула продукты, секундой ранее предназначавшиеся для другого покупателя.

– Эй ты! Давай быстрее!

Продавщица, молодая девушка, запыхавшаяся из-за постоянного бега между прилавков, с чуть выбившимися из-под косынки волосами, от неожиданности замерла у кассы, прижимая к груди горсть овсяного печенья, запакованного в обёрточную бумагу.

– Но… но так нельзя, – пролепетала несмело она. – Подождите, пожалуйста, я закончу сначала…

– Ты что оглохла? Я сказала – поторапливайся! Мне ждать некогда!

На такой напор сотрудница магазина уже не смогла ничего ответить, наконец-то выпустила из рук несчастное печенье и бросилась к прилавкам.

– Поаккуратнее! Ещё раз так швырнёшь мои продукты – я за них платить не буду! – в один момент снова стервозно воскликнула покупательница.

– Извините, я просто… – пролепетала девушка из-за прилавка.

– Что «просто»?! Ты даже продукты собрать не можешь? Бесполезный обслуживающий персонал, честное слово. Где только таких набирают?

Покупательница продолжала демонстрировать крайнюю степень невоспитанности или плохого настроения – но не то, не то не является оправданием её поведения, поэтому, когда он увидел, как сотрудница магазина опустила голову, спешно скрывая невольно подступившие к глазам слёзы, это стало последней каплей для Сканера.

– Девушка, ваша поведение неприемлемо. Либо вы успокаиваетесь и приносите извинения за оскорбление, нанесённое гражданке, либо я прошу вас покинуть это заведение и больше здесь не появляться, – нахмурившись, Александр покинул очередь и сделал несколько шагов в сторону эпицентра конфликта. За его спиной очередь сразу сдвинулась, заполнив освободившееся место, но ему было всё равно – он лишь смотрел на источник шума.

Девушка на его голос повернулась, но не выразила испуг или недоумение от вида Сканера, – только раздражение, что ей возразили. Александр это сразу заметил и уже предположил, где зарыт корень столь хамоватого поведения.

– А ты че вылез? – хмыкнула она без доли уважения к нему, как к человеку старшего возраста или представителю СлРаз. – Где стоял там и стой! И не тебе мне указывать!

– Я «вылез», чтобы напомнить: полезность каждого гражданина определяется его вкладом на благо Объединения. Эта гражданка, – он указал взглядом на продавщицу, всю красную от бега и стыда, – ежедневно предоставляет сотням людей доступ к нужным нам всем продуктам, от людей её профессии зависит работа магазинов. А вот вы пока не предоставили никакого доказательства своей полезности – только нарушили правила посещения общественных мест и воспитанного поведения, – Александр говорил спокойно, сдержано, но его голос звучал твёрдо, как шаг солдата на плацу.

Теперь покраснела уже покупательница, но не от стыда, а от ярости: её лицо стало красным в тон камней в её серьгах.

– Да ты кто ты вообще такой, чтобы учить меня? Простой Сканер! Да ты знаешь, кто мой отец? Он Прокурор!

«Ожидаемо», – подумал про себя Александр: ожидаемый корень проблемы в лице влиятельного родственника и ожидаемая попытка девушки сразу козырнуть статусом своего отца, потому что своих достижений у неё не было.

– Ваш отец, может, и примерный гражданин, только каждый отвечает за себя. И вам тоже придётся ответить за своё поведение по закону.

– Да ты… ты… как ты смеешь угрожать мне? Думаешь, что тебе это сойдёт с рук? – задохнулась девушка от возмущения и ненайденных слов, когда её главный козырь не заставил Сканера даже повести бровью.

Александр понял, что дальнейший голословный спор не имеет смысла.

– Раз мои слова вы сочли оскорбительными, давайте поступим так: меня зовут Третьяков Александр Гаврилович – прошу вас это запомнить и направить в Службу Разума на моё имя жалобу. И тогда, уверяю вас, ситуация будет всесторонне рассмотрена компетентными людьми, и виновник понесёт наказание. А пока же я настоятельно рекомендую вам уйти.

Девушка покраснела ещё сильнее, как накалившаяся спиральная плитка, но не стала доводить ситуацию до вызова милиции с дальнейшими разбирательством и закрытием магазина до конца рабочей смены, а рывком схватила свою сумку и с позором ретировалась, не обронив ни слова.

Словно ничего не произошло, Александр спокойно вернулся обратно в очередь. Две старушки, оценив, насколько им бы хотелось с ним ругаться, всё же отступили, позволив ему встать на своё место.

Очередь вернулась в своё привычное состояние, только коситься на Сканера начали ещё больше.

Когда наконец-то подошёл его черёд и мужчина оказался у кассы, сотрудница с особым старанием побежала собирать названные им продукты.

– Гражданка, не позволяйте никому принижать вашу профессию, стыдиться её. Вы делаете важную работу для Объединения, что от нас от всех и требует Аспект, – тихо обратился Сканер к девушке, пока оплачивал покупку.

– Спасибо вам… – смущённо ответила продавщица, но потом обеспокоенно посмотрела на него: – Но если она напишет жалобу? У вас могут быть проблемы? Прокурор, всё-таки…

– Если она действительно напишет жалобу и придаст огласке сегодняшний инцидент – это будет равносильно публичному признанию в нарушении Аспекта Архитектора. И тогда проблемы начнутся не только у неё, но и у её отца. Поэтому не волнуйтесь – ничего страшного сейчас не произошло, – уверенно ответил Александр, успокаивая девушку.

Сотрудница, переняв его уверенность, кивнула смелее и даже позволила себе улыбнуться.

– Извините! А можно очередь не задерживать – других людей тоже уважать надо!

Когда за спиной мужчины раздался недовольный старческий голос, продавщица тут же подобралась, а Александр забрал продукты, кивнул девушке напоследок и молча магазин покинул…