Читать книгу Женщина, которая слишком много прощала - Луиса Хьюз - Страница 5

Каждая из нас, независимо от того, сколько лет нам сейчас, переносит в свою взрослую жизнь незаметные, но мощные уроки, которые мы усваивали в детстве. Они приходят к нам через отношения с родителями, через модели поведения, которые мы наблюдали каждый день, и именно они во многом формируют наше восприятие мира и наших собственных отношений. Одним из самых мощных наследий, которое мы уносим с собой во взрослую жизнь, является то, как мы видим прощение и каким образом оно связано с нашими чувствами, нашими границами и нашей самоценностью. Возьмем, к примеру, Татьяну. Она выросла в семье, где её мать всегда прощала отца, несмотря на его частые изменения настроения и периодические эмоциональные игнорирования. Мать Татьяны верила в идею «должна прощать», потому что её собственная мать учила её, что «семья – это святое», и прощение всегда было ценнее любых обид. Но для Татьяны это стало проблемой, когда она выросла и столкнулась с отношениями, где её собственное прощение не приводило к улучшению, а только позволяло мужчине делать те же самые ошибки снова и снова. Вдохновлённая примером своей матери, она часто прощала, думая, что это единственный способ сохранить отношения. Однако с каждым разом она теряла себя, свои потребности, свои эмоции, и всё, что она получала взамен, – это очередное «извините» и пустые обещания. Как часто мы, женщины, оказываемся в подобных ситуациях, когда прощение становится не актом мудрости, а просто реакцией на чужие действия? Мы не всегда понимаем, что это не только следствие нашей доброты или любви, но и результат глубоко укоренившихся в нас моделей поведения. Например, если в детстве мы видели, как мама прощала все обиды отца, или наоборот, всегда прощала сестре её оплошности, мы начинаем воспринимать прощение как нечто обязательное, как некую меру нашей любви и терпимости. Мы не замечаем, как это может привести к утрате собственного пространства и забвению своих собственных нужд. Это может быть скрытым механизмом, который подменяет реальное прощение, когда оно необходимо, на постоянную прощенческую жертвенность, основанную на идее, что «я должна прощать, чтобы сохранить мир, чтобы не разрушить отношения». Проблема в том, что это подрывает нашу внутреннюю силу. Мы начинаем ценить прощение, не обращая внимания на то, что оно превращается в самообман, в оправдание для других. И здесь ключевым моментом становится осознание: прощение, которое мы даём, должно идти от нашей силы, от осознания собственной ценности, а не из чувства вины или страха. Наша задача, как женщин, которые уже пережили сложные отношения, – это перестроить модель прощения, основываясь на осознании, что прощение – это не значит «позволять». Это не значит «терпеть». Это не значит «пожертвовать собой ради другого». Прощение должно быть в первую очередь актом освобождения для нас самих. Мы прощаем, чтобы отпустить боль, а не чтобы оставаться в отношении, которое разрушает нас. Мы прощаем, чтобы быть свободными, а не чтобы сдерживать свои чувства. Вспоминая Татьяну, важно понять, что она начала осознавать: её мать не просто прощала, она жертвовала собой, оставляя свои чувства и потребности в тени ради того, чтобы поддержать «семейный мир». Но в её примере не было настоящего прощения. Это было продолжение старой модели, которая ограничивала её свободу и счастье. И, возможно, Татьяне пришло время переосмыслить эту модель и понять, что настоящая любовь и уважение к себе не требуют прощать в ущерб себе. Татьяна поняла, что прощение должно быть осознанным выбором, а не обязанностью, и оно должно идти от осознания своей ценности, а не от страха перед потерей отношений.