Читать книгу Перекрестки - Лита Штайн - Страница 4

Время шло, в Колизее ничего не происходило. Ребята старались выяснить пределы собственных возможностей. Как показывала практика, любые пределы были заложены исключительно в наших головах, ибо здесь не было ничего невозможного. Иногда возникали потасовки на тему, у кого что лучше получалось, но до серьезных разборок ни разу не дошло. Хвала Богам, ребята начинали привыкать друг к другу, поэтому ругались чисто от нечего делать. Скучно всем было.

Скука – предательское состояние. Оно порождает собой рассеянность и притупляет внимание, что может привести к печальным последствиям. Именно на этом мы и прокололись. Слишком расслабились, слишком утратили бдительность.

Был самый обыкновенный день здесь. Кто-то играл в карты, кто-то читал, кто-то попросту спал. Идиллию нарушил радостный крик Кейт:

– Ребят, смотрите! Там птицы! Целая стая!

Надо признать, всех нас это изрядно удивило, так как с первого дня пребывания в Колизее каких-либо признаков жизни, кроме нас самих, придуманных нами же растений и залетных гостей вроде господина Советника, тут не наблюдалось. Ни зверей, ни даже насекомых. Именно поэтому отреагировали все, что в итоге и спасло наши шкурки.

Птицы приближались с приличной скоростью. И достаточно быстро к нам пришло осознание, что они явились явно не с мирными целями. Когда новоявленные помеси ворон с летучими мышами пошли на первый заход, стало окончательно понятно – они видели в нас только мясо и ничего больше. Но мы ответили им полной взаимностью. Самых заторможенных представителей местной фауны поснимали всякой ерундой, вроде молний или огненных шаров. А вот с теми, что оказались попроворнее, пришлось изрядно повозиться. Самый действенный способ уничтожения предложила Мария. Если мысленно разрывать их пополам, то в реальности они лопались как воздушные шарики, некоторые даже с характерным хлопком, что вызывало приступ откровенно идиотского веселья у всей команды. С шуточками и хихиканьем с тварями мы благополучно разделались минут за десять. Упавшую в Колизей тушку изучили, как могли, со всех сторон. При ближайшем рассмотрении они действительно оказались чем-то средним между вороной и летучей мышью. Особой опасности не представляли, если не подпускать близко. Все же зубы, они и в других мирах зубы. А уж этим добром наших «пташек» природа наградила от всей широты души.

По итогам первого раунда счет был один – ноль в нашу пользу, причем со стопроцентным перевесом. Как выяснилось на практике, за прошедшую неделю ребята не теряли времени даром и многому научились. И вот первая же возможность применить умения на практике показала, кто чего стоил. Все оказались молодцами, но… работать в команде мы явно не умели. Да и не думали как-то об этом. Здесь каждый изначально был одиночкой, а потому сам за себя. Осознание того, что при более реальной опасности поодиночке мы бы не справились, заставило нас утроить некое подобие военного совета. И тут же было принято решение хоть как-то вырабатывать навыки работы в группе.

Только вот задачка оказалась не из легких. Каждая совместная тренировка, а точнее попытка таковую организовать, превращалась в откровенные баталии внутри команды. Единственными, кто был способен работать в паре, оказались наши американские друзья. Остальным же упорно хотелось быть героями исключительно для самих себя и отвечать исключительно за собственные шкурки без оглядки на остальных.

Вторая попытка попробовать нас на зубок оказалась полной неожиданностью и наглядно продемонстрировала нам нашу собственную глупость. Полчища странных тварей, похожих на змей в черепашьих панцирях, просто посыпались на нас со стен. Конечно же, мы не были готовы к такой подлости со стороны окружающей реальности. На стены никто не лазил, часовых мы не выставляли, и это оказалось одной из самых больших наших ошибок.

Наступление в тот раз продолжалось достаточно долго, ребята начинали уставать. Умения умениями, но выносливости нам всем очень сильно не хватало. За время, проведенное в Колизее, мы слишком расслабились и откровенно обленились. Подозреваю, что в момент схватки с этими тварями, каждый в глубине души дал себе зарок, если выживет, то обязательно начнёт заниматься собой и чуточку больше внимания уделять тренировкам.

Последствия второго раунда оказались более чем печальными. В схватке мы потеряли товарища из солнечной Армении, Алика. Одна особо пронырливая тварь, обмотав парня хвостом, попросту переломала ему все кости. Подобный исход основательно подорвал эмоциональное состояние всей команды. Внезапное осознание, что все мы действительно смертны, заметно остудило наши буйные головы и поумерило пыл.

Закончился тот поединок так же внезапно, как и начался. Твари просто организованно скрылись в неизвестном направлении, оставив нас зализывать раны и размышлять о сущности бытия и поразительной хрупкости наших эгоистичных жизней. И именно эта внезапная трагедия показала, что зачатки командного духа в нас, все же, присутствовали.

Похоронить беднягу Алика было решено в дальней и самой большой нише Колизея, там, где не было каменных плит. Каково же было наше изумление, когда через несколько часов после схватки его тело просто рассыпалось на тысячи ярких, сверкающих искр, которые постепенно гасли одна за другой, оставляя в зрачках разноцветные отблески. Хоронить оказалось попросту некого. Ребята в знак уважения выбили на камнях его имя и дату гибели и поклялись обязательно отомстить любой твари, которая сунется в пустыню.

После той схватки нас не трогали дней десять. Лишь иногда в небе над Колизеем появлялись редкие птицы, которые, видимо, пристально следили за нами. Мы, в свою очередь, старались сбивать их сразу же, как только успевали заметить. Создавалось впечатление, будто к нам присматривались, внимательно изучали и копили силы на следующий раунд. Но и мы, усвоив урок, не теряли времени даром. С того злополучного дня все наше время в Колизее посвящалось постоянным тренировкам. Для этих целей мы даже придумывали и воплощали собственных тварей, на которых и отрабатывали все свои умения. Каждый вдруг совершенно отчетливо осознал, что лень может стоить жизни.

Через несколько дней после трагедии появился Отшельник. Он, как и все мы, был опечален гибелью Алика, но высказывать высокопарных сожалений не стал. И без лишних слов все было понятно. И все же, именно он принес нам совершенно неожиданную идею, которая зародила в душах команды робкую надежду.

– Вы не пытались выяснить, что произошло с Аликом в вашем мире? – будто бы невзначай спросил он.

– Не пытались, – пожал плечами Саня. – Даже не думали об этом как-то. Попросту не дошло, что так можно было.

– Настоятельно советую выяснить. Мне кажется, за его смертью здесь в вашем мире скрывается что-то еще более дикое и ужасное. Это всего лишь смутное ощущение, но, за неимением лучшего, я бы ухватился и за это.

– И зачем нам подробности чужой жизни? – вставил Артем. – Нам тут своих забот хватает, поэтому ни к чему лишний раз себе настроение портить.

– Я понимаю, вам тяжело. – Отшельник вздохнул. – Но вы должны научиться анализировать собственные ошибки и применять новый опыт себе на пользу. В конце концов, вы ведь не дети малые, и сами прекрасно все понимаете.

– А ведь он прав, – неожиданно заявила Мария. – Мы действительно должны выяснить, что случилось в нашем мире. Должна же какая-то связь между реальностями существовать. Вдруг эта самая связь нам хоть как-то поможет в дальнейшем?

– Доля логики в этом есть, – после некоторых раздумий, согласилась я. – Если рассуждать, то мы и сами являемся связью между нашим миром и перекрестком. Теоретически, любое событие здесь может отразиться и там. Вопрос лишь в том, как именно оно отразится и чем это может быть чревато. Пожалуй, я тоже за то, чтобы узнать хоть какие-то подробности. Может быть, в нашем мире не все так плохо.

Человеческая природа такова, что всегда искренне хочется верить в лучшее. Вот и всем нам тогда отчаянно хотелось верить, что Алик жив, просто не может попасть обратно в Колизей в силу каких-нибудь непредвиденных обстоятельств. Каждому из нас представлялось, что погибнув здесь, мы может благополучно выжить там. И все же, прокручивая в голове все, что успела узнать от Радости, я сомневалась в столь радужных перспективах.

Вернувшись домой, я поделилась с кошкой всеми подробностями прошедшего в Колизее дня. Как оказалось, дальнейшая судьба Алика в нашем мире её тоже крайне интересовала. Радость упорно настаивала на том, чтобы я узнала все подробности, и обязательно поделилась с ней. Пришлось попросить её подождать несколько дней для надёжности. Она согласилась, но через два дня буквально достала меня с расспросами.

Прошерстив странички Алика в социальных сетях, я написала нескольким его друзьям. И получила ответ, который заставил нас с Радостью содрогнуться…

Как оказалось, два дня назад парень погиб при весьма странных обстоятельствах. Он выпал из окна одиннадцатого этажа и скончался от множественных переломов. Известно было даже приблизительное время смерти. Сопоставив некоторые факты, я сделала ужасающее умозаключение. Выходило, что в нашем мире он погиб спустя всего каких-то пару минут после возвращения из Колизея. Кошмарное получалось стечение обстоятельств. Столкнуться с собственной смертью два раза подряд – это было как-то чересчур.

Подводя итог нашим с кошкой рассуждениям, мы сделали вывод, что теоретически моё предположение относительно развития событий в этой реальности оправдалось. Переживая гибель в Колизее, человек возвращался в наш мир еще живым. Но что же происходило после? Как мы не ломали свои бедные головы, к конкретному выводу так и не пришли.

Внезапно меня осенило.

– Радость, ты говорила, что возможно воскрешать память вещей, – осторожно начала я. – А что, если попробовать?

«Ты предлагаешь заглянуть в память вещей Алика?».

– Ну да. Он же у себя дома из окна выпал, следовательно, там должны были сохраниться какие-то образы, воспоминания или что там еще можно добыть. Быть может, так нам удастся если и не выяснить всю правду, то хотя бы какую-то дополнительную информацию получить. Ты не могла бы попробовать?

«Идея кажется вполне разумной. Я попробую, но не могу гарантировать тебе результат», – согласилась кошка.

Я кивнула и поспешила ретироваться с кухни на балкон, чтобы не мешать. А когда вернулась минут пятнадцать спустя, Радость медленно потягивалась, чтобы согнать с себя лишнее напряжение.

– Ну как, получилось?

«Получилось. На удивление легко получилось. Вот только хорошего там мало», – поделилась кошка.

– Не томи. Я же с ума сойду и от любопытства, и от нетерпения.

«После смерти на перекрестке Алика выкинуло обратно сюда, в наш мир. Хочу заметить, живого и в добром здравии. Он пытался вернуться обратно, но по каким-то причинам не смог, а несколько минут спустя в его доме появился человек. Незнакомый человек. Лица Алик не видел, так как стоял к нежданному гостю спиной. И этот гость, скажем так, помог бедняге выйти в окно», – сообщила Радость.

– Погоди, так он не сам из окна вышел? – растерянно переспросила я.

«Конечно нет. Он и не собирался. Кто-то несказанно добрый буквально выбросил парня в это грешное окно. И сделал это настолько аккуратно, что не осталось никаких лишних следов. Поэтому смерть Алика считают самоубийством».

– Я не понимаю, зачем кому-то понадобилось избавляться от человека, который чудом выжил?

«Признаться, я и сама не понимаю», – Радость вздохнула и снова потянулась. «У меня появилось еще больше вопросов, на которые нет ответов. Быть может, вам следовало бы получше расспросить Советника о тех, кто пытается уничтожить перекресток?».

– Может быть, – согласилась я. – Только где ж его искать? Что-то мне подсказывает, что сам он изволит явиться еще не скоро. Ты научишь меня воскрешать эту самую память вещей?

«Научу. Но сейчас тебе стоило бы поделиться информацией с остальными. Полагаю, им следует знать, чего нужно опасаться».

Радость была права. Ребятам действительно следовало знать, что опасность подстерегает всех нас не только на перекрестке, но и в пределах родного мира. Я ласково потрепала кошку за ухо и шагнула в Колизей прямо из собственной кухни. Впервые за все время у меня это получилось.

В процессе наших постоянных тренировок мы сумели сделать пару неожиданных и весьма полезных открытий. Во-первых, из нашего Колизея при должной концентрации можно было попасть в абсолютно любую точку планеты Земля. Во-вторых, мы могли общаться друг с другом и на расстоянии, что существенно упрощало сбор команды в экстренных случаях. В-третьих, все уже знали, что у нас есть весьма необычная помощница в лице моей кошки. Поэтому я посчитала, что команда должна узнать новости как можно скорее, и объявила общий сбор.

Ребята подтянулись в Колизей минут за десять. Я быстро пересказала им все, что удалось узнать о дальнейшей судьбе Алика. Внимательно выслушав, все некоторое время молчали, сосредоточенно переваривая новую информацию. Первым молчание нарушил Дэнни.

– Алик высоты боялся до ужаса, поэтому даже на стены Колизея не поднимался, – зачем-то поделился он. – Радость не смогла узнать, кто это сделал?

– Увы, – вздохнула я. – К сожалению, она тоже не всемогущая. Тот, кто убил Алика, сделал все возможное, чтобы скрыть свою личность. Но теперь мы знаем, что в теории у нас есть шанс выжить. Если присматривать друг за другом, то…

– Мы можем друг друга спасти, – закончил мою мысль Саня. – Выходит, нам действительно нужно привыкать к мысли, что отныне мы одна команда не только здесь, но и в своем мире тоже. Вопрос лишь в том, куда закинет того, кому не посчастливилось погибнуть здесь.

– Кошка предполагает, что в такой ситуации нас с почти стопроцентной вероятностью выбросит отсюда домой, – поделилась я. – Теоретически, мы могли бы наведаться друг к другу в гости, чтобы иметь представление, куда нужно прыгнуть за менее удачливыми товарищами. Но пока это только предположение.

– Может, надо расспросить Радость? Вдруг каждый из нас оставляет за собой какой-нибудь след, по которому другие смогут найти? – предложила Мария. – Это могло бы упростить поиски, если что-то случится. Одного выбросит отсюда, а кто-то другой мгновенно шагнет следом и окажется рядом.

– Доля логики в этом есть, – согласилась я. – Обязательно узнаю. Быть может, Радость даже предложит нам еще какой-нибудь вариант.

За неимением других идей, мы действительно устроили коллективный рейд по домам друг друга, стараясь запомнить как можно больше деталей. Во время нашествия в мою скромную обитель ребята лично познакомились с кошкой, дружно выразили восхищение и так же дружно затискали эту пушистую зазнайку. Впрочем, кошка абсолютно ничего не имела против, наоборот, даже рада была такому количеству внимания к своей персоне.

Все наши скитания по просторам планеты Земля заняли от силы часа полтора. Распрощавшись с командой, я шагнула из Колизея прямо на собственную кухню. И у меня снова получилось на удивление легко.

«Вы пришлись по душе своему иллюзорному перекрестку», – заметила Радость, устроившись на табуретке и поджав лапки. «Я следила за вашими перемещениями, мне было очень интересно. Знаешь, мне кажется, вы действительно очень нравитесь своему Колизею. Настолько нравитесь, что он начинает приобретать черты реального мира».

– Что это значит? – растерянно поинтересовалась я.

«Что однажды он действительно может стать настоящим перекрестком, не иллюзией. Просто потому, что сам этого хочет. Я не смогу объяснить понятным для тебя языком, поэтому просто поверь мне на слово».

– Верю. Хоть и не очень понимаю. А что изменится, если он станет реальным?

«У него появятся границы, которые он сможет защищать сам, без посторонней помощи. Вот только случиться это может еще не скоро. Иллюзии, даже такой качественной, нужно время, чтобы воплотиться. Иногда несколько месяцев, иногда тысячи лет».

– Выходит, если мы сможем уберечь это место от вторжения, оно может стать настоящим миром? Прямо как наш? И какие-то свои обитатели там появятся?

«Не обязательно. Ты не представляешь, сколько существует пустых миров. Не потому, что обитателей не нашлось, а потому, что их самих все устраивает. Им просто нравится быть пустыми. Но у перекрестка есть все шансы и обитателей завести, ему нравится движение жизни. На то он и перекресток».

– Это все так странно, – задумчиво отозвалась я. – Миры, перекрестки, иллюзии. В голове не укладывается, как все это возможно. И в реальность происходящего не очень-то верится до сих пор. Знаешь, Радость, порой меня посещает мысль, что та грешная маршрутка все же попала в аварию, и я теперь лежу в коме. И все это мне просто мерещится, потому что сильно ударилась головой.

Радость неспешно спрыгнула с табуретки, подошла ко мне и выпустила когти мне в ногу. От боли я даже подпрыгнула.

«Похоже на галлюцинацию?».

– Как-то не очень, – внимательно разглядывая царапины, ответила я. – Не думаю, что галлюцинации могут причинять боль. Во всяком случае, не физическую точно. Спасибо, пушистик. Наверное, иногда нужно вот так напоминать мне, что происходящее со мной и вокруг меня, абсолютно реально.

«А теперь, если ты уверовала в реальность, я буду тебя учить находить тот самый след, который может привести к человеку. Сразу запомни, это работает только с живыми и никак иначе. То есть, найти мертвое тело или добротную иллюзию человека ты не сможешь. Понимаешь, о чем я?».

Я кивнула. Радость, чуть поразмыслив, удобно устроилась у меня на коленях и принялась читать целую лекцию. В тот момент мне подумалось, что своим занудством она могла бы пытать людей, но слушала очень внимательно и задавала десятки вопросов. К счастью, учитель из этой шерстяной всезнайки получался превосходный. Она умела подобрать такие слова, определения и образы, что мне сразу все становилось понятно.

«Знаешь, мне кажется, будто Отшельник вовсе не твое творение», – поделилась Радость, когда я вышла покурить на балкон.

– Очень интересно. А чье же тогда?

«Того, что создал перекресток. Это как будто сторонний взгляд на тебя».

– Я не понимаю, о чем ты.

«А что непонятного? Кто-то, кто знает тебя, видит тебя такой. Спокойной, уравновешенной, даже мудрой. Если вдаваться в подробности, то это даже не совсем видение. Скорее, бессознательное восприятие», – попыталась объяснить кошка.

– Мне интересно, как ты к такому выводу пришла?

«Колизей – это место из твоего сна, Раксана. Попытайся вспомнить, кому ты пересказывала этот сон. Быть может, это тебе хоть чем-то поможет».

– Ох, Радость, – вздохнула я. – Кому я только не рассказывала этот сон. Круг поисков вообще не сужается, поверь.

«То есть, ты знала, что это за место?» – удивилась кошка.

– Ну да. Не сразу, но я вспомнила. И, наверное, именно поэтому мне там очень даже уютно. Вот только я действительно многим рассказывала о том, как мне снился Колизей из красного кирпича в белоснежной пустыне. Вычислить того, кто смог создать иллюзию из этого моего сна, таким способом практически невозможно. Если у тебя, конечно, нет какого-нибудь другого интересного способа на такой случай.

«Увы, мои возможности тоже не безграничны. Что ты намерена делать? Я же вижу, что у тебя возникла какая-то идея».

– Сейчас выдерну кого-нибудь из ребят и попробую применить твою науку на практике, – поделилась я. – Мне очень интересно, на что похож этот след, который оставляет живой человек. Да и в целом интересно попробовать, как это работает на практике. В конце концов, чем раньше начну практиковаться, тем быстрее научусь.

«С ума сойти, какая ты стала серьезная», – поддела Радость.

– Уши надеру, – ласково пообещала я и принялась выяснять, кто из ребят готов потратить пару часов на то, чтобы побыть моим подопытным кроликом. К моему удивлению, на эту роль внезапно согласился Саня, и уже через пару минут он топтался на нашей с Радостью кухне.

– Что делать-то надо? – поинтересовался он.

– Идти со мной в Колизей, потом оттуда куда-нибудь смыться, а я буду тебя искать. Кошка объяснила мне, как можно найти след живого человека, хочу попробовать, как это.

Возражений подопытный не имел, но выразил желание впоследствии научиться тоже. Поэтому еще пару минут спустя мы уже торчали посреди Колизея.

– Ну, я пошел, – заявил Саня и, сделав шаг, исчез.

Я сосредоточенно вспомнила все, о чем говорила кошка и шагнула за ним.

Он обнаружился на краю какой-то уютной деревеньки, будто сошедшей с акварельной картины. В окнах ухоженных деревянных домов горел теплый оранжевый свет, из печных труб в небо поднимался дым, пахло яблоками и откуда-то пирогами.

– На что это похоже? – спросил он.

– Что именно?

– След, который я оставляю.

– На лунную дорожку на воде, – чуть поразмыслив, ответила я. – Это как будто яркие блики, которые ведут прямиком к тебе. То есть, совсем не трудно, Радость права. Я-то думала, будет гораздо сложнее.

Саня кивнул и принялся разглядывать ближайший к нам домик.

– Мне кажется, если с тобой что-то случится на перекрестке, тебя обязательно закинет сюда, – осторожно заметила я.

– Почему это? – удивился он.

– Потому что ты крепко связан с этим местом, Саш. Вы как будто звучите в унисон. Я не знаю, как тебе объяснить, но чувствую это именно так. Поэтому мне и кажется, что ты окажешься не дома, а здесь.

– Тут все детство мое прошло. – Саня вздохнул. – Бабушка такие пироги пекла, размером с тарелку. Бабушки не стало, родители дом продали, а потом не стало их самих. Наверное, ты права, меня действительно зашвырнет сюда. Мне здесь всегда было очень здорово.

– Зато, в случае чего, я теперь точно знаю, где тебя искать.

– И сможешь меня спасти. Если успеешь.

– Если успею, – эхом отозвалась я.

– Давай о чем-нибудь более позитивном думать, – предложил он. – И, если ты не против, я бы хотел попробовать пообщаться с твоей кошкой. Мне очень интересно, как это. Ну, если она тоже не будет против.

– Она точно не будет, – улыбнулась я. – Поразительно болтливое создание, поэтому лишние уши ей будут только в радость.

Вернувшись на перекресток, мы не стали задерживаться и сразу же переместились ко мне на кухню. Как я и предполагала, кошка возможности пообщаться с кем-то еще, кроме меня, искренне обрадовалась. Саня уселся на табуретку и уставился на нее.

«Раксана, скажи ему, что если он не сосредоточится, я в него когти выпущу», – попросила Радость.

– Она говорит, если ты не сосредоточишься, то получишь когтями, – произнесла я.

В подтверждение моих слов Радость подошла поближе и, выставив вперед лапу, продемонстрировала свое «оружие». Саня покосился на меня.

– Дожил. Мне теперь всякие священные животные угрожают, – хмыкнул он.

– Не отвлекайся, – попросила я. – Мне кажется, ей тоже нелегко до тебя достучаться. Постарайся ни о чем не думать, можешь пару глубоких вдохов сделать, если это поможет. Со мной-то у нее тоже получилось далеко не сразу.

– А что ты делала, когда ее услышала в первый раз?

– Рассказывала ей свои сны, – поделилась я. – Хотя, на самом деле просто сотрясала воздух. Насколько я помню, у меня в тот момент действительно никаких особых мыслей не было в голове. Просто хотелось с кем-то поделиться вслух.

Саня протяжно вздохнул и затих. А через пару минут удивленно вытаращил глаза. Я улыбнулась и решила оставить их, чтобы не мешаться. Радость перебралась к нему на колени и замерла. Наверное, что-то очень интересное ему в тот момент рассказывала. Я же затолкала свое любопытство куда подальше и ретировалась на балкон, прихватив с собой книгу.

***

– Ты тоже видел пророчество, Иглай? – Вопрос прозвучал так неожиданно, что жрец вздрогнул и обернулся.

– Медуза… Да, я видел.

– И что же ты видел? – спросила женщина и встала рядом.

– Пророчества не слишком отличаются разнообразием. Тьма придет совсем скоро.

– Ты опаздываешь, Иглай. – Женщина улыбнулась.

Жрец уставился на нее, и, казалось, затаил дыхание.

Медуза была прекрасна даже по меркам Илианы. Высокая, стройная, с бронзовой кожей. Ее густые золотистые волосы при каждом движении играли изумрудно-зелеными переливами, словно кожа змеи при солнечном свете. Красиво очерченные губы, прямой нос и… шелковая повязка на глазах. Медуза была прекрасна и слепа. Во всяком случае, именно так о ней говорили.

Иглай видел ее второй раз за свою долгую жизнь. Рядом с ней он казался совсем дряхлым стариком, но легенды Илианы утверждали, будто Медуза успела прожить уже несколько тысячелетий. Впрочем, слухи о ней ходили самые разные. Ее опасались. Ее жилище в священной роще предпочитали обходить стороной. Да и сама она не слишком стремилась к общению с сородичами, предпочитая уединение. Поэтому ее появление стало для жреца тревожным знаком.

Будто бы почувствовав его взгляд, женщина снова улыбнулась.

– Ты действительно опаздываешь, Иглай, – повторила она. – Тьма уже здесь. Но ведьмачьи дети имеют все шансы разогнать эту тьму.

– Дети несут потери, – отозвался жрец.

– Всего одну. И эта потеря сплотила их. Вместе они действительно способны противостоять и самой тьме, и всем ее многочисленным проискам.

– А что видела ты? – осторожно поинтересовался жрец. – Как далеко распространяются твои видения?

– Серые звезды Хаоса появляются в соседних мирах, – поделилась Медуза. – Совсем скоро, буквально через один оборот наших лун, звезда Хаоса может появиться и здесь, над Илианой. Первая звезда взошла в мире, откуда родом ведьмачьи дети. Пророчество начало сбываться именно там, Иглай.

– Почему ты зовешь из ведьмачьими детьми?

– Потому что, рождаясь в своем мире, они сами не ведают, какая сила заложена в них. В них сокрыт такой потенциал, что можно было бы воплощать новые миры по щелчку пальцев. Но они не умеют, все знания в них давно утрачены. Той части силы, которая им подвластна, достаточно лишь на то, чтобы творить многочисленные иллюзии. Но те, кто стоят на вымышленном перекрестке, могут научиться использовать свои силы во благо. Они лучшие дети своего мира, Иглай. И я искренне хочу верить, что они совладают с тьмой.

– Почему серые звезды не взошли сразу? Почему всего одна?

– Потому что у любого пророчества возможны варианты, – ответила Медуза. – Ведьмачье дитя может встать перед трудным выбором. И от этого выбора может зависеть буквально все. Они могут погибнуть или победить. Или, быть может, воплотить свой призрачный перекресток. Как бы тебе не хотелось протестовать, Иглай, но судьба многих миров сейчас зависит от них. Мы не можем вмешиваться.

– И откуда ты только все это знаешь? – не особо стараясь скрыть недовольство, проворчал жрец.

– Я не в первый раз вижу серые звезды. Но в этот раз они пугают и меня тоже. – Медуза вздохнула, развернулась и неспешно направилась в сторону рощи. Иглай проводил ее взглядом и поморщился. Все обитатели Илианы знали, что Медуза никогда не появлялась просто так…