Читать книгу «Да здравствует солнце!..» Пушкин и его земной мир - Лариса Черкашина - Страница 4
«Куда ты скачешь, гордый конь?»
Наездник Пушкин
ОглавлениеВот уж кому повезло «прогарцевать» под пушкинским пером, так это лошадкам, – и боевым скакунам, и деревенским кобылкам!
Что за беда? не всё ж гулять пешком
По невскому граниту иль на бале
Лощить паркет, или скакать верхом
В степи киргизской. Поплетусь-ка дале,
Со станции на станцию шажком,
Как говорят о том оригинале,
Который, не кормя, на рысаке
Приехал из Москвы к Неве-реке.
Александр Пушкин слыл отличным наездником. А первые уроки выездки были даны ему, ещё юному лицеисту, – ведь в расписании Царскосельского лицея значилось обязательное обучение верховой езде. Её искусство воспитанники постигали в гусарском манеже, «на лошадях запасного эскадрона». Как пригодились в будущем Пушкину те уроки! Верховая езда стала для него жизненно необходимой, – и в часы отдохновения, и в долгих странствиях по необъятной России.
И струй и тополей прохлада…
Всё чувство путника манит,
Когда, в час утра безмятежный,
В горах, дорогою прибрежной,
Привычный конь его бежит,
И зеленеющая влага
Пред ним и блещет и шумит
Вокруг утёсов Аю-дага…
Нелишне вспомнить, что с юных лет знакомы поэту все тонкости конской упряжи:
Берёшь седло, берёшь чепрак, узду…
В Кишиневе двадцатилетний Пушкин с упоением предавался верховой езде, и, по воспоминаниям, «бывали дни, когда он почти не слезал с лошади…». Верхом довелось поэту преодолевать и коварные горные тропы.
Пушкин в Михайловском. Художник Б. И. Кожин. Около 1937 г.
Да и в Михайловском, во времена опалы, прогулки верхом подобны жизненному эликсиру для поэта:
Как быстро в поле, вкруг открытом,
Подкован вновь, мой конь бежит!
Как звонко под его копытом
Земля промёрзлая звучит!
Случались, однако, и досадные падения. Об одном из них признаётся сам Пушкин князю Вяземскому. Вот строки его письма приятелю, писанного в Тригорском, в гостеприимном доме Прасковьи Александровны Осиповой в январе 1825 года: «Пишу тебе в гостях с разбитой рукой – упал на льду не с лошади, а с лошадью: большая разница для моего наезднического честолюбия».
И, быть может, в строфах «Евгения Онегина» осталось поэтическое толкование того самого незадачливого полёта с лошади или… с лошадью:
Но конь, притупленной подковой
Неверный зацепляя лёд,
Того и жди, что упадёт.
Летит с коня, да ещё «вверх ногами», и соперник храброго Руслана – надменный хвастун Фарлаф:
Ко рву примчался конь ретивый,
Взмахнул хвостом и белой гривой,
Бразды стальные закусил
И через ров перескочил;
Но робкий всадник вверх ногами
Свалился тяжко в грязный ров…
«Отличился» падением с боевого коня и бретёр Зарецкий, «глава повес, трибун трактирный», – автор «Онегина» находит для него уничижительные строки:
И то сказать, что и в сраженье
Раз в настоящем упоенье
Он отличился, смело в грязь
С коня калмыцкого свалясь,
Как зюзя пьяный, и французам
Достался в плен: драгой залог!
Столь несходных «героев», – и незадачливого искателя руки Людмилы Фарлафа, и деревенского «педанта» дуэльного кодекса Зарецкого, – роднит одно немаловажное обстоятельство, – оба они валятся с коней прямо в грязь…
Пушкин на коне. Художник П. Ф. Соколов. 1831 г.
Но вот любопытная деталь: Зарецкий в сражении падает (что само по себе позорно для кавалериста!) с калмыцкого коня. Порода эта идёт от табунных монгольских лошадей, завезённых калмыками в степи Прикаспия ещё в начале семнадцатого века. Калмыцкие лошадки, обычно гнедой или бурой масти, с крупной горбоносой головой, крепко посаженной на короткую шею с кадыком; довольно-таки высокие с сильными мускулистыми ногами. Выносливость их считалась чуть ли не эталонной, – те степные лошадки могли проскакать без отдыха и корма почти сто вёрст! Посему и в русской кавалерии калмыцким коням отдавалось предпочтение, – так что и эта подробность не укрылась от поэта. Старое, почти забытое слово «лошадник», либо знаток лошадей, как нельзя применимо к Пушкину!
…И всё ж, презрев все опасности, что может сравниться с наслаждением от безумной скачки?!
Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
Махая гривою, он всадника несёт,
И звонко под его блистающим копытом
Звенит промёрзлый дол и трескается лёд.
Зато мчаться в санях, запряжённых удалой тройкой, куда как весело!
