Читать книгу Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен - Страница 4

Мама поставила передо мной чашку чая и села справа. Она была обеспокоена, а в глазах отчего-то блестели слезы, которые пролить ей, скорее всего, не позволяла мысль, что лучше держать себя в руках, пока ответов мы не получили. Отец все это время что-то задумчиво рассматривал в своем телефоне и периодически печатал. Не имею понятия, с кем он держал связь в этот напряженный момент. По крайней мере, он позвал меня сюда, и я надеялся, что он ищет те самые ответы.

– Сынок, из-за чего поссорились-то? – мама говорит тихо, чтобы не отвлекать на себя внимание отца.

– Из-за ее фотографий, – закрываю лицо рукой, надавливая на закрытые глаза пальцами.

Сейчас все кажется таким бессмысленным. Я бы не стал ставить ультиматум, говорить те слова. Нервный узел все сильнее стянул нутро, когда я продолжил.

– Стали кричать друг на друга, сильнее заводиться. Слово за слово. Она потребовала остановить машину. Захотела доехать на такси, чтобы мы оба остыли, а дома поговорить…

– Елисей, – на вдохе сказала она испуганно, не желая верить в произошедшее и страшась задать следующий вопрос. – Но ты же не…

– Я ужасно злился и ревновал, мама. Остановился и рванул вперед, как только она закрыла дверь машины, – очередной вздох. – Но я вернулся. И мимо проехало такси, понимаешь? Она вызвала его и села.

– Нужно выяснить, какая организация это была.

– Да что вы устроили тут детективные будни? – голос отца загрохотал и прервал наш разговор.

Мы с мамой повернули к нему головы.

– Ждать надо, когда обижаться перестанет. Завтра в офис поеду к Ефиму и поговорю, раз он пошел на поводу у дочери. А она тоже хороша, взбаламутила всех. В обиды играет, и всех за собой. Чёрте что устроили.

Психанув, он выходит с кухни.

– Может, Володя прав?

– Мам… – пытаюсь отогнать страшные мысли, но в то же время не нагонять жути, ведь все может быть гораздо проще и отец в действительности окажется прав. – Ты предлагаешь мне отправиться домой и провести этот день на диване?

– Нет. Но… даже в полицию пойти не будет иметь смысла.

– Она ночью уехала на такси. И не вернулась домой. Это не повод для поисков женщины?

– Но ее родители и сестра так же молчат. Не может быть такого внезапного совпадения, понимаешь?

– Понимаю, – признаю, опустив голову.

Вот только внутри ничто не успокаивает меня. Паника не сбавляет оборотов. И главное, я не знаю, как мне быть. Совершенно. Даже если позвоню во все компании такси города, никто не даст мне нужной информации.

Перевожу взгляд на телефон, который за это утро так ни разу и не подал признаков жизни, кроме рабочей почты.

– Поеду домой. Вдруг она успела за это время вернуться.

– Конечно. Так будет правильно.

Мы выходим с маминой кухни и останавливаемся в гостиной, где отец работает за ноутбуком на диване.

– Успокоился? Вот и правильно, – продолжает, не услышав от меня ответа и взгляда не подняв. – Будь дома. Вернется жена, поговорите и все решите. И лучше всего будет, если ты ее немного приструнишь. Детский сад, честное слово.

Я игнорирую его слова и безразличный тон.

– Если тебе перезвонит Ефим Сергеевич, мне сразу скажи, ладно?

– Давай уже.

Мама, прежде чем закрыть дверь, кивает, давая понять, что это сделает она, если отец заупрямится, и уезжаю.

Стараясь не задерживаться на дороге, я доезжаю как могу быстро, нарушая правила то тут, то там. Кажется, словно растеряй я лишнюю минуту на желтых светофорах – и не успею.

Но когда я вбегаю в квартиру, там по-прежнему напряженная тишина.

Я звоню всей семье Ефимовых по очереди. Они даже не сбрасывают. Каждый раз это неотвеченный вызов.

– Где же ты? – спрашиваю пустоту, нервно дергая ногой.

Тело покалывает от нарастающего страха, потому что уже семь вечера.

Я не ужинаю, так как меня тошнит от еды и мысли о ней, если бы я вообще о ней думал. Я сосредоточен на жене. Пишу ее подругам, чьи номера у меня имеются, я звоню.

Стараюсь, чтобы это не выглядело так, словно я в панике, а просто ищу ее, так как у нее, возможно, сел мобильный, когда она уехала из дома пару часов назад.

Никто не знает. Никто не видел. Да и соцсети, где она публикует многое, молчат. У Василисы аккаунт монетизирован, и она рекламирует многие вещи.

Ее просто нет нигде.

Стрелки часов смещаются к восьми. Затем к девяти. Я еду домой к родителям Василисы. Караулю их там до десяти. Света нет ни в одном окне. Поездка в квартиру Насти так же безуспешна. Мне никто не открывает. И, посмотрев снаружи на ее окна, вижу: там нет жизни.

Отец отвечает так же холодно, когда я звоню ему сам. Он хочет, чтобы я успокоился и дождался утра.

Но я не смыкаю глаз всю ночь. Я снова и снова езжу по городу до прозвеневшего в оглушительной тишине салона автомобиля будильника.

Припарковавшись у высотного нашего дома, поднимаюсь домой. Надежда, что жена там, умирает, стоит переступить порог.

Заставив себя помыться, сменить одежду и выпить кофе, я беру вещи и снова спускаюсь к машине. Еду на работу.

Я работаю в фирме отца. И потому, когда он оказывается в здании, сразу иду к нему.

– Ничего?

– На работу он не вышел.

– Твою мать! – ругаюсь и запускаю нервно пальцы в волосы.

– Успокойся.

– С ней что-то случилось. Я поеду в полицию.

– Не раньше завтрашнего дня. Трое суток – закон.

– Я плевать хотел на эти сутки. Она попала в беду, а я не могу ей помочь.

– И что ты им скажешь, когда тебе зададут вопрос, обращался ли ты к ее родным?

– Я понимаю, что тебе наплевать, отец. Но она моя жена. Женщина, которую я люблю и, возможно, подвел.

– Лучшее, что ты можешь сделать сейчас, – держаться за это слово «возможно». У тебя нет ничего, с чем можно пойти в полицию. Мы ждем до завтра, а потом идем в полицию.

– Я…

– Стервятники СМИ тут же разнесут твой визит в газеты и журналы. Как станешь отмахиваться? А я? Твоя мать, которая состоит в совете благотворительного фонда помощи женщинам, прошедшим насилие в семье.

– Это тут при чем?

– При том, что твоя жена пропала. И ты не знаешь, где она. Твоими словами будут: «Мы поссорились», – и тебя сожрут. Потом она появится, а ты останешься монстром и тираном.

– Мне все равно. Если с ней что-то случилось…

– Поверь, когда Василиса вернется живая и невредимая, ты пожалеешь о том, что слишком рано пошел в полицию и нагнал на себя это дерьмо. Сутки, сын, – он хлопает меня по плечу и садится за стол. – Мне нужно работать. Тебе тоже. Поедешь на встречу с Репиным вместо меня. Отвлечешься.

– Я хотел поездить по городу. Нагрянуть к ее родителям…

– Встреча в час дня, и ты должен там быть, – отрезает он и вскрывает первое из кучи писем, закрывая разговор.

День длится вечность. До обеда я снова езжу по городу. Совершаю звонки. Затем еду на ту самую встречу, а после нее снова принимаюсь за поиски.

На месте, где я оставил Василису, ничего нет. Старая типография, состоящая из трех зданий, заброшена и закрыта. Но я все равно обхожу ее вокруг. Вместо асфальта тут бетонная пыль и мелкий гравий.

– Пустая трата времени, – качаю головой, сажусь в машину и уезжаю.

Так и не появившись в офисе, я после поездки к родителям жены возвращаюсь домой.

На телефон, который я бросаю на столик в гостиной вместе с ключами и кошельком, – куча уведомлений от отца, что он недоволен мной. Но мне чертовски наплевать на это.

Я беру себя в руки и собираюсь позвонить в какое-нибудь детективное агентство, раз полиция под запретом. Но отец с мамой приезжают ко мне домой.

Он словно знал, что я собираюсь сделать что-то такое, поэтому отнимает телефон.

– Что ты творишь?

– Хочу убедиться, что ты не натворишь глупостей.

– Володя, не стоит, – мама мягко улыбается ему и протягивает руку. – Сейчас не время для конфликтов. Скажи ему, зачем приехал на самом деле.

Я смотрю на отца в ожидании.

– Завтра, если твоя жена не выйдет на связь, – говорит он, вложив в мою руку телефон, – я позвоню одному частному детективу, чем идти к этим остолопам из полиции.

– Я собирался сделать это сегодня.

– Завтра утром, Елисей.

Согласившись подождать, я снова провожу ночь без сна, и организм дает сбой. Поэтому я, вырубившись под утро, не слышу будильник, но стук в дверь моментально заставляет подскочить с дивана.

Я бегу к двери так быстро, что почти падаю, и, открыв ее, сталкиваюсь с такими же бездонными и серыми, как у моей жены, глазами.

Но это не она, а ее сестра.

– Настя… – я задыхаюсь от того, сколько вопросов мне нужно задать. Но я не успеваю ни звука больше произнести, так как она, сжав губы, наотмашь бьет меня по щеке.

От удара мою голову заносит. Щека горит. И когда, проморгавшись, поворачиваюсь к ней снова, вижу, что сестра моей жены плачет, а за ее спиной материализуется их семейный адвокат.