Читать книгу Территория - Лариса Автухова - Страница 8

Стеклов был в душе, когда на его сканер поступил сигнал от Моретти. На его вызов ответила Мирослава. Савелий слышал звук ее голоса, уловил удивленные интонации, и потому наскоро смыл пену и накинул халат. Он почувствовал что-то важное.

– Ковальский нашелся, – объявила она, как только Савелий появился на пороге.

– Как это? – удивился Стеклов. – И где же он был?

– Без понятия. Звонил Моретти, он сказал, что магнат связался с ним с самого утра, извинился за причиненные неудобства, сказал, что с ним все в порядке. Он сожалеет.

– Сожалеет он, – проворчал Стеклов. – Мы притащились сюда, а он сожалеет.

Мирослава рассмеялась:

– А ты рассчитывал найти его мертвым?

– Нет, ну понятно… Черт…

– Ну так чего ты бесишься? Хорошо же. Значит, поедим домой. Ура!

– Мне жаль потраченного времени. Как ты не понимаешь? – раздражено сказал он. – Только вчера, если ты помнишь, мы проделали огромную работу, чтобы найти его автомобиль. А он сожалеет! И где он был? Что сказал Моретти?

– Он с ним еще не встречался.

– Знаешь что? Мы сами с ним поговорим. Убедимся, что все в порядке, что это именно тот самый человек, возьмем объяснения.

– Ну хорошо. Конечно.

Нет, конечно, Мирослава права – как бы там ни было, а это наилучший исход. Не придется здесь торчать и тратить время. Дело разрешилось само собой. Сейчас они возьмут с магната объяснения и к вечеру уже будут дома. Будут там, где, как метко заметила его жена, можно дышать.

Когда они приехали в дом Ковальских, их встретил все тот же дворецкий, только повел он их не к лестнице, а куда-то мимо нее и вбок. Видимо, там располагался рабочий кабинет хозяина. Дворецкий постучал в массивную дверь и тут же ее распахнул.

Перед ними открылось большое пространство, заполненное по всему периметру стеллажами книг. Это была библиотека. Как на старинных гравюрах, подумалось Стеклову. В жизни он такого никогда не видел. По крайней мере, в его мире никто не хранил в доме бумажные книги. А здесь их было великое множество.

– Вижу, вы удивлены? – раздался мужской голос позади них, и Стекловы враз обернулись.

Они увидели невысокого, крепко сложенного мужчину с живыми темными глазами. Судя по всему, это и был Ковальский.

– Да, пожалуй, – согласилась Мирослава.

– Это семейная традиция, – пояснил Ковальский. – Ничего не поделаешь. Приходится хранить.

– Ясно, – лаконично заметил Стеклов. – Можем мы задать вам несколько вопросов?

– Безусловно.

Ковальский уселся за свой рабочий стол, а Стекловы расположились напротив в достаточно неудобных креслах с низкими спинками. Было такое ощущение, что они поставлены намеренно, чтобы гости не слишком задерживали хозяина. А может быть, кресла принесли для них, ведь наверняка рабочие вопросы решались не здесь, а на фабрике. В общем-то, это можно было понять однозначно: копы не те люди, с которыми хочется вести длинные беседы. И ничего, что они искали пропавшего всей бригадой, тратили время, летели черт знает куда. Стеклов почувствовал, как в нем вновь поднимается раздражение.

– Господин Ковальский, не будете ли вы так любезны объяснить свое отсутствие, – как можно более корректно сказал Савелий.

Ковальский вздернул тонкие брови.

– А я должен объяснять?

– Думаю, да, – ответил Стеклов. – Поступило официальное заявление о вашем исчезновении, и нам надо знать обстоятельства.

– Но зачем?

– Чтобы закрыть дело.

– Ну хорошо-хорошо, – Ковальский нервно забарабанил пальцами по столу. – Это все моя жена. Все из-за нее. Вы как мужчина должны меня понять. Прошу прощения у дамы.

– Можно по существу?

– Да-да, конечно. Мне неприятно это говорить, вернее, признаваться в этом. Но у меня есть… есть подруга. Я был у нее.

– Ваша подруга живет в этом же городе? – продолжил задавать вопросы Стеклов.

– Нет. Но это неподалеку отсюда.

– Понимаете, ваш навигатор был найден в одном месте, а машина в другом, – сказал Савелий. – Вы можете это как-то прокомментировать?

– Послушайте, я не должен ничего комментировать и объяснять, – нервно ответил хозяин. – Я не совершил никакого преступления, я не задержанный и не подозреваемый. Так что объясняться перед вами я не обязан. Уж простите!

– Множество людей искало вас, они тратили время на это, отвлекались от других дел, – заметил Стеклов.

– И что? Им платят жалование за это, – отрезал Ковальский.

– Но вы бы могли предупредить свою жену, – заметила Мирослава. – И тогда не было бы этой неприятной ситуации.

Ковальский снисходительно посмотрел на нее:

– О чем? О том, что я буду с другой женщиной?

– О том, что вы будете отсутствовать по какой-либо причине, – Стеклова сделала акцент на последних словах. – И ей не пришлось бы беспокоить полицию. Она волновалась, ее можно понять.

– Я уже извинился перед инспектором, и также вам приношу свои извинения, – ледяным тоном проговорил Ковальский. – Если угодно.

– Какой мерзкий тип, – сказала Мирослава, идя к автомобилю. – Пусть бы Моретти сам разбирался с этим субъектом.

– Ну уж нет, дудки. Пусть извиняется. Мы столько времени потеряли из-за него.

Они молча ехали от дома к основной магистрали, как вдруг из плотной листвы кустарников появилась женская фигура. Она бросилась к машине. Автопилот автомобиля едва успел затормозить. Это была Амелия Ковальская.

– Вы что творите?! – накинулся на нее Стеклов, выскакивая из машины. – А если бы мы вас сбили?

– Подожди, Савелий, – остановила его Мирослава, подходя к ним. – Что-то случилось?

Амелия была сильно взволнованна, ее бил озноб. Конечно, бросаться под колеса. Нечего и удивляться.

– Мы могли вас сбить, – сбавил тон Стеклов.

– Савелий, мне кажется, здесь дело в чем-то другом, – сказала Мирослава. – Не в том, что мы едва не сбили госпожу Ковальскую. Верно?

Амелия нервно закивала головой. Она никак не могла успокоиться, чтобы что-то сказать.

– Что случилось? Мы можем где-то поговорить? – спросил он Ковальскую.

– Н-н-не здесь… умоляю…

– Вам что-то угрожает? – мягко спросила Мирослава. – Доверьтесь нам.

Жену магната еще трясло, но она уже могла говорить.

– Сейчас мой… мой муж… поедет на… на ф-фабрику и… и он не… не… должен нас видеть…

– Но почему? – удивился Стеклов. – Вы его боитесь?

– Я… я все объясню… вам… позже…

– Где вам удобно с нами встретиться? – спросила Мирослава.

– Можно у… у вас?

– В отеле? – уточнил Стеклов.

Амелия кивнула.

– Хотя нет, – вдруг передумала она. – Лучше в каком-нибудь ресторане.

– Ладно. Я что-нибудь подберу и вышлю координаты на ваш сканер, – сказал Савелий.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила Мирослава у мужа в машине.

– Не очень.

– То есть вместо радости видеть обретенного супруга ужас от его присутствия? Я права?

– Ну, видимо, так.

Они помолчали.

– Не знаю, что-то здесь не так, – вновь заговорил Стеклов. – Отсутствовать несколько дней, чтобы провести время с любовницей?.. Это как-то… не убедительно. Не находишь?

– Да, такое нарочитое отсутствие. Вот тебе, гадина, посмотри. Так ненавидит жену?

– Может, дело идет к разводу, поэтому.

– Не стоит церемониться?

– Именно. Нашел замену. Теперь там надо держать марку.

– Но почему нельзя придумать какую-то причину своего отсутствия? – недоумевала Слава. – Ну или просто сказать правду. Что в этом такого?..

Стеклов пожал плечами. Скоро они узнают детали. К чему гадать?..

Савелий выбрал ресторан для встречи с Амелией и выслал ей, как и обещал, координаты, она подтвердила свой визит. До встречи с Амелией оставалось чуть менее двух часов, и учитывая, что они сорвались с самого утра к Ковальским, Стекловы решили позавтракать. В их отеле был недурной ресторанчик. Савелий заметил, что на Дельте вообще практиковалась отличная кухня. По крайней мере там, где они были с Мирославой. Здешнюю кухню что-то отличало от той, которой они пользовались на Земле. Он точно бы не сформулировал, что, но, скорее, это душевность, истинность. То ли здесь не использовали разные искусственные добавки, так распространенные в их мире, то ли повара были какие-то особенные, но здесь пища была какая-то иная, она была настоящая. Если бы его спросили, что это, он бы затруднился сформулировать, но если постараться… Она была домашняя что ли. Да, такая, какую готовишь для друзей или семьи сам своими руками.

Они уютно устроились у окна с приспущенными жалюзи. В зале было прохладно, стоял полумрак. Посетителей почти не было – видимо, туристы еще отсыпались после бурной ночи. Им принесли фруктовый салат, горячие булочки с корицей и ароматный кофе со сливками.

– Не многовато будет калорий? – улыбнулась Мирослава.

– По-моему, тебе не о чем беспокоиться, у тебя отличная фигура.

– Ну а как насчет тебя?

– Я – мужчина, мне плевать.

Мирослава рассмеялась. Так смеяться умела она одна – искренне и очень красиво. В такие моменты она вся светилась какой-то особой энергией. Хотелось, чтобы этот миг длился долго – так она была красива. Неизвестно почему он ощутил, как вдруг сжалось сердце, как если бы случилось что-то плохое. Что это с ним?.. Он становится сентиментальным?..

– И все-таки я не хотела бы, чтобы ты стал толстым.

– Я и не стану.

– Почему?

– А у меня хорошая наследственность. Ты помнишь моего отца?

– Да. До последнего дня он был в форме.

Стеклов отвел глаза. Он не хотел, чтобы Мирослава увидела его печаль – прошло много лет, но он так и не смирился со смертью отца.

– Прости.

– Ничего, – отозвался он. – Все нормально. Спасибо, что помнишь его.

– Как же я могу не помнить?.. Он же твой отец.

Его отец тоже был полицейским. Он много лет служил комиссаром, был на хорошем счету. Вообще, он замечал, что в их современном мире так было принято, чтобы родители и дети имели одни и те же профессии. Да и родители родителей тоже. Таким образом формировалась преемственность. Это было удобно для детей идти проторенной дорогой – так было проще чего-то добиться. Ну вот, к примеру, он. Разве бы его взяли на работу в департамент с неизвестной фамилией? Вряд ли.

При этом нельзя было сказать, что ему не нравилась эта работа, и что он только отбывал здесь свое время. Нет, ему нравилось то, чем он занимался, было интересно распутать сложное дело, найти плохих людей, спасти хороших. Так же, как интересно было его отцу и деду. Странно, вроде бы они разные люди, но делали одно дело, и им было это в радость. Но почему было? Почему «было» он подумал не только про своих предков, но и про себя?.. Бред!.. Полный бред!..

Госпожа Ковальская к моменту их встречи выглядела немного лучше, – похоже, ей удалось взять себя в руки, ну или, возможно, помогли успокоительные. Несмотря на жару, на ней был строгий костюм и тщательно наложенный макияж. Она производила впечатление деловой женщины, точно знающей, что ей нужно. Но ее печальный взгляд говорил о том, что внутренне она растеряна и подавлена.

Подошедший официант принял у них заказ – кофе для Стекловых и воду для Амелии.

– Я прошу прощения за утренний инцидент, – сказала она, опуская глаза.

– Простите и меня, что я накинулся на вас.

– Ничего.

– Что случилось у вас? – мягко спросила Мирослава.

Ковальская вскинула глаза, и они вдруг стали наполняться слезами, еще миг и они потекли по ее щекам.

– Он вернулся… домой, – прерывающимся голосом сказала Амелия. – Он.. он вернулся после полудня. Вчера.

– Но это же хорошо, – осторожно заметила Слава, подавая Амелии салфетку. – Вы же сами хотели его найти, обратились в полицию.

– Да, но вы не понимаете. Это не он.

– В каком смысле? – удивился Стеклов.

– Это не Алан.

Наступило неловкое молчание. Савелий предположил худшее – возможно, их гостья просто не в себе. И это, кстати, многое могло объяснить. Люди в своем уме не бросаются под колеса автомобиля.

– Я понимаю, как… как абсурдно это звучит, – заговорила вновь Амелия. – Вы, наверное, думаете, что я сошла с ума. Да, это странно то, что я говорю, очень странно. Но это так.

– Пожалуйста, поясните, – попросила Мирослава. – Чтобы мы поняли вас.

– Хорошо. Я постараюсь. Понимаете, внешне это Алан, это он. Но только внешне.

– А что не так? – спросил Стеклов.

– Он ведет себя не так, как раньше. Не так смотрит, не так реагирует на какие-то привычные вещи.

– Например? – спросила Слава.

– За обедом подавали жаркое, и ему поставили стакан с соком, а он сказал, что терпеть не может сок и потребовал воды.

Стекловы незаметно переглянулись. Амелия это увидела и вспыхнула.

– Думаете, я сумасшедшая? Ведь так?

– Что вы, нет, конечно! Госпожа Ковальская, прошу вас, успокойтесь и продолжайте, – Мирослава коснулась ее руки, их гостья сразу сникла и опустила взгляд.

– Я не знаю, как объяснить. Понимаете, Алан – очень своеобразный человек, у него много, очень много разных привычек. Это как ритуал для него, он постоянно ему следует. Я вообще не могла это уложить в голове долгое время. Но он сердился, когда делали не так, как он привык, и мне пришлось. Убрали книгу с ночного столика, подали не то блюдо, не то вино, не ту рубашку, и он уже вне себя. И так изо дня в день. Это так изматывает!

Стеклов подумал, что Амелия, должно быть, не один раз пожалела о своем замужестве. Жизнь с таким привередой, наверное, сущий ад.

– И что же вы увидели вчера? – спросила Мирослава.

– Понимаете, теперь ничего этого нет. Он совсем другой. То, что так напрягало его раньше, теперь не трогает. Более того, он даже этого не замечает. Ну я могу допустить, что случилось что-то и он изменился, перестал реагировать на какие-то вещи, но он ведет себя так, как будто вообще впервые их видит или реагирует негативно на то, чего он раньше требовал от всех нас. И следил, чтобы все соблюдалось неукоснительно. Я ничего не понимаю. Я его не узнаю. Это не он.

– Но внешне это он? – спросил Стеклов.

Ковальская кивнула.

– Так что же, получается, это двойник? Но откуда он взялся? У него ведь нет брата-близнеца? – продолжал расспрашивать Савелий.

– Нет, что вы. А если это робот? – предположила Амелия.

– Ну допустим, – согласился он. – Тогда вопрос – кому и зачем это нужно?

– Я не знаю.

– Если это робот, тогда что может означать его появление? – задумчиво спросила Мирослава. – Борьба за наследство?

– Возможно, – согласился Стеклов. – Если господин Ковальский погиб, то семье нужно сохранить его имущество. И присутствие номинального персонажа этот вопрос решает. Могла семья это организовать?

– Моя доля в случае смерти Алана – капля в море их состояния.

– Ну значит, этот вариант отпадает, – сделал заключение Стеклов. – Не тот случай, чтобы так заморачиваться.

– Скажите, госпожа Ковальская, – обратилась к гостье Мирослава, – а почему вы к нам обратились? Чем, по вашему мнению, мы можем помочь? Ведь фактически дело закрыто, ваш супруг вернулся домой.

Он заметил, как напряглась Амелия и крепко сцепила руки.

– Я думаю, мне угрожает опасность, – глухо произнесла она.

– Почему вы так решили? – спросила Мирослава.

– Я сразу почувствовала это. Чувствую постоянно. Он так странно смотрит на меня.

– Как?

– Немигающим взглядом. У меня кровь стынет от этого.

– У вас не было размолвок перед его исчезновением? – уточнил Савелий.

Ему показалось, что Амелия немного смутилась, но потом твердо ответила отрицанием.

– Ну вы же можете просто уехать оттуда, – предположила Мирослава.

– Нет, не могу.

– Почему?

– В этой семье так не принято. Там всегда соблюдают все формальности. Если будет развод, то нужно пройти все стадии. Бегство – это не выход.

– Да, но если, как вы говорите, есть опасность, – заметила Слава.

– Сегодня утром он сделал странное предложение.

– Какое? – спросил Стеклов.

– Он сказал, что нам нужно вечером поехать в ресторан и отметить его возвращение.

– Но что же в этом странного? – удивился он. – Это как раз понятно.

– Да, но вы не видели его лица в этот момент. Не видели. Он убьет меня. Он точно меня убьет.

Ковальская закрыла лицо руками и зарыдала.

Стекловы переглянулись, теперь они поняли, зачем пришла Амелия. Она хотела попросить ее защитить, подстраховать хотя бы на этой встрече в ресторане. Но что это меняло? Если она права и он хочет ее убрать, то, скорее всего, он сделает это дома, а не в ресторане у всех на виду. Хотя остается еще дорога туда и обратно. Можно попробовать устроить дорожное происшествие или пригласить на прогулку по пляжу. В общем, могут быть варианты.

– Успокойтесь, пожалуйста, – мягко сказала Слава, подавая гостье стакан воды.

– Да, вам надо успокоиться, – поддержал жену Стеклов. – Сегодня вечером мы будем поблизости и присмотрим за ситуацией.

– Спасибо! Большое-большое-большое спасибо!

Ковальская будто возродилась снова к жизни, для нее затеплилась надежда, которую она уже почти утратила.

Но тень тревоги снова легла на ее лицо:

– Да, а если он это сделает потом дома?.. Что-то плохое сделает дома?