Читать книгу Сканер разума - Krilena - Страница 4

Одним из самых спокойных и тихих мест в штабе СлРаз был архив. Огромная площадь занята исключительно стеллажами и хранившимися на них документами, в том числе делами, c которыми работают Сканеры. Посторонние это место посещают только по служебной надобности, а немногих Архивариусов можно назвать общительными, ведь главная их задача – кропотливая, систематизированная, строго регламентированная работа с документами, а не увеселительные беседы.

Александр не назвал бы работу в архиве своей мечтой: не для него это копаться в бумагах, но признавал покой этого места. В отличие от больницы и лаборатории, где на него смотрят, как на крысу под микроскопом, приходить сюда было приятно. Но даже в этой бочке бумаг есть своя ложка дёгтя… точнее, одного Архивариуса.

– Саша!

От громкого голоса Сканер вздрогнул, скривился в лице. Но окликнувшая его женщина своего добилась: он увидел её среди стеллажей и направился в её сторону.

– И тебе доброе утро, Света.

Его давняя коллега выпорхнула со своего рабочего места и оказалась у ближайшей стойки, за которой и происходят все формальности при получении дел. Наблюдая за её приближением, Александр убедился, что Светлана себе не изменяет и проявляет своеволие. Блондинистые волосы в обязательную строгую причёску она умудряется заплетать так, что длинная чёлка продолжает болтаться у лица, а сам пучок получался растрёпанным. Блузку застёгивает не на все пуговицы, благодаря чему при определённых ракурсах прекрасно просматриваются узоры её кружевного нижнего белья. А боковой разрез строгой прямой юбки у неё заметно больше, чем у коллег. Однажды на его вежливое замечание она ответила, что так выглядит намного привлекательнее. Сканер бы хотел сказать, что не видит ничего привлекательного в женщине, нарушающей внутренний распорядок Службы, но его бы всё равно не послушали. Она знает, что в архив редко заходят руководство или отдел надзора, чем и пользуется.

Светлана выбивалась из образа людей её профессии: при всей фантастической способности работать с бумагами и информацией характер её был неугомонен.

– Ты за делом? Или, может, захотел со мной увидеться? Ведь ещё утро, и я совсем незанята… – облокотившись о стойку, девушка с кокетливой улыбкой накручивала на палец чёлку и многозначительно посматривала на мужчину.

Реакции с его стороны не последовало.

– Ты всё правильно поняла: я за делом. Куратор сказал, что к утру оно должно быть готово.

– Что ты сразу начинаешь? Отчитываешь, как провинившуюся. А я, между прочим, все дела заканчиваю в срок.

– И в мыслях не было отчитывать тебя, Света. Просто объяснил свой ранний визит, – вздохнул Сканер.

– Ну ладно, прощён, – вроде только-только обидевшаяся женщина уже беззаботно махнула рукой, захихикала, но свою задачу выполнять приступила.

Когда она наклонилась под стойку, где хранились подготовленные к выдаче дела, не полностью застёгнутая рубашка сыграла свою роль, продемонстрировав декольте во всей красе. Но Александр не увидел: его взгляд в тот же момент блуждал по стеллажам.

Достав папку, Светлана как ни в чём не бывало поднялась. Но Сканер зря надеялся, что сейчас дело окажется на столешнице, он его заберёт и сможет уйти. Поймав его взгляд, девушка улыбнулась, но продолжала прижимать документы к себе.

– Саша, а помнишь, что у меня вчера опять была встреча с комиссией?

– Помню: ты не переставала об этом напоминать при каждой нашей встрече.

– А почему тогда не спрашиваешь, как всё прошло? Тебе что это неважно?

– Если это важно для тебя, говори, конечно.

Радость от его смиренного согласия быстро перетекла в печаль из-за ситуации. Расстраивалась она искренне, да только показывала это слишком театрально.

– Не поверишь: отказали. Опять!

«Охотно поверю», – подумал про себя Александр.

– Какая причина на этот раз?

– «Не подхожу». Представляешь?! Если они так не хотят видеть среди Сканеров женщин – пусть Администратору это прямо говорят. Но нет! Они смелые только мне отказы выписывать.

– По-моему, ты преувеличиваешь. Среди моих коллег есть женщины, и никто к ним предвзято не относится.

– Тогда почему именно мне отказывают? Я даже стрелять умею!

– Света, тебе не кажется, что умение стрелять – не главный критерий для отбора в Сканеры… – хотел Александр тактично подтолкнуть собеседницу к верной мысли, но был перебит.

– А что? Значит, физическая подготовка? Ну да, я не на отлично сдала нормативы. Но откуда мне было знать, что это настолько важно?

Её поток мыслей ему было уже не остановить.

– Саша, ты должен мне помочь! Ты же когда-то проходил через это, значит, знаешь, что комиссии от меня нужно. Давай встретимся после работы, и ты меня потренируешь.

– Мой график работы отличается от твоего.

– Ничего, я подожду тебя после работы. Саш, ну, пожалуйста. Чего тебе стоит?

Единственное, что он хочет, работая без выходных и придя после рабочего дня домой, это лечь спать. И она не могла этого не понимать.

– Я не имею никакого представления о нынешних требованиях к кандидатам. А как я проходил отбор, я уже тебе рассказывал.

Тем временем Светлана всё ближе подходила к мужчине, и теперь их стали разделять расстояние в один шаг и тонкая папка в её руках. Но даже самая печальная гримаса, которую она могла состроить, не удержала его. Александр забрал папку с документами и подошёл к стойке, чтобы расписаться в журнале о получении дела, оставив женщину за спиной.

Однако такое игнорирование её просьбы и внимания Архивариуса совсем не обидело.

– Я не могу понять, зачем ты всё пытаешься что-то выдумать? Света, ты прекрасный Архивариус. Все Сканеры, с кем я общался, отмечают, что ты лучше всех структурируешь и оформляешь информацию для наших дел, – Александр привычно перевёл тему, когда закончил с формальностью.

– Постоянно одинаковые лица. И куча бумаги. Каждый день одно и то же, – презрительно фыркнула она. – Вот у тебя настоящая работа: постоянно что-то новенькое. Ты гуляешь по городу, встречаешься с новыми людьми, можешь с ними поболтать, о чём хочешь.

– Света, «поболтать» – это не основная цель работы Сканеров. Это даже вообще не цель. Мне приходится общаться с подопечными только в рамках терапии.

– Ой, да ладно тебе вредничать, Саш, – беззаботно отмахнулась Светлана. – Это всё равно интересно. Не то, что у меня.

Александр вздохнул, но не стал говорить, что пока для неё работа Сканеров – это просто «интересно», она её не получит.

***

Больница – место удивительных противоречий. Чистота белых стен здесь идёт вровень с грязной стороной человеческой жизнедеятельности, которую врачи видят каждый день. Надежда тесно соседствует с отчаянием. А счастливое выздоровление может тесниться с неизбежной смертью в одной палате.

– Александр Гаврилович!

И любого – будь он хоть лежащим в палате, или пришедшим на обследование, или просто визитёром – тронет навязчивая, паразитическая мысль: как быстро одна крайность может перейти в другую.

– Александр Гаврилович, да постойте же!

Из-за погружённости в раздумья Сканер с запозданием услышал, как его пытаются дозваться, но едва заметил – сразу же застыл на месте, словно по команде, и спешно обернулся. Тогда он увидел спешащую к нему по коридору дородную женщину в белом халате.

– Лариса Олеговна, прошу прощения, сразу не признал, – Александр склонил голову от вины за свою невнимательность, когда запыхавшаяся женщина его догнала и окинула недобрым взглядом за то, что ей, главврачу, пришлось бежать по собственной больнице за визитёром.

Грубить и в мыслях у него не было: эта женщина в ежовых рукавицах держит главную детскую больницу города и всегда найдёт управу на особо буйных посетителей. А вот искренность в словах Сканера её подкупила, растопила гнев. В итоге врач, не произнеся и упрёка, только снисходительно вздохнула.

– Александр Гаврилович, у меня к вам разговор. Насчёт Лизы, – женщина сразу перешла к делу и раскрыла папку, которую несла в руках.

Сканер сменился в лице, взгляд стал серьёзным, осанка лишилась и так немногих признаков гражданской расхлябанности и стала стойкой смирно годами вымуштрованного солдата.

– В первую очередь, хочу предупредить, что назначенного курса лечения становится недостаточно.

– Состояние Лизы ухудшается?

– Нет-нет, не волнуйтесь. Аркадий Никифорович считает, что состояние Лизы почти получилось стабилизировать, но для этого требуется увеличить интенсивность терапии и её поддерживать. Вот, можете ознакомиться с его отчётом, – сообщила женщина и протянула Сканеру один из листков, покоящихся в папке. – Если вы согласны, я сразу же подам заявку в СлМед о закупке препарата в нужном количестве. Часть стоимости покроется квотами, но остальная сумма – на вас.

Александр, внимательно слушая, пробежался взглядом по отчёту лечащего врача, по расчётам новой стоимости лечения, которая с каждым месяцем только растёт.

– Хорошо. Сегодня, после визита, я переведу больнице всё, что у меня есть. Надеюсь, этого хватит на первое время, – без доли сомнений заявил Александр и решительно поставил свою подпись в согласии, желая ускорить закупку лекарств.

Лариса, аккуратно укладывая документы обратно в папку, с сочувствием покосилась на мужчину. Её ничуть не обманула холодность ответа: по опыту работы она прекрасно знает, как тяжело родителям, которым приходится бороться за жизнь своих детей. Судя по впалым щекам, синякам под глазами и уже хронической усталости во взгляде, мужчина действительно отдаёт всё, что у него есть. Но не сдаётся – и это восхищало.

– Также я обязана уведомить вас о происшествии, – сменила тему врач. – Два дня назад у вашей дочери произошёл конфликт с двумя юношами из соседней палаты. Во время спора она кинулась на них с кулаками. Недостойное поведение, тем более для девочки, да ещё и в стенах больницы.

– В чём причина конфликта? – спросил Сканер. Он верил, что беспричинно до кулаков ссора бы не дошла.

– Детские перепалки. Глупости. Ссоры уже случались, но что бы драка – впервые.

Мужчина нахмурился. Ему не понравилась столь беззубая формулировка, когда, очевидно, речь идёт об оскорблениях. Безобидные шутки не становятся причиной постоянных ссор.

– А в тот день, как сказала Лиза, они плохо отозвались о вас и всей Службе Разума.

– Медперсонал может подтвердить, что ссоры были и раньше?

– Да. Обычно они пересекались около общих комнат, так что их слышало немало детей и врачей.

– Какие последствия драки?

– Пострадали в основном мальчики. Есть синяки, у одного на руке – след от укуса. Но травмы незначительные: их жизням ничего не угрожает.

Сканер узнал всё, что хотел, и сделал выводы.

– То есть моя дочь несколько дней терпела оскорбления, находясь в заведомо беззащитном состоянии перед двумя старшими мальчиками. И тогда она, как смогла, отстояла честь свою, своего отца и всех доблестных сотрудников СлРаз. Лариса Олеговна, и вы считаете это недостойным поведением для юной гражданки?

Главврач на миг растерялась, покосилась на мужчину. Его строгий голос напомнил, что перед ней не простой визитёр, а сотрудник военизированной Службы.

– Я понимаю мотивы Лизы, но, Александр Гаврилович, вы же и сами знаете, что дракой проблему не решают. А теперь родители пострадавших мальчиков требуют от вас компенсацию, иначе грозятся написать заявление в милицию. Тогда вас точно будет ждать штраф, а Лиза может быть поставлена на учёт.

Александр согласен, что драка – не решение проблем, но если это не случай самообороны. И сейчас, как он считал, был именно такой случай. Едва ли Лиза не пыталась отвадить обидчиков словами, но они, найдя слабого оппонента, не отступили. Только не рассчитали – и девочка оказалась не робкого десятка, использовала «все преимущества фактора внезапности при заведомо сильном противнике», как отец её и учил. А вот смелые заявления родителей, не сумевших научить своих отпрысков хорошему поведению, ему не понравились.

– Скажите: родители этих детей сейчас в больнице?

– Не так давно ушли.

– В таком случае, Лариса Олеговна, прошу вас передайте им моё предложение о примирении. Иначе пусть пишут жалобу на моё имя. И СлРаз проведёт полномасштабное разбирательство. Но предупредите их, что у Службы Разума и, вероятно, Службы Опеки также появятся вопросы к ним и к поведению их детей. Травля ребёнка, шантаж и дискредитация госслужащих и их семей преследуются по закону, как и драка. Надеюсь, после этого они перестанут втягивать в конфликт врачей и тратить ваше время на свои жалобы.

Главврач согласилась исполнить просьбу, чтобы поскорее решить этот неприятный для больницы инцидент.

***

Былые тяжёлые раздумья, с которыми Сканер пришёл в больницу, ещё больше омрачились после разговора с главврачом. Деньги на лечение – эта проблема, в отличие от всего остального, была по-настоящему существенна. И Александр не знал, как её решить. Все его силы и время уходят на работу, и большую нагрузку ему не потянуть. И это ужасно угнетало.

А пока Александр поднялся на нужный этаж, прошёл по белому безликому коридору и оказался около знакомой палаты. Едва он коснулся ручки двери, как раздавшийся позади топот ног схлестнул все тягостные мысли. Хотя бы на время.

– Папа!!!

С радостным визгом на него налетели с объятиями. Сканер был готов, поэтому даже не пошатнулся, а сразу обернулся и ласково обнял в ответ прильнувшую к нему дочь.

– Мы с девочками играли в фойе. Я бы даже не заметила, что ты пришёл, если бы не они, – затараторила взлохмаченная Лиза. Она смотрела на отца горящими, полными любви глазами.

Потом Лиза, вспомнив о вежливости, обернулась к двум подружкам, с опаской и любопытством наблюдавшими из-за угла за фигурой Сканера, помахала им на прощание. Те махнули в ответ и сразу юркнули в свою палату.

– Лариса Олеговна мне сказала, что позавчера ты подралась с двумя мальчиками. Это правда? – с наигранной строгостью произнёс Сканер и посмотрел на дочь сверху вниз, когда она вновь повернулась к нему.

– Ага! – воскликнула девочка. – Но они сами напросились. Сначала обзывались: сказали, что я «больная». А потом начали говорить гадости про тебя. Что Сканеры подчиняют людей, заставляют их делать плохие вещи, а их чемодан выжигает мозги всем, кто плохо о них подумает. И что ты такой же. Ну я и заставила их ответить за свои слова, – отчиталась она, без капли сожаления, с гордость за отстоянную в драке честь отца и его коллег.

На секунду по лицу Сканера пробежала хмурая задумчивость. Он убедился, что корень проблем кроется в родителях: сами бы парни до такого бреда точно не додумались. Но потом морщины снова разгладились в тёплом выражении, с которым он смотрел на дочь.

– Лиз, но обязательно ли было драться? Мальчики же пострадали. Не думаешь, что нужно извиниться?

– Вот ещё! – уперев руки в боки, деловито воскликнула Лиза. – Сами виноваты. А если снова что-то про моего папу скажут, то я опять их поколочу!

Александр не сдержал улыбки, настоящей, почти такой же живой, которая была частым гостем на его лице раньше, и, склонившись, любяще поцеловал дочь в макушку. Конечно, он не собирался её ругать, ведь сам учил её постоять за себя.

Продолжать тему Сканер не стал, а открыл дверь, пропустил сначала ребёнка, а затем сам вошёл в палату, которая на несколько месяцев стала для неё домом.

Едва они скрылись за дверью, Лиза поспешила навести порядок: поправила постельное бельё, аккуратно сложила пижаму и собрала по всей комнате учебники, другие книги и фломастеры для рисования, которым она очень любит заниматься. Александр осторожно, боясь потревожить момент, прошёлся по палате и присел на стул вблизи кровати.

Мужчина молча наблюдал за суетой дочери, потом взял с тумбы альбом и начал рассматривать новые рисунки, которые в нём появились. Заходящее солнце бликовало в стеклоблоках окна, освещая палату тёплым, уютным, почти домашним светом. Из-за работы Александр навещал дочь реже, чем хотел, поэтому довольствовался каждым моментом, что они проводили вместе… как раньше…

И ругаться на беспорядок ему совершенно не хотелось.

Только прозвеневший через несколько минут термит в подсумке заставил мужчину отвлечься.

Куратор> Сканер! Наконец добрался до твоего отчёта по последнем делу. По работе замечаний нет. Запрос о выплате направил.

Александр хмыкнул и подумал: опять Куратор работает допоздна.

Куратор> Только прекращай со своими «подопечными». Есть «пациенты» – и никак иначе.

Сканер №26> Мне не нравится эта формулировка. Я не врач, чтобы вешать на людей клейма.

Куратор> Это твои заморочки – в своём блокноте пиши, как хочешь. А отчёт составляй по Протоколу.

Сканер №26> Такой отчёт тоже проходит. У отдела надзора претензий не было до сих пор.

Куратор> Это потому что я сижу и исправляю каждую твою отсебятину. Ты представляешь, как убого он потом выглядит? Отчёт от профессионала – кто увидит, поржёт!

Куратор> Так что давай, Сканер, не мудри. Не заставляй меня портить твою работу и чёркать в ней.

Александр усмехнулся, но не стал спорить: всё же Куратор был прав.

Сканер №26> Хорошо. Постараюсь не злоупотреблять.

Куратор> Уж постарайся.

Едва Александр успел прочесть последнее сообщение, как вдруг термит исчезает перед его глазами и оказывается в руках хихикающей девочки.

– Лиза, отдай! – воскликнул мужчина и потянулся, чтобы забрать устройство, но дочь спешно спрятала его за спину, задорно смеясь. – Ты же знаешь, что мне запрещено передавать термит в чужие руки.

– Ну, пап. Я же ничего плохого не делаю – только посмотрю. Никто не узнает. В прошлый раз же не узнал.

Когда Сканер оставил и без того вялые попытки выхватить термит, Лиза достала его из-за спины, подошла, забралась на колени отца и начала исследовать устройство. Его хмурый взгляд ничуть её не смутил.

– Елизавета! —Александр предпринял новую попытку вернуть собственность СлРаз.

– Папа! – в тон воскликнула девочка, не отвлекалась, и только положила голову на его плечо.

Она наверняка знала, что сейчас строгость в голосе отца наигранна, и на самом деле он на неё не злился. Сканер действительно только вздохнул, смирившись, обнял девочку и не стал ей мешать.

Александр наизусть знал Протокол: передавать в чужие руки имущество СлРаз запрещено, даже такое, на первый взгляд, безобидное и полезное, как современный передатчик сообщений. Но наблюдая каждый раз, с каким живым интересом девочка изучает содержимое термита, Сканер не находил сил проявить должную строгость. И не хотел. Осознано он шёл на халатность и был готов понести наказание, если об этом станет известно, лишь бы увидеть улыбку на бледном лице его дочки.

– Этот Куратор такой вредный, – проворчала Лиза, пока пролистывала переписку отца с начальником.

– Лиза, нехорошо так говорить. Он сильно помог нашей семье: смог добиться выплат от Службы, мне находит работу.

И пусть те деньги, которые однажды Куратор смог практически вытрясти с Регулятора отдела исполнения на выплаты подчинённому, уже давно закончились, Александр не посмел бы преуменьшить его заслуг.

– Ладно-ладно. Ты прав, он очень добрый, – покорно согласилась девочка. – Но всё равно вредный, – уже тише произнесла она, шмыгнув носом.

Сканер усмехнулся:

– И не поспоришь.

Одновременно, наблюдая за дочерью, Александр не переставал восхищаться гибкостью детского ума. Сканер слышал, что внедрение технологии «ТЕРМИТ» в Службах идёт тяжело. Люди вынуждены адаптироваться к принципиально новому способу коммуникации: через набор быстрых, коротких, почти безэмоциональных сообщений в противовес традиционному общению: вербальному – лично и по телефону – или вдумчивому через письма. Мужчина и сам долго привыкал. А вот Лиза, обладающая только детским энтузиазмом и общими представлениями о работе устройства, полученными от отца, однажды взяла термит в руки, начала смело его изучать и уже вскоре стала его уверенным пользователем.

Расскажи он об этом на работе, то коллеги подивились бы вместе с ним. Но рассказать – значит, буквально сознаться в нарушении. И поэтому – никогда.

Так они просидели вместе в тишине, отгороженные от суеты мира не просто белыми стенами больницы, а близостью друг к другу. Однажды Лиза потёрла глаза и зевнула от скопившейся усталости: болезнь брала своё. Скоро она вернула термит отцу, потеряв интерес.

Пока Сканер убирал устройство обратно в подсумок, девочка выпрямилась, подняла голову и посмотрела на него сонными, но уже более встревоженными глазами. Она знала, что главным врагом её отца были галстуки: он не умел их правильно завязывать. Раньше каждое утро галстук поправляла мама, когда он прощался с ними перед уходом на работу, а сейчас Лиза поспешила сделать это сама.

Александр замер и терпеливо ждал, пока ручки дочери расправятся с кривым тугим узлом. Он не позволил себе даже думать, что её занятие бесполезно и завтра утром узел будет такой же кривой. Жизнь уже никогда не станет прежней, и для них было важно сохранить такую маленькую утреннюю традицию, которая навевала тёплые воспоминания о днях, ещё не тронутых трагедией.

Несмотря ни на что они есть друг у друга: как он заботится о ней, так и она – о нём.

Когда с галстуком было покончено, девочка обеспокоенно заглянула в глаза отца и маленькими ручками с трепетом коснулась его лица, впалых щёк, ощутив остроту щетины, а её собственное лицо покинула улыбка.

– Пап, ты опять бережёшь деньги и ничего не ешь.

Лиза не спрашивала, а говорила утвердительно, потому что видела, как за этот год её отец исхудал.

– Лиз, я завтракаю в нашей столовой.

– Только утром, а потом на целый день уходишь в город!

– Мне этого хватает, правда.

– Неправда! Ты выглядишь ужасно!

Из её глаз побежали слёзы, и девочка принялась спешно их стирать. Александр крепче обнял дочь, прижал к себе, чувствуя вину из-за слёз ребёнка.

– Пожалуйста, сходи сейчас в столовую.

– Она скоро закроется.

– Тогда – в магазин. В любой! И купи себе покушать, – девочка обняла мужчину, вцепилась в его плечи, чья острота почти резала руки из-под ткани рубашки, держала крепко от опасения, что отец может ускользнуть от неё, лишь бы не отвечать на её просьбу. – Пожалуйста, папа. Я же очень сильно волнуюсь за тебя.

Александр тяжело вздохнул, пряча глаза от ребёнка. Как ему прожить, если он отдаёт все деньги на лечение, мужчину не волновало, но также дочь не должна видеть, что он держится из последних сил. Однажды сильные переживания уже обострили её болезнь, и ещё сильнее её тревожить, он не имеет права, иначе не помогут никакие деньги и лекарства.

– Солнышко, я зайду в магазин. Сразу же после больницы. Не переживай, – ответил Александр и продолжил её укачивать в объятиях, ласково поглаживать по спине, чтобы успокоить, как делал раньше, когда она была ещё совсем малышкой.

– Обещаешь?

– Конечно, обещаю…