Читать книгу Горное эхо Семиречья - Лео Любавич - Страница 3

Садитесь поближе к огню, дети мои, и пусть его треск заглушит вой ночного ветра, ибо я расскажу вам историю из тех времен, когда мир духов был так близко, что его дыхание можно было почувствовать на своей щеке. Историю о том, как мудрость и игла оказались сильнее тьмы.

Жила в одном ауле женщина по имени Айсулу, чья красота была подобна цветку, распустившемуся после весеннего дождя. Но со временем цветок этот стал увядать. Каждую ночь, едва ее веки смыкались, сон, что должен был стать тихой гаванью, превращался в черный колодец, кишащий змеями страха. Она просыпалась в холодном поту, с криком на губах, и к утру от ее красоты оставалась лишь тень.

Поделилась она своим горем с соседками, качая головой у казана. Женщины сочувственно цокали языками, но лишь одна, самая древняя старуха в ауле, чьи глаза видели больше, чем сто сменявших друг друга лун, подозвала Айсулу к себе.

– Это не твоя душа больна, дитя мое, – прошептала она, и голос ее был сух, как степной ковыль. – Каждую ночь в твою юрту является гостья, которую ты не видишь. Имя ей – албасты. Она садится у твоего очага, распускает свои волосы, похожие на черные реки, и вплетает в твой сон кошмары.

Айсулу похолодела. Но старуха взяла ее за руку своей, похожей на корень саксаула, ладонью.

– Не бойся. Тьму можно пронзить. Этой ночью, прежде чем лечь, положи под подушку самую длинную и острую иглу, что найдешь. Притворись спящей, но слушай тишину. Когда полночь перевалит за свой пик, ты почувствуешь холод. Это придет она. Албасты всегда садится напротив входа, за остывающим очагом. Ты не увидишь ее, но твое сердце подскажет, где она. Метни иглу в это место со всей силы! Как только сталь коснется ее плоти, пелена спадет с твоих глаз.

Старуха наклонилась еще ближе.

– Она не сможет сама вынуть иглу, это наш, человеческий, металл. Она будет молить, сулить, угрожать. Сделай вид, что хочешь помочь, но вместо этого выдерни гребень из ее спутанных волос. В гребне – вся ее сила, весь ее дух. Как только он окажется в твоих руках, она станет твоей рабой. И тогда зови меня. Дальше я знаю, что делать.

Ночь опустилась на аул, черная и беззвездная. Айсулу сделала все, как велела мудрая женщина. Лежа под одеялами, с ледяной иглой в руке, она чувствовала, как бешено колотится ее сердце. И вот, в густой тишине, она ощутила его – леденящий сквозняк, запах болотной тины и гнилых листьев. Холод сгустился в тени у очага. Собрав всю свою волю в кулак, Айсулу села и метнула иглу в пустоту.

Раздался пронзительный, нечеловеческий визг, и тьма в углу сгустилась, обретая форму. Перед ней сидела тварь – прекрасная и жуткая одновременно. Бледная кожа, горящие, как уголья, глаза, и волосы… волосы, что водопадом черной воды струились до самого пола. А в боку ее, словно злой серебряный глаз, торчала игла.

– Вынь! – прошипела албасты. – Вынь иглу, смертная, и я осыплю тебя золотом, что тяжелее тебя самой! Я верну тебе молодость, что не увянет тысячу лет!

Айсулу, помня наказ, подошла, дрожа, и сделала вид, что тянется к игле. Но рука ее молнией метнулась к голове твари и вырвала из спутанных кос тяжелый, костяной гребень. Албасты завыла, но уже не от боли, а от бессилия, и рухнула на пол. Айсулу же послала свою старшую дочь за мудрой соседкой.

Вскоре пришла старуха, неся в руке тусклый фонарь. Она взглянула на поверженную нечисть и усмехнулась в морщины.

– Я вытащу иглу и верну твой гребень, дух ночи, – сказала она спокойно. – Но взамен ты исполнишь одно мое желание.

Албасты, надеясь обмануть старуху, тут же согласилась.

– Желание мое так велико, – продолжила старуха, – что тебе одной с ним не справиться. Ступай сейчас, и приведи сюда всех своих сестер, всю свою родню, какую только сможешь найти. Завтра в полночь ждите меня на холме у пересохшего ручья. Там я и скажу, чего хочу.

Албасты, обрадованная скорым освобождением, растворилась во тьме. А мудрая старуха повернулась к Айсулу:

– Теперь за работу. Соберите со всех юрт все иглы, какие есть!

На следующий вечер две женщины отправились на холм. Землю вокруг себя они густо усеяли иглами, воткнув их острием вверх, словно вырастили смертоносную траву. И в складки своей одежды они тоже воткнули десятки игл, превратившись в колючих, неприступных ежей.

Ровно в полночь воздух задрожал от шепота и хихиканья. Из-за холмов, из ущелий, из степной мглы потекла река тьмы – тысячи албасты явились на зов сестры. Увидев двух женщин, они с воем и гиканьем ринулись на них, предвкушая легкую расправу. Но первая же волна нападавших с визгом напоролась на невидимые в темноте иглы. Те, кто смог перепрыгнуть через первую преграду, врезались в женщин и тут же отскакивали, исколотые иглами, спрятанными в одежде.

Начался хаос. Албасты, ослепленные яростью и болью, не могли ни подойти к женщинам, ни отступить. Они были в ловушке. Так, до самого рассвета, женщины держали в плену целое войско ночных тварей. А как известно, вся сила албасты – в их волосах. Вооружившись ножницами, старуха и Айсулу до утра стригли пленниц, и с каждым отрезанным локоном сила покидала их.

И когда первый луч солнца, робкий и золотой, коснулся вершины холма, произошло чудо. Остриженные, обессиленные албасты, пойманные светом дня, стали застывать и каменеть.

Так и появился на этой земле холм, усеянный странными каменными истуканами, похожими на плешивые головы. С тех пор люди зовут это место Тазбас – Лысая Голова. А племя албасты обходит эти края стороной, помня о ночи, когда две смертные женщины мудростью и простой швейной иглой победили целое войско тьмы.