Читать книгу Между мирами - Лариса Радченко - Страница 9

Заимка действительно была небольшой. Вдоль улицы двенадцать домов. Расположились аккуратно между сопками. Недалеко распадок, там журчал чистый ручеек. Пока мы спускались, я успела заметить говорящие Дольмены и накопительное поле. Правда, всё в запущенном состоянии, словно бы ими давно никто не пользовался.

– «Может быть, это тоже когда-то был Ройс, но потом отошел от нашего мира?» – проходя мимо поля, спросила я волка. Он ничего не ответил. В мыслях его мелькало что-то спутанное, совсем не переводимое на человеческий язык. Наверное, он учуял новые запахи или чьи-то метки. Судя по низко наклоненной голове, это так и было.

«Дальше не пойду», – вдруг послал сигнал он, после чего растворился в зарослях кустарника.

– «Каюн!» – Я обернулась. Но его и след простыл.

Ерох заметил отсутствие волка, когда мы уже вошли в поселение.

– А где твой Пёс? – Он огляделся.

– Не знаю. Убежал куда-то по своим делам.

– Что значит… по своим? Разве он не должен быть с тобой?

– Нет. Мы… – Я открыла рот, чтобы поведать правила нашего мира, но вспомнила предупреждение Каюна. – Мы просто друзья. Он сам по себе.

– Удивительно, – усмехнулся охотник. – А наши собаки преданы хозяевам.

– У тебя тоже есть собака?

– Нет, – он покачал головой. А в мыслях мелькнуло грустное: «Разве ее прокормишь?» – Была бы, я бы с ней на охоту ходил. С твоим Псом вон сколько добычи принесли.

Ероху понравился Каюн, это точно. В мыслях он часто возвращался к моментам охоты. И охотиться ему нравилось. Лес он считал своим домом. А вот заимку не очень любил. И тут я его хорошо понимала. Дома чёрные, вросшие в землю, крыши покосившиеся, дворы тёмные. Мы пришли уже затемно, а на заимке ни одного огонька, лишь окна тускло светятся. Но так тускло, что издали и не увидишь.

Открыв дверь избы на дальнем краю поселка, охотник пропустил меня вперед.

– Баб, это я. Я не один, не пугайся. Со мной гостья.

– Гостия? – заскрипел старческий голос из недр избушки. – Это чиго ты удумал, на ночь-то глядючи?

Мы прошли в крохотную светелку. Возле печки-каменки сидела старушка в простом сером платье, стеганной темной тужурке и том самом синем платке из мысленной картинки Ероха.

– Здоровья вам. – Я поклонилась.

– Ох ти, мнечиньки, – всплеснула она руками, – это чито жи такои? Откудава ты, дитятко?

– Мы в лесу встретились, баб.

Но бабушка не от него желала услышать ответ. Махнув на внука рукой, она впилась в меня колючим взглядом.

– Ну? Откудава? Говори честно, иначе выставлю, не посмотрю на ночь.

– Я из мира Ройсов, – переводя взгляд с нее на Ероха, ответила ей. И мысли открыла, на всякий случай.

– М-м-м-м, – прошамкала старушка. – Вон оно чиго. Ладно… – Шустро поднявшись, она подошла ко мне. – Сёдни перебьешься здеси, а завтрева поглядим, чего с тобой делать.

– Благодарю, – обрадовалась я.

– Ерик, в сенцах ей обустрой, пущай там почивает.

– Так холодно там, озябнет.

– Не озябнет. Не зима чай.

– Баб… – начал внук, но я прервала его.

– Всё хорошо. Где скажете, там и переночую.

– Вот и ладно, – улыбнулась старая. – Ну как, внучек? Ещё чем-то порадуешь? Или только ентой, гостией?

– Ой, баб, я столько добычи принес! Не поверишь, никогда такой охоты удачной не было.

Скинув со спины котомку, он вынул поклажу. Старушка радостно охала, обнюхивая перепелов. А мех лисы так и вовсе на себя прикинула.

Не разделяя веселья хозяев, я стояла поодаль и рассматривала комнату. Ничего в ней не говорило об удобстве. Не было привычных мне приборов для освещения, тепла и приготовления пищи. Печь, что высилась в углу комнаты, вряд ли могла дать тот уют, который мы получали от наших реакторов. Это все было так странно!

В сенцах действительно было прохладно, несмотря на лето. Ерох принес свой тулуп. Завернувшись в него чуть ли не с головой, я уснула почти мгновенно и невероятно крепко. И потому утром, когда жуткая птица заорала на улице, не сразу смогла понять, что происходит.

– Кто это?! – выдохнула я, вскочив с топчана.

– Петух, – усмехнулась бабушка Ероха, проходя мимо меня. Звали ее Стания, наконец-то удалось выловить имя из потока мыслей. А вот мысли птицы прочитать не получилось. «Светит, светит, светит…» – орал черно-золотой с красным гребнем петух. На двор выбежали его пестрые подружки. Их Стания назвала – курами. Высыпав им из ведерка корм, она нырнула в птичий дом и вынесла оттуда около десятка крупных, белых яиц.

– В дом снеси, – сунув ведерко мне, бросила старая.

– Зачем?! – невольно вырвалось у меня.

– Неси! – снова усмехнулась Стания. – Исти будем.

– Исти… – пробормотала я, но переспрашивать не стала, решила дождаться и посмотреть, что же это означает.

Когда я вернулась, Стания уже выгоняла из стойла крупнорогую корову и теленка.

– Идем, идем, Матинка, – ласково шептала она, провожая скотину со двора.

– Они у вас не на вольном выпасе? – поинтересовалась я.

– Что ты, что ты, – замотала головой старушка. – Ни можно никак. Уйдет или зверье загрызет.

– Так дого… – начала я, но замолчала.

– Чиго ты тама?

– Нет, нет, это я так, о своем.

Старушка покосилась на меня, но пытать не стала, хотя, может, в мыслях прочитала, что мы с коровами договариваемся. И с волками договариваемся, чтобы они скотину не трогали. Да и ни к чему волкам с коровами возиться, им скайсов вполне хватает.

Выполнив, как я поняла, обязательные утренние работы во дворе, Стания вернулась в дом. Меня она не прогнала. Присматривалась, прислушивалась и командовала, пока мы возились по хозяйству, но недовольства не выражала. Наоборот, мне даже показалось, будто рада неожиданной помощи.

К завтраку подтянулся Ерох. Растрепанный, помятый, он спал, пока его ласково не позвала Стания. Одновременно с этим она выложила в глиняную чашку яйца, наломала хлебные лепешки и поставила на стол кувшин с ягодным напитком.

Ерох был счастлив и чувствовал себя героем. Бабушка без конца его хвалила, пододвигала ближе чашку с яйцами и приговаривала:

– Ишь, ишь, кормилиц. К обеду перепелок уварю, давно вареного не идали.

Они аккуратно вскрывали скорлупу и выпивали содержимое яиц. Я таращилась на этих двоих, забыв спрятать мысли. Да и чего там прятать было? В голове творился хаос. К тому же голод давал о себе знать, а жесткая лепешки и кислый напиток вообще не обещали сытость.

– А вы сыр не делаете? – спросила на всякий случай.

– Ой, диточка, так тельная же Матинка. Нетути сыров сейчас.

– Да, да, – кивнула я, сразу поняв, что говорит она о быстрых сырах, а не тех, что вызревают долгое время. В Ройсах есть сыровани с погребами, где вылеживаются большие, круглые головы всевозможного сыра. И мы его едим часто, даже зимой.

– Ты ишь яички, они сытные.

– Баба правду говорит, – кивнул Ерох, втянув в себя очередное содержимое скорлупы. Я поморщилась, глядя на него. Нет, не настолько я голодная.

Насытившись, Ерох отправился чистить охотничье снаряжение, а Стания прилегла отдыхать. Мне так и не удалось поговорить с ней о празднике Ивана Купалы. И кто знает, когда она соизволит ответить на мои вопросы. Пока только увиливает, да еще мысли блокирует. Я решила пройтись по поселку, найти кого-то еще, кто сможет мне помочь. Но для начала надо отыскать дающее дерево, иначе точно голодной останусь.

Выйдя со двора, я покрутилась, осмотрелась. Лес выглядел незнакомым. Деревья колючие, темные. Дающих среди них точно нет. Последнее осталось в полудне пути от поселка. Это было плохо, но не критично.

– Можно взять кувшин? – спросила я Ероха.

– Тебе зачем?!

– Схожу за соком.

– Но это же далеко. – Он вложил нож в твердый чехол и посмотрел на меня. – Наша пища тебе совсем не подходит, да?

– Ну… я не хочу есть птенцов, как вы. А сыра у вас нет.

– Хм… птенцов?! Ты про яйца? Не-е-ет, в яйцах нет птенцов. Там белок, желток. Они очень сытные.

– Вот как, – задумалась я. – И все же я хочу сходить в лес.

– Я с тобой, – с готовностью поднялся он.

– Ну хорошо, – улыбнулась я. Мне нравилась его компания, поэтому не стала возражать.

Упаковав кувшин в заплечную котомку, Ерох следом за мной покинул заимку.

– А рыбу вы едите? – спросил он, когда мы пересекали речушку.

– Вы еще и рыбу едите?! – Я поморщилась. – Фу. Она же скользкая.

– Так мы ее готовим, она очень вкусная становится.

– Все равно – фу.

– Значит, вы вообще ничего из живых организмов не едите?

– Червей, – вспомнив о личинках жуков рогатиков, с вожделением протянула я. – Но это прямо лакомство. Там чистый белок.

– Вот это точно – фу, – фыркнул Ерох. – Хотя наши тоже едят личинок, если в лесу долго, а жра… есть нечего.

Я усмехнулась, прочитав его мысли. В них он выражался свободнее и не так, как говорил вслух.

– У вас с бабушкой речь такая разная. Почему?

– Потому что она не родная мне. – Он снова замкнулся.

– Ты хоть знаешь это, – вздохнула я. – А я вот понятия не имею, была мне бабушка родной или нет.

Уловив мысли Каюна, я завертела головой. Он появился из-за камней, подбежал радостный, ткнулся носом мне в руку, а после принялся вытанцовывать перед Ерохом.

«Охотиться, охотиться…» – призывал он.

– Привет, Пес! – радостно воскликнул охотник и принялся трепать его по холке. – Хороший, хороший…

– «Ты вчера не наелся?!» – усмехнулась я.

«Охота – это развлечение!» – продолжал вертеться Каюн.

– Чего он хочет? – Ерох выпрямился.

– Зовет охотиться.

– Не сегодня, друг. Сегодня нам надо накормить Тами.

«Идем! Идем, покажу дерево», – сразу засуетился волк.

– Конечно, – кивнула я. – Только давай сначала к Дольменам подойдем. Хочу попробовать поговорить, а вдруг кто-то ответит.

«Нет! Мы далеко за пределами нашего мира». – Каюн преградил мне дорогу.

– «Ну вот именно! – мысленно сказала я и обошла его. – Значит бояться нам нечего».

– О чем ты говоришь?! – Ерох догнал меня, зашагал рядом.

– Вот эти камни, – я указала на возвышающийся перед нами каменный портал, – называются говорящие Дольмены. В моем мире с их помощью мы можем разговаривать с отдаленными Ройсами.

Охотник задумчиво посмотрел на каменные изваяния.

– Получается, здесь тоже раньше были ваши… Ройсы?

– Не знаю. Я никогда не переходила границу. Но здесь все такое же, как у нас. Только запущенное.

– Какое?!

– Заброшенное.

– А-а-а, – Ерох замолчал.

Мы подошли вплотную к порталу. Я тронула нужные точки, сдвинула каменный рычаг и резко выдохнула в открывшееся отверстие:

– Гэй!

«Не делай этого». Сбоку ко мне притерся Каюн.

– Подождем немного, – не обращая на него внимания, сказала я.

– А если ответят? – подал голос Ерох.

– Ну так для этого и пытаюсь, – засмеялась я.

– Ну да. – Ерох как-то помрачнел.

– «Это ты его накручиваешь?» – Я бросила строгий взгляд на Каюна.

«Нет! Он сам неглупый! Понимает опасность», – зафыркал тот.

Подождав немного, я открыла слуховое отверстие.

– У-у-у-у… – засквозил ветер, испугав охотника настолько, что тот отпрыгнул в сторону и, выхватив из-за пояса нож, выставил его перед собой.

– Кто там?!

Это выглядело смешно не только для меня. Каюн закашлял, низко наклонив голову. Так он смеялся.

– Волки воют, – подначила я Ероха. – Ты что, о сквозняках никогда не слышал?

– Кто такой: сквозняк?! – продолжал строжиться охотник, но оружие опустил. Видимо, понял, что опасности нет.

– Это ветер воет, – продолжая смеяться, успокоила его я. – Дольмены не работаю. Видимо, разрядились.

Потому как Ерох продолжал хмуриться, я решила пояснить:

– Чтобы камни работали, им нужна энергия. Ну как нам пища. Только они питаются атмосферным электричеством. Когда у вас последний раз гроза была?

– Гроза?! – Охотник наморщил лоб, похоже, с трудом пытаясь понять еще одно новое слово.

– Да ладно, – всплеснула руками я. – Дождь, гром, молния! Гроза.

– А, – расслабился он, – так твои камни Небесным громом питаются?

– Нет, молнией. Вспышками атмосферного электричества.

– Ага, понятно. Но здесь эти… вспышки только ранней весной бывают, и то не каждый год. А летом только в небе гремит, иногда очень сильно.

– Понятно, – кивнула я. – Вот потому и разрядились. Ничего, это мы поправим. Только дающее дерево сначала найдем.

Уловив в мыслях Каюна облегчение, я хмыкнула:

– «И не надейся, я не отступлюсь, заряжу Дольмены!»

«Они уже лет сто не работали. Даже если зарядишь, тебе никто не ответит».

– «Вот и посмотрим!» – упрямо подумала я.

«Ладно», – сдался Каюн и потрусил в сторону леса, чтобы показать дающее дерево.

– Интересно, почему вы перестали пользоваться Дольменами? – Я взглянула на поравнявшегося со мной Ероха.

– Не знаю. – Он пожал плечами.

– А бабушка ничего тебе не рассказывала?

– Нет.

– Странно как-то. – Я снова посмотрела на него. – Ты говорил, Ирсу можно спросить.

– Ну да. Тетка Ирса очень долго живет на заимке. Она и в городе жила какое-то время. Знает много. Мы к ней в детстве часто бегали. Она такие истории странные рассказывала. Мы слушали раскрыв рты.

– Как вернемся, сходим к ней?

– Конечно.

– А что за истории?

– Ну, сейчас я уже мало что помню. Только про Лесоборов. Это такие духи, которые защищают наш мир от зла.

– От чего защищают?

– От лихих людей.

– Эм… а кто это?

– Разбойники.

И не помог вовсе! Я повернулась к нему, но увидев в мыслях жуткую картинку, невольно расширила глаза.

– Неужели люди способны на такое?!

– И не только на такое. – Он словно бы намеренно вызвал образ растерзанных мужчины и женщины. Они лежали под деревом, а те, кого Ерох назвал разбойниками, снимали с них украшения и обувь.

– Это твои родители? – холодея, выдохнула я.

– Да.

– И ты все это видел своими глазами?!

– Да. – Ерох вздохнул. – Я не мог им помочь. Отец знал это и приказал бежать. Я не хотел…

– Но они и тебя бы… тоже… Но за что? Неужели ради вещей?

– Да, Тами. Ради украшений и вещей. Родители тогда впервые решились на ярмарку в город поехать. Отец украшений из драгоценных камней наделал. Мама грибов много насушила. Думали, наторгуют хорошо, тогда нам удастся город посмотреть, а может, и жить там остаться. Ну вот… мы даже до большой дороги не доехали, попали в засаду. Их было пятеро. Отец погнал лошадь, но… ничего не вышло.

– Это так… страшно. Я никогда такого не видела. В наших Ройсах нет лихих людей, нет разбойников. Да, бывают смерти, нечаянные. Было несколько случаев, когда звери нападали. Но… чтобы мы друг на друга… никогда.

– У вас хороший мир. И где он только такой находится?

– Где… Где-то недалеко от того места, где мы встретились. Только, понимаешь, ты не сможешь туда пройти.

– Это почему?! – удивился охотник.

– Потому что… его Лесоборы охраняют.

– Смеешься?

– И не думала. Ладно, идем, а то есть жутко хочется.

– Идем, – кивнул он.

Сидящий чуть поодаль Каюн поднялся, снова побежал вперед.

«Зря ты открываешься ему».

– «Наверное, – мысленно вздохнула я. – Обещаю, больше никому ничего не стану говорить».

«Только Ероху», – закашлял волк.

– «Не смейся. Мне легко с ним. Почти так же, как с Веннием. Как он там?» – Я снова вздохнула. Каюн не ответил. Свернув за каменную глыбу, он указал на развесистое дерево.

«Иди ешь!»

И не так уж далеко от поселка!

– Прекрасное дерево. – Я подошла, провела рукой по коре. – Наверное, самое старое из тех, что я видела. Сколько ему лет, как думаешь?

– Кто его знает? – Ерох тоже подошел, вскинул голову, посмотрел на раскидистую крону. – Не меньше двухсот.

Ввинтив кран, я набрала в кувшин сок, напилась и запечатала остатки, чтобы завтра не беспокоиться о пище.

– Ну вот, теперь можно заняться накопительным полем.

– Чем?! – Охотник огляделся.

– Зарядкой Дольменов. Но делается это через накопительное поле. Идем. Я знаю, где оно.