Читать книгу За порогом моря - Леонид Чернов - Страница 4

О, как же они ошиблись в своих мрачных предчувствиях!

В один ненастный осенний день, когда свинцовое небо низко нависло над холмами, а с моря дул пронизывающий ветер, на тряской телеге торговца шерстью в Байле-Коркайг прибыла ОНА. Из повозки, уваленной тюками, спустилась хрупкая фигура в синем платье из плотной шерсти и в белом платке. В руках она держала большую плетеную корзину с пожитками. Это была совсем молоденькая девушка. Веснушчатое лицо, обрамленное выбивающимися из-под платка светлыми локонами, большие васильковые глаза с любопытством оглядывающие новое место, и чистая белая кожа, выдавали в ней не местную. Все парни, от мала до велика, влюбились в нее тут же и бесповоротно.

Первым делом Айни, именно так ее представили, взялась за школу. Она не стала ждать милости от старейшины, а попросила у Даниэля О’Дрисколла инструменты из его мастерской. Вместе с несколькими старшими учениками, включая внезапно ставшего невероятно трудолюбивым Шеймуса, они залатали дырявую крышу, вставили в окна найденные в развалинах куски настоящего стекла, вымели многолетнюю пыль и плесень. Стены выскребли и побелили известью, отчего внутри стало светлее и появился чистый, свежий запах. Столы наконец-то обстрогали, вместо чурбаков сколотили табуреты. Айни откуда-то добыла множество книг в потрепанных переплетах и развесила на стенах самодельные карты и рисунки растений с животными.

Школа превратилась в светлое, уютное место. Ходить туда стали даже те, кто никогда прежде и близко не появлялся у старого склада. Теперь за партами сидели не только дети, но и некоторые взрослые, смущенно водя пальцами по буквам в вечерние часы.

Айни оказалась настоящей учительницей – терпеливой, спокойной, умевшей объяснить сложное просто. Она не зубрила с учениками псалмы, а учила читать по увлекательным сказкам и старым волшебным преданиям.

Интерес Айни к старым преданиям был ненасытным. После уроков она обходила стариков, засиживалась в домах у рыбаков и фермеров, одаривала всех припасенными травяными сборами, и расспрашивала о старине. «Какие истории рассказывали вам ваши деды? Про королей старины? Про старый мир и великое изгнание? А про местных духов и сидов?» – ее веснушчатое лицо оживлялось неподдельным интересом, и люди, польщенные вниманием образованной барышни, аккуратно записывающей сокровенное, раскрывались. Позднее истории, пересказанные ею, становились темами для уроков. Дети ловили каждое слово, слушая про героев и чудеса своей же земли.

Школа быстро стала одним из центров общины. По вечерам там иногда собирались женщины, чтобы под руководством учительницы, оказавшейся искусной рукодельницей, освоить что-то новое. Мужчины заходили составить прошение старейшине или князю. Даже отец Патрик, поначалу относившийся к ней с подозрением, смягчился, увидев, что учительница не покушается на его авторитет, а учит детей уважению к вере и традициям. Она нередко бывала у священника на ужинах, и они подолгу беседовали о старине и вере.

Но была одна вещь, которую женщины общины не могли ей простить. Все местные парни, включая самых завидных женихов, вздыхали по Айни. Она же, вежливо, но твердо, отклоняла любые намеки и предложения, говоря, что служит Господу Богу и дала монашеский обет. Эта недоступность, изящные манеры, белая кожа и таинственное прошлое вызывали у местных жен и девиц жгучую зависть. За ее спиной они шипели, что «не от мира сего» и что «зародит нелегкая от кого ни попадя», но в лицо улыбались.