Читать книгу Когда я перестала угождать всем. Я услышала себя - Луиса Хьюз - Страница 3

Иногда женщина, уже взрослая, уверенная, внешне собранная, вдруг замечает, что в определённых ситуациях превращается в ту самую маленькую девочку, которая старается быть удобной, чтобы не вызвать недовольства взрослых. Этот внутренний ребёнок живёт в ней гораздо дольше, чем кажется, и его тихий голос порой громче любого рационального объяснения. Он шепчет ей, что опасно быть слишком громкой, слишком самостоятельной, слишком искренней. Он напоминает, что любовь и принятие нужно заслужить. И именно в этом шёпоте – первые корни привычки угождать, которая позже становится частью личности. Когда девочка растёт в атмосфере, где её эмоции оценивают, а потребности игнорируют, она учится выживать через приспособление. Она наблюдает за лицами родителей, запоминает интонации их голосов, ловит малейшие изменения в настроении и понимает, что спокойствие дома зависит от её поведения. Одна женщина рассказывала историю из детства: ей было шесть, и она хотела показать маме рисунок, который рисовала весь вечер. Она подошла к ней с такой искренней радостью, что казалось, мир не может быть счастливее. Но мама устало махнула рукой и сказала, что не до этого. Девочка тихо отошла, сжала лист бумаги так крепко, что он смялся, и очень долго смотрела на него, пытаясь понять, почему её радость никому не нужна. Тогда она впервые почувствовала, что лучше не ждать внимания, лучше просто вести себя так, чтобы не мешать, не нагружать, не тревожить других своими желаниями. Такие моменты кажутся мелкими, но именно они формируют в детской душе убеждение: чтобы тебя любили, нужно стараться. Нужно быть удобной, послушной, предсказуемой. Нужно угадывать желания взрослых, чтобы не испытывать их раздражения. Нужно быть той, кто не доставляет хлопот. И чем дольше ребёнок живёт внутри этой схемы, тем глубже она закрепляется, превращаясь в фундамент будущей личности, которая будет стремиться к одобрению, как к единственному подтверждению собственной значимости. Иногда привычка угождать возникает не из страха наказания, а из желания сохранить хрупкий мир вокруг. Одна женщина вспоминала, что её родители часто ссорились, и она, ребёнок, чувствовала себя единственным человеком, который мог повлиять на их настроение. Она рассказывала, как в девять лет стояла между ними, будто маленький миротворец, который учился тонко чувствовать, какое слово может смягчить атмосферу, какой жест поможет родителям переключиться. Она росла с ощущением, что её забота – клей, удерживающий семью от разрушения. Повзрослев, она стала той, кто сглаживает острые углы в любых отношениях, кто берёт на себя ответственность за чужой комфорт, кто боится признаться, что у неё самой тоже бывают слабости. Её детский опыт превратился в модель взрослой жизни, где она снова и снова пытается спасти тех, кто вовсе не просил об этом, но и не отказывался, пользуясь её мягкой сутью. Есть и другой сценарий – когда девочку хвалят только за то, что она удобная. Она слышит: какая ты молодец, что не споришь; какая ты хорошая, что делишься; какая ты умница, что уступила. Но никто не хвалит её за проявление характера, за несправедливости, на которые она отважилась указать, за смелость высказать своё мнение. Постепенно она усваивает, что её истинное «я» – не то, что нравится окружающим. И чтобы сохранить любовь, нужно быть тихой, мягкой, идеальной. Так формируется внутренняя связка: меня любят, когда я удобна. И она работает годами, даже тогда, когда женщина уже выросла и живёт среди людей, которые вовсе не требуют от неё такой жертвы. Особенно сильное влияние оказывают моменты, когда взрослые обесценивают детские чувства. Девочка плачет, потому что ей обидно, а ей говорят, что она слишком чувствительная. Она злится, потому что кто-то нарушил её границы, а её стыдят за то, что она не умеет «держать себя в руках». В такие моменты ребёнок перестаёт доверять своим эмоциям и начинает считать их чем-то неправильным. Чтобы сохранить любовь родителей, она учится прятать свои переживания глубоко внутрь, заменяя их улыбкой или покорностью. Позже, уже взрослой, она также будет улыбаться в ситуациях, где ей больно, и уступать даже там, где внутри всё кричит о несправедливости. Но, пожалуй, самым непростым является то, что девочка, растущая в такой среде, даже не понимает, что с ней происходит. Она просто учится быть той, кого любят. И это кажется естественным, правильным, необходимым. Ей никто не говорит, что она имеет право на ошибку, на гнев, на усталость, на «не хочу». Она растёт, не зная этих слов, и, став женщиной, говорит «да» почти автоматически, потому что в её внутреннем мире это единственный способ сохранить равновесие. Когда мы смотрим на женщину, склонную к угождению, мы почти всегда видим маленькую девочку, которая слишком рано решила, что её чувства – помеха, а её желания – лишние. И пока она не встретится с этим ребёнком внутри себя, не услышит его историю и не признает его боль, привычка угождать будет казаться ей частью характера, хотя на самом деле это лишь след прошлого, который долгое время формировал её выборы, поступки и отношения с людьми. Понимание этих корней не снимает боли, но даёт женщине первое настоящее ощущение правды: она не обязана быть той, кем её сделали обстоятельства её детства. Она имеет право вырасти. Имеет право измениться. Имеет право начать жить иначе, чем когда-то научилась.