Читать книгу «Да здравствует солнце!..» Пушкин и его земной мир - Лариса Черкашина - Страница 3

Земной мир Пушкина. Рассказать о нём задача не из лёгких, да и невозможно сделать то в одной книге.

Он наполнен жизнью: вольготно парят в поднебесье гордые орлы, мчатся во всю прыть донские жеребцы, белоснежные лебеди отражаются в озёрной глади, звенят докучливыми цепями косматые мишки, мурлычут домашние любимцы, зайцы то и дело перебегают дорогу, воют в сумерках серые разбойники… Не забыты и столь обычные на крестьянских подворьях куры, гуси, петухи да индюшки…

Досталось места в пушкинском мире и самым крохотным созданиям: мотылькам и муравьям, комарам и мухам, божьим коровкам и паукам; цветам и травам: потаённому ландышу и царственно-роскошной розе.

И фантастические крылатые змеи, «полужуравли» с «полукотами» прижились в поэтических строфах.

Но без всей этой многоликости жизни, во всех её, даже самых обыденных, проявлениях не было бы и пушкинских шедевров, что вот уже третье столетие заставляют трепетать человеческие сердца. Не было бы величайших образцов Поэзии!

Да, ведь у Пушкина нет «низкой природы», – недаром она именована поэтом «весёлой». Давным-давно, в седой древности, Владимир Мономах взывал в своём историческом «Поучении»: «Звери различные и птицы и рыбы украшены Твоим промыслом, Господи!» Похоже, так полагал и далёкий потомок славного князя поэт Александр Пушкин. Вспомнить хотя бы его строки, вложенные в уста кузнеца Архипа в «Дубровском» и обращённые к мальчишкам, что хохочут при виде обезумевшей в пожаре кошки: «Божия тварь погибает, а вы сдуру радуетесь».

А ведь здесь ключевое слово – «Божия тварь»!

Сколько разного зверья можно встретить в поэмах, повестях, да и в письмах поэта: не только привычных тогдашнему читателю зайцев, медведей, лис, но и обитателей полуденных краёв, – тигров, ланей, львов. Подчас пушкинские герои, словно в некоем мистическом карнавале, «примеряют» на себя звериное обличье либо звериный характер, обращаясь то волком, то змеёй, то тигром.

А. С. Пушкин на вершине Ай-Петри при восходе солнца. Художник И. К. Айвазовский. 1899 г.

Вот и в «Скупом рыцаре» герцог, поражённый вызовом барона-отца своего сына на поединок, восклицает:

Или оживший под пером Пушкина портрет славного боевого генерала Ермолова: «Лицо круглое, огненные, серые глаза, седые волосы дыбом. Голова тигра на Геркулесовом торсе».

А любимица-героиня Татьяна Ларина уподоблена благородной лани, – символа изящества, быстроты и… пугливости.

Верно, не случайно в священный культ возвели греки Керинейскую красавицу лань, с золотыми рожками и медными копытцами, что сопутствовала богине охоты Артемиде. И вновь, на страницах «Онегина», вспыхивает сравнение Татьяны с этим грациозным пугливым существом:

Пушкинские страницы живые, – они наполнены многоголосьем: пением лесной иволги и петушиным кукареканьем, лаем борзых и воем серых разбойников, ржанием донских жеребцов и призывным мяуканьем котов на петербургских крышах…

Отдана поэтическая дань и «царице цветов» – розе, и магическому блеску драгоценных камней-талисманов. Да и самой луне – сей таинственной «ночной лампаде».

Что ж, дорогой читатель, последуем не растерявшему силы совету Александра Сергеевича:

И вместе подивимся открытыми нам русским гением красотами земного мира! И, быть может, познаем счастье…